Глава 40

Я надеюсь, что Алексу хватит выдержки, чтобы подождать хотя бы минут десять пока университет опустеет, но он появляется на пороге кабинета едва дверь аудитории закрывается за последним студентом. Не буду скрывать, что это меня расстраивает. Его нетерпение мне абсолютно понятно, я сама пребываю в сладком предвкушении уже пару часов — ровно с того момента как Луговой попытался напакостить мне и отправил на растерзание «илиты».

Так что, когда Булавин поворачивает предусмотрительно оставленный мной ключ в замке и хищной поступью направляется к столу, я изнываю от нетерпения не меньше его.

До знакомства с Алексом у меня и мыслей не было о сексе на рабочем месте или о том, чтобы попробовать себя в ролевых играх. Если бы кто-то сказал мне, что я буду изображать строгую учительницу ради осуществления влажной подростковой фантазии своего парня — я бы рассмеялась ему в лицо. Но Булавин сделал невозможное — пошатнул мое железное самообладание и разбудил какую-то дикую, доселе неизведанную частичку меня, которая превращала меня в развратную девицу, стоило ему только показаться на горизонте.

— Вы что-то хотели, Александр? — невинно интересуюсь я, поправляя очки. — У вас скоро экзамен и чтобы получить хорошую оценку, вам надо будет оооочень постараться.

— Зовите меня Алекс, Дарья Викторовна, — он рывком поднимает меня из кресла и берет в капкан своих абсентовых глаз. — Одно уточнение: когда я говорил, что мечтал о сексе с училкой, я имел ввиду что трахать буду я, а не меня.

Он резко разворачивает меня, так что я спиной вжимаюсь в его тело и моментально чувствую его возбуждение. Горячее дыхание касается моей шеи и я мычу что-то нечленораздельное когда он спрашивает: «Надеюсь, ты не против?».

Он проводит языком по моей шее, разворачивает мою голову в сторону и жадно целует, в то время как его рука проскальзывает под подол моего платья. На секунду он застывает и хрипло произносит:

— Я вижу, вы хорошо подготовились к внеклассному занятию, Дарья Викторовна.

«О да, отсутствие нижнего белья определенно характеризует меня как хорошего педагога», — мысленно усмехаюсь я.

В следующее мгновение он перегибает меня через стол и я начинаю задыхаться, когда чувствую его пальцы на голых ягодицах. Кожу пронзает электрическим током когда они скользят ниже и касаются моей татуировки.

Казалось бы, за эти дни мы исследовали тела друг друга с точностью до миллиметров, но тем не менее, каждый раз он смотрит на меня как впервые. Вот и сейчас, несмотря на то что я не вижу его лица, я чувствую его взгляд на себе каждой клеточкой своего тела.

— Хочу тебя без резинки, Даарья. Охренеть, как же я хочу тебя! Я не буду кончать в тебя, но мне нужно почувствовать тебя без каких-либо барьеров. Ты нужна мне вся, пожалуйста.

Я едва заметно киваю, полностью доверившись ему. Господи, даже если бы он сейчас попросил меня переписать на него все мое имущество, я бы подмахнула документ не глядя. Потому что он тоже нужен мне. Весь. Полностью. Без ограничений.

Я слышу звук разъезжающейся ширинки и мне кажется, мы одновременно шумно всасываем воздух, когда его горячий член вбивается в меня. Он входит в меня длинным толчком и не дав отдышаться, начинается двигаться во мне. Его пальцы с силой сжимают мои бедра и даже зная, что наверняка останутся синяки, я наслаждаюсь каждым его движением, каждым толчком. Булавин в очередной раз доказывает, что он человек слова: трахает здесь определенно он.

И я бы соврала, если бы сказала, что мне это не нравится.

Мои пальцы с силой сжимают преподавательский стол, который, кажется, совсем на рассчитан на такую нагрузку и под давлением наших тел отчаянно скрипит. Хотя, этот скрип ничто по сравнению со стонами, которые Алекс выбивает из меня.

— Вам нравится, Даарья Викторовна? — хрипит надо мной Алекс. — Я уже заслужил хорошую оценку?

— Не останавливайтесь, Александр, — отзываюсь развратным стоном. — Экзамен еще не окончен и все-таки, вы были ооочень плохим студентом.

Алекс издает едва слышный смешок и наваливается на меня всем телом входя еще глубже. Его бедра пошлыми шлепками вбиваются в мои ягодицы, а руки крепко держат меня за талию. С губ срывается очередной стон и я дергаюсь, задев рукой стопку курсовых работ. Белые листы разлетаются по полу, а я закрываю глаза не в силах больше сдерживать эмоции.

Алекс Булавин трахает меня на преподавательском столе. И это чертовки меня возбуждает.

Всю свою жизнь я стремилась к тотальному контролю над всеми аспектами своей жизни. Но сейчас, даже не пытаясь сдерживать глухие стоны, которые его движения выбивают из моих легких, я не думаю о том, что нас могут услышать, что мы, вообще-то, находимся в кабинете моего научного руководителя. Я думаю только о том, что с каждой секундой тугой комок нервов внизу живота расплетается и вскоре не только мои хаотичные мысли разлетаются на тысячи осколков, но и я сама.

Через секунду Алекс присоединяется к моей эйфории и я чувствую горячие брызги на бедрах.

Какое-то время мы продолжаем тяжело дышать, не в силах разорвать контакт наших тел. Алекс первым отрывается от меня и помогает развернуться. Я нащупываю свою сумку и достаю оттуда пачку салфеток, но он забирает их из моих рук и сдавленно шепчет:

— Подожди. Мне кажется, это лучшее, что я видел в этой жизни.

Я не сразу понимаю смысл его слов, но проследив за его взглядом, вижу что он смотрит на мою татуировку, покрытую белыми каплями.

Что-то мне подсказывает, что именно ради этого зрелища он и пренебрег безопасностью, фетишист хренов.

У него определенно какая-то нездоровая фиксация на этой татуировке. Но я бы соврала, если бы сказала, что мне это не нравится.

Алекс помогает мне привести себя в порядок и я старательно запихиваю использованные салфетки обратно в пустую пачку с намерением унести все улики с собой. Кто его знает этого Лугового и его криминалистический нюх. Лучше не давать ему повода для еще большей неприязни ко мне, наши рабочие отношения и так трещат по швам.

— Отличная традиция осквернять кабинет Лугового по пятницам, — с улыбкой замечает Алекс.

— Насколько я помню, в прошлый раз до осквернения дело не дошло, — закатываю глаза, пытаясь игнорировать язвительный внутренний голос, гнусаво причитающий «До чего ты докатилась, Дарья!!».

Да, Булавин определенно плохо влияет на меня. И да, мне это определенно нравится.