Глава 18

Не правда, что люди обращаются к Богу, когда им плохо, когда нет совсем сил жить дальше.

Сегодня с утра, поехав на встречу с женой брата, я остановилась у небольшой церквушки, совсем не заметной с дороги. Но мой взгляд почему-то зацепился за нее. Припарковав машину, я, неуверенными шагами направилась внутрь, и встала как вкопанная ощущая по всему телу чувство умиротворения. Нет, я не была верующей, да и в семье никогда не прививалась любовь к богу, но здесь будто остановился мир, со всем его бешенным ритмом, и все окружающее словно отошло на шаг назад, оставляя тебя один на один с какой-то великой незримой силой. Я окину взглядом низенькую старушку, снующую по небольшому помещению, и уже хотела направиться к выходу, осознавая нелепость своего порыва, как услышала в спину.

- Просить приходила, дочка?

Я остановилась и посмотрела на эту, не имеющую возраста женщину, и отрицательно покачала головой.

- Нет... Не знаю. Наверное, спасибо хотела сказать.

- Это хорошо, дочка, что благодарить можешь. Вижу глаза у тебя больно взрослые для твоего возраста. Жизнь видно рано повзрослеть заставила. А бог, он здесь, - рука женщины легла на мою грудь, - с нами. Не оставляет никогда. Знай это.

Я уже подъезжала к кафе, где мы собирались встретиться с Машей, а в голове еще звучали слова этой пожилой женщины, о том, что бог никогда не оставляет нас.

И я поверила ей.

Жаль…

- Алиска, - кинулась ко мне подруга, - сколько можно тебя ждать? Я уже слопала три пирожных пока ты тянулась через весь город, как улитка.

- Машка, такими темпами ты скоро превратишься в колобка. – Засмеялась я.

- Ой, Алиска, я в последнее время ем как слон. Вчера даже Антонина заметила.

- Машуль, я ты давно была у врача? – тихо спросила я.

Я знала страшный диагноз моей подруги. Знала, насколько это больная тема для нее. Знала, что уже не осталось специалистов, к которым она еще не обратилась. Роковой приговор «бесплодие» для женщины, жизнь которой сосредоточена в любви к детям.

- Да завтра как-раз надо.

- Завтра? Ты не забыла, что завтра День рождения твоего мужа?

- Конечно помню. Я как-раз успею с утра. А ты как? Решила порадовать брата новостью?

- Я умираю от страха. Понимаю, что он имеет право знать, но какое-то шестое чувство кричит, что я не удержу его. Понимаешь, я просто боюсь, что Яр будет против, и Сергей пойдет у него на поводу.

- Глупая ты, - усмехнулась моя собеседница, - да между вами такие искры летают, что он по головам пойдет если понадобится, только чтобы быть с тобой.

- Надеюсь, что ты права. Просто я до ужаса хочу верить в это. Маша, понимаешь, я же после того случая вообще никого к себе подпустить не могла. Даже касания брата, родителей вызывали во мне страх. А его я всегда чувствовала, всегда только его.

Я и сама долго не могла понять почему только он. А сейчас я понимала. Я знала, что любила этого мужчину еще тогда, когда была ребенком.

Домой я ехала, еле придерживаясь допустимой скорости, и все лишь потому, что мне позвонил самый любимый мужчина в моей жизни, и сказал, что уже ждет меня дома. Я неслась к нему не замечая себя, не видя окружающих, только бы быстрее очутиться в его руках, почувствовав его всем телом, и улететь. Он мое лекарство от грязных воспоминаний прошлого, он вся моя жизнь.

Сергей встретил меня прямо на улице, и едва я вышла из машины, ухватил на руки и понес в квартиру.

- Мне всегда тебя будет мало, Лисенок. – прошептал мне в волосы. А меня разрывало от радости. Я было счастлива на столько, что оно просто не умещалось во мне.

- Я люблю тебя. Мне жизни будет мало, сказать тебе, насколько я люблю тебя, - шептала я в приоткрытые губы, между нескончаемыми поцелуями. Так и не спуская меня с рук, Сергей занес меня в квартиру, захлопнув ногой дверь за собой, и усадил меня на высокий комод прямо у двери. Осторожно оттолкнулся от меня и не теряя зрительного контроля провел по моей ноге закидывая ее себе на бедро. Второй рукой Сергей коснулся моего белья, осторожно отодвигая край моих трусиков в сторону и погружая в меня сразу два пальца. Это было настолько возбуждающе. Видеть его взгляд, его закатывающие глаза в тот момент, когда он двигал своей рукой во мне, и чувствовать его, содрогаясь всем телом и гореть, гореть изнутри.

- Мммм,.. вкусняшка моя, - облизывая свои пальцы, которые секунду назад были во мне. – Ты заколдовала меня? Я работать не могу. Думаю, лишь о том, чтобы оказаться быстрее возле тебя. Видеть тебя, - резкий толчок, погружаясь в меня, - ласкать твое тело, - еще толчок, - чувствовать твое тело, - еще, резче, - дышать каждым твоим вдохом, - еще и еще, пока мое тело не рассыпалось на мелкие атомы, и я не повисла на его плече.

Сергей.

Я лишь оттягивал неизбежное. Еще день, еще час, еще касание и ее тихий вдох у моего уха. Мне мало. Господи, почему так мало. Я еще не смог насладиться ей. Не смог надышаться.

Проклятая стерва судьба, подари нам еще немного времени.

Спустя два дня мне пришло одно лишь сообщение на телефон о времени и месте первого боя, а затем и ее фото. На нем она улыбалась. Сидела в парке и ела мороженое, а у виска красная точка. Маленькая, едва заметная – но огромным пятном - приговор мне.

Маленькая моя даже не подозревала, что сейчас находится на мушке. А у меня глаза красной пеленой застилает, от цвета точки у ее виска. Я зверем выть хочу, лишь бы с ней все было хорошо. Скажи мне сейчас сердце вырвать голыми руками, я не секунды бы не медлил. Только она, только она, - набатом звучит в моей голове. И я вмиг осознал, что даже брат не сможет защитить ее. Защитить от меня. Ведь именно из-за меня она стала целью, возможностью надавить на меня. Я написал короткое «да» и отправил адресату. И весь мой мир рухнул лишь от этого короткого слова. Я понимал, что должен оставить ее, отпустить, потому что сам не был уверен, что вернусь. И даже, если вернусь, то навряд ли останусь прежним.

Да и захочу ли я стать прежним?

Глупец. Посмел думать, что все могло быть по-другому. По-настоящему. Забыв лишь о том, что жизнь с ней превращается в сказку. Только в моей сказке не будет счастливого конца.

Тихое журчание воды доносилось из ванной комнаты, где сейчас было мое сердце, а я умирал от беспомощности, оттягивая неизбежный разговор. Еще минута, еще секунда, еще миг пока она меня любит, пока ее глаза светятся счастьем. Пока моя Лисена улыбается мне, искрится глядя на меня. И я тону в ее взгляде, волна за волной погружаясь в тонны наслаждения, понимая, что спустя пару минут она возненавидит меня. Секунда и я разорву ее сердце.

- Милый, что случилось? Ты сильно задумчив сегодня, - подошла ко мне сзади, обнимая меня и утыкаясь своим маленьким, слегка вздернутым носиком прямо в шею. Так даже лучше, так легче сказать, не видя ее глаз. Милая, стой там, не двигайся. Помоги мне. Помоги мне сейчас разрушить наши жизни.

- Алиса, мы расстаемся. – Все. Вот она вспышка армагеддона в ее глазах. И назад уже дороги нет. Я уничтожаю нас, шаг за шагом, слово за словом, раздавливаю, сжигаю, сметая оставшийся пепел наших чувств. – Я уезжаю надолго, может навсегда.

- Сережа, что ты говоришь? Куда? Я еду с тобой. Ты не можешь, ты не имеешь права. Ты не оставишь меня.

- Стой. Остановись. – Поворачиваюсь к ней, и вижу, как моя девочка делает шаг назад, размахивая рукой в поисках опоры и открывает рот словно ей не хватает воздуха. – Я уезжаю не один.

Резко. Больно. Словно соль на открытую рану. Сыпешь, раздавливая в руках затвердевшие комки и втирай, втирай в открытую рану, пока не захочется выть от нестерпимой боли.

- Я не понимаю… почему?

- Алиса, нам хорошо было вместе, но ты должна понимать, что у нас нет будущего. Мы очень разные. – А в ее глазах пустота. Я даже не могу ухватить ее взгляд. Его нет. Она смотрит куда-то свозь меня, и это разрывает мне сердце. Но я должен закончить начатое, ведь если надавят на нее, она это не выдержит. Те ублюдки точно не будут запугивать. Они сломают ее. Сломают даже не моргнув глазом. Я конечно мог бы попытаться защитить ее, но, если есть хоть один шанс, что я не справлюсь, я просто не могу рисковать. Я не имею право втягивать ее в свои проблемы - Пойми, мне нужна женщина, а не ребенок, - прокричал я прямо ей в лицо. Знал куда надавить, знал, как сделать, чтобы она возненавидела меня, но сейчас так даже лучше.

Больно сделать. Так, что б не было пути назад. Чтобы не смогла простить меня. И тогда я не посмею вернуться, не посмею вновь потихоньку разрушать ее жизнь, пытаясь возродить свою.

Меня напугала ее реакция. Я ожидал истерики. Слез в конце концов. Но моя малышка просто молчала, замкнувшись в себе.

- Алиса, ты слышишь меня? – Тряхнул я ее за плечи, пытаясь перехватить ее взгляд. – Слышишь меня?

И она подняла на меня свои глаза. Черт возьми, лучше бы она это не делала.

Я мог ожидать чего угодно. Даже когда от моих рук умирали люди, я не чувствовал себя таким дерьмом, как сейчас. В ее взгляде не было ненависти, не было злости, которая мне так нужна была сейчас. Там пылала любовь, уже разбитая, неправильная, но любовь. Даже сейчас она не может ненавидеть такое ничтожество, как я.

- Алиса, скажи хоть что-то? Прошу, только не молчи.

- Зачем?

- Алиса, так надо. Ты позже все поймешь. Может даже скажешь мне спасибо за это.

- А зачем ждать? Спасибо… и будь счастлив, Сережа. Надеюсь, она даст тебе то, что я не смогла дать.

Моя Лисена просто развернулась и пошла в спальню, так и не проронив больше ни слова.

И все. ВСЕ. Это просто точка безысходности. Это конец нам. Конец мне.

Алиса

Знаете, что больнее всего на свете? Нет, не физическая боль, она рано или поздно заканчивается. И даже не моральная боль. Она истязает душу, но это тоже можно пережить. Страшнее всего – это предательство. Пусть даже совсем не чувствуешь боль, но пустота в душе страшнее. Та огромная дыра, которая остается после, страшнее невыносимых мук. Ведь не остается совсем ничего, просто пустота. И мор вокруг становится пустым. Не радуют даже самые любимые вещи и люди. Невидимая пустота погружает тебя все глубже и глубже, и уже совсем не остается сил противиться неизбежному. Хочется закрыть глаза и перестать чувствовать.

Сейчас со мной происходило именно это. После звука захлопнувшей двери мое сердце словно перестало биться, замедляя привычный ритм. Казалось, я просто перестала дышать. Я медленно прокручивала в мозгу последний пару месяцев пытаясь запомнить каждый миг, когда он еще был рядом со мной. Почему? Почему так больно?

Даже после попытки изнасилования мне не было так больно. Грязно, противно, но не больно. Хотелось сдирать с себя кожу, очищая тело от противных касаний. А сейчас? Дышу не вырвать, сердце тоже. Даже запах его тела я не сотру из своей памяти. Не смогу заставить себя выкинуть из головы его образ, его бездонные, голубые глаза и реакцию моего тела на его поцелуи. Может со временем я и смогу не думать о нем постоянно, но что делать, когда твое тело не хочет чувствовать другие руки, слышать чужое дыхание. Что делать, если я могу чувствовать только его.

На часах было уже восемь часов вечера. Я даже не заметила, как пролежала, не двигаясь с самого утра. И самое страшное, что я не проронила ни одной слезинки. Ни одной. Хотя откуда им взяться, когда нет даже горечи.

Пусто.

Дикая мысль взорвалась в моем мозгу в следующую секунду. «Это все не правда. Он не мог так поступить. Что-то случилось. Точно. Что-то произошло, и Сергей просто пытается оградить меня от проблем». Я должна это выяснить. Сейчас. Срочно. Немедля ни секунду. Я подскочила с кровати, натянула на себя первое попавшееся платье, собрала волосы в высокий хвост и понеслась к выходу по пути вызывая такси. Сейчас он может находиться только в одном месте – в клубе, и уже спустя какое-то время я уже заходила внутрь. Людей было еще немного, самые заядлые тусовщики только начинали подтягиваться в поисках очередной эйфории. Я остановила первого попавшегося охранника и уточнила на месте ли хозяин. Меня здесь уже отлично знали, поэтому мужчина лишь кивнул вверх, даже не пытаясь перекричать громкую музыку, и я направилась к его кабинету.

На втором этаже музыка звучала намного тише, чему способствовала отличная шумоизоляция здания, и я, делая шаг за шагом, слышала даже свое глубокое дыхание. Осторожно толкнула тяжелую дверь и замерла прямо на пороге. Он стоял спиной ко мне, перебирая кипу бумаг, лежащую на столе. Я вновь позволили себе залюбоваться им. Вот он делает глубокий вдох, запуская пальца в короткие волосы, затем уставши проводит рукой по шее и берет телефон, набирая кому-то:

- Еще не приехала? Как приедет, сразу ко мне отведи.

И он поворачивается ко мне. Секундная радость в глазах, которую я все-таки успела ухватить сменяется яростью.

- Что ты тут делаешь?

- К тебе пришла, - еле слышу свой дрожащий голос.

- Алиса, зачем? Я же тебе все объяснил.

- Нет, - кричу я. Истерика все-таки дала о себе знать. - Не Алиса. Я Лисенок. Твой Лисенок. Лисенооок…

- Послушай меня…

Нет, я не хочу это слушать. Сереж, скажи мне, что все это не правда. Скажи. Скажи, прошу… – Я опускаюсь на колени и начинаю рыдать. – Что тебе надо. Скажи. Я буду для тебя такой, какой ты захочешь. Надо быть взрослой повзрослею, надо стать другой – стану. Только не оставляй меня.

Я готова была молить его, полти за каждым его шагом, напрочь забыв о гордости и чувстве собственного достоинства. Я унижалась перед ним, но сейчас мне было совершенно на это наплевать.

- Тшшш…. – присел ко мне на пол. – Успокойся. Так будет лучше. Ты еще встретишь того, кто тебе действительно подходит. Ты будешь счастлива, нарожаешь кучу детей от любимого человека и забудешь меня.

- Я не хочу детей от другого. Сереж, не отпускай меня. – все еще всхлипывала я.

- Малышка моя, я останусь твоим лучшим другом.

- Другом? – язвительная улыбка появилась на моем лице. – Нет, мы никогда не останемся друзьями. После всего, мы даже врагами не станем. Мы никто. Пусто. Ты сам вырвал себя из моего сердца, так что теперь держись подальше от него. – Я медленно встала с колен, совершенно проигнорировав протянутую ко мне руку. Тыльной стороной руки грубо вытерла стекающие по щекам слезы, радуясь, что не успела нанести косметику. – Мне не впервой начинать все заново. Но твое место в моем будущем, ты забрал с собой. Помни об этом и будь счастлив с той, что лучше меня.

Я ушла.

Медленно соскребая с пола остатки размазанной гордости, собрала в одну массу разбитое напрочь сердце и захлопнула за спиной дверь, оставив позади любовь всей моей жизни. Мне не было больно. Боль – это тоже чувство.

Мне было пусто.

Я стояла на улице ошарашенно разглядывая мимо проходящих людей и одновременно не видя ничего. Шум, проезжающих мимо машин, перемешивался с гулом и смехом людей, спешащих в клуб. Я же находилась в каком-то вакууме не чувствуя ничего. Я была сторонним зрителем, протекающей мимо жизни, и не могла осознать, как мир вокруг меня не рухнул в одночасье. Почему он не разрушился вместе со мной. Не могла понять, как мимо проходящие люди смеют улыбаться и жить. Жить дальше как ни в чем не бывало. Жить, тогда, когда у меня не было желания двигаться дальше.

Я не понимала, что мне делать, куда идти, и с чего начинать пытаться выкарабкаться. Мне даже зацепиться было не за что.

- Алиска, - резкое касание моей руки выдернуло меня из моих мыслей. – Ты почему одна?

Я пыталась сфокусировать взгляд на до боли знакомом лице и не могла.

- Маленькая моя, что случилось? Тебя кто-тот обидел? Давай, расскажи мне. – Поднимая мою голову, пытаясь вглядеться в мои затуманенные глаза.

- Димка? - Прошептала я, рассматривая свое друга детства. И, осознав, что это действительно он, кидаюсь ему в объятия.

- Конечно я. Алиска, давай я сейчас отвезу домой, и ты мне все расскажешь.

- Нет. – Я ухватилась за его руку и замотала головой. – Только не домой. Прошу тебя. Прошу. Только не туда.

- Хорошо-хорошо, - успокаивая меня словно умалишенную. А выглядела сейчас я именно так. – Поехали ко мне. Давай, малышка, идем ко мне.

Фролов притянул меня к себе, кивнул за спину кому-то чтобы его не ждали и повел меня к стоявшему у обочины такси. Он увозил меня прочь от моего разбитого сердца, от предательства и жестокости, от него…, туда, где я попытаюсь начать все заново.