Глава 7

У вас бывает такое, что вы видите сон, и ясно осознаете, что вы во сне? Сейчас я ясно осознавала, что я сплю, но от этого осознания становилось еще страшнее. Ведь, по сути, я должна была проснуться, лишь почувствовав это, но меня еще глубже затягивало в мой личный кошмар.

Я медленно передвигаюсь по длинному коридору, пытаясь найти выход. За спиной слышится тихий противный смех, эхом отражаясь от голых стен, от которого волосы на руках встают дыбом. Мои босые ноги брезгливо ступают дальше по грязному полу, и я хватаюсь рукой за первую попавшуюся дверь, толкаю ее, пытаясь сделать шаг вперед, вырваться от окружающей меня грязи, но кто-то сзади хватает меня за лодыжку, и я падаю. Открываю глаза, и они утыкаются в идеально зеленую траву. Мой сон обретет краски. Все настолько реально, что я даже чувствую запах свежей травы, чувствую ее влагу на своем лице, ощущаю частички грязи, забившиеся мне по ногти. Но это лишь прелюдия. Самый ужас ждет впереди. Я это точно знала. Этот сон я заучила наизусть, затерла его до дыр, бесконечное множество раз пересказывая его каждому психиатру, который пытался разобраться в моей голове.

Я лежала на траве, и боялась поднять голову. Я надеялась, что если в этот раз поступлю по-другому, то сон изменится. Наивная. Он всегда заканчивался одинаково, независимо от моих действий. Мне оставалось лишь дождаться развязки, и я вынырну из этого кошмара. Я слышу треск моего белья. До боли сжимаю губы, чтобы не закричать, потому что знаю, что после крика последует дикая боль. Я чувствую, как рука моего насильника уверенно продвигается вверх и сжимает мою ягодицу. Я не выдерживаю и начинаю вырываться. Меня трясет, вчерашний ужин подкатывает к горлу, стремясь вырваться наружу. Я кричу. Нет, даже не кричу, я вою как дикий зверь. Но резко все меняется. До боли знакомый запах врывается в мой мозг, и, широко открыв глаза, я вижу над собой силуэт мужчины. Странно, но я просто застыла. Настолько уже были размазаны и меня в голове грани реальности. Первый раз мне удалось вынырнуть из кошмара не дожидаясь развязки. И в следующую секунду животный страх прошибает мой мозг насквозь, осознавая, что я нахожусь у себя дома одна, и никого сейчас не должно быть рядом. Я вновь начинаю кричать, сжимаю в руках сбившуюся простынь и отбиваясь ногами от нависшего надо мной мужского тела, пытаюсь отодвинуться подальше.

- Тише, Лисенок, тише. Это просто сон. Все. Успокойся.

И я расслабилась, обмякла как безвольная кукла. Я чувствовала, как самые любимые руки на свете, гладят мою спину, плечи, руки, и это не вызывает во мне неприязнь. Я хочу этих касаний. Я просто жажду их. Млею от каждого вдоха мужского тела за моей спиной. Прогибаюсь словно кошка, чтобы его тело еще больше касалось моего, забирая с собой ужасы моего ночного сна. Руки Сергея еще крепче сжимают меня, и я оказываюсь словно в коконе, переплетаясь с его телом. Мое дыхание, наконец, замедляется и из горла вырывается стон удовольствия.

- И часто у тебя такие сны?

- Уже давно не было, - шепчу я. – А как ты попал ко мне?

- Через балкон. Помнишь, что там нет перегородки?

Я кивнула ему, совсем забыв, что он не видит меня в темноте.

- Хочешь, чтобы я ушел? – слегка охрипшим голосом спросил меня, и я ответила «нет». Также тихо, как и он. Хотя мне хотелось кричать, чтобы он никогда не уходил. Не оставлял меня. Он нужен мне. Мне нужны его касания, его руки на моем теле, его дыхание, обжигающее мою кожу. Я хочу вечность провести в его объятиях. И Сергей, словно услышав мои мысли еще ближе притянул мое, еще подрагивающее от ужаса тело, обволакивая его успокаивающим теплом, медленно разливающимся по венам.

Я и сама не заметила, как заснула. На это раз без сновидений. Разбудили меня уже солнечные лучи, пробивающиеся сквозь распахнутые шторы, и чувство, что на меня кто-то смотрит.

- С добрым утром, Лисенок. – Услышала я, едва успев открыть глаза. Он был настолько близко ко мне, что я могла коснуться его губ, провести рукой по отросшей за ночь щетине, но все, что я могла позволить себе, – это тихое «спасибо».

- Нет, - возразил он в ответ, - простым спасибо ты не отделаешься. С тебя мои любимые блинчики на завтрак. Я не ел их больше трех лет. Не считаешь, что это жестоко, по отношению к моему желудку.

Я засмеялась, и все неловкость между нами вмиг пропала.

- Через двадцать минут завтрак будет готов. – Резко вскочила я и направилась к двери, и лишь тогда до меня дошло, что на мне кроме нижнего белья ничего не было. Я резко развернулась и увидела, что Сергей не сводит с меня глаз. Воздух вокруг нас стал вязким, сжимаясь в малюсенькую точку в его глазах. По телу пробежала дрожь лишь от его взгляда. Но Сергей смог взять себя в руки, в отличие от меня.

- Я тогда быстро к себе в душ. Не закрывай балкон.

***

Сергей.

Это просто пытка держать ее в руках, не имея права даже коснуться ее. Триста раз за ночь, я готов был кинуть все к чертям и придавить ее своим телом к кровати. До боли вдавливая ее в себя. Я мазохист. Я так и не смог заснуть от безудержной эрекции в штанах. Хорошо, что я еще был в штанах. Когда я услышал ее дикий крик, меня будто прострелило болью. Ее болью. Так не кричит человек. Это крики ужаса. Боюсь даже представить, какие круги ада она испытывает в своих снах. Не знаю, как, но я заберу их. Заберу их все до единого. Еще не знаю, как, но мой Лисенок не будет страдать. Я придумаю как, только избавлюсь от этого стояка. Я опустил взгляд вниз и усмехнулся. Словно мальчишка. Со мной такого давно не было и это состояние уже вызывало боль. Я стал под горячую струю воды и коснулся рукой своего члена. Тихий стон вырвался из моего горла. Я уперся рукой в стену, а другой рукой медленно двигая по всей длине, вспоминал ее безупречное тело, как она выгибалась, чтобы быть ближе ко мне, ища во мне защиты. Мои движения стали резче и спустя пару движений, мое тело содрогнулось, в болезненном от такого воздержания, оргазме. Теплая жидкость потекла по моей руке. Я ухмыльнулся себе, смывая ее с руки под струей воды. Последний раз я удовлетворял себя таким образом еще подростком. Ее приезд выбил меня из строя. Вся моя налаженная жизнь полетела к чертовой матери. Я никогда не был сторонником постоянных отношений, и меня вполне устраивал одноразовый секс. Чудное удовлетворение и никаких обязательств.

Сейчас же я был готов обвешать себя кучей обязательств по отношению к ней, даже не получая в ответ никакого телесного удовлетворения. Я знаю, что в ответ я получу больше, чем могу даже представить. Она меняет меня, вынимая изнутри, вырывая и воплощая мои самые скрытые чувства.

Быстро натянув на мокрое тело футболку, я пошел за обещанным завтраком. Алиса в коротеньком плюшевом халате и с полотенцем на голове, уже успев принять душ, пекла мои любимые оладьи.

- Ммм… это божественно, - сказал я, - стянул с тарелки блин, и запихал его в рот. И тут же получил по руке.

- Подожди минуту, они горячие. – Алиса стала хлопотать возле плиты, а я вдруг осознал, что хочу каждое утро есть любимые оладьи и смотреть как она их готовит для меня.

- Все, можешь уплетать. – Она поставила передо мной тарелки, и я вынырнул из своих мыслей.

- Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил я у севшей напротив меня девушки, но та лишь отрицательно покачала головой. – Лисенок? – надавил я на нее.

- Я вчера встретила Димку. – Ее голос дрожал.

- Он что-то тебе сделал? – Мой кулак непроизвольно сжался, и я заметил, как она испуганно перевела взгляд на мою руку.

- Нет, мы просто поговорили, и он предложил встретиться.

- Ты поэтому уехала?

- Я не знаю.

- Значит так, - я отставил от себя уже пустую тарелку и потянулся к кружке с кофе. – Ты не будешь с ним встречаться. Поняла меня?

- А не много ли ты берешь на себя, Сережа? – Взбесилась малышка. – Я уже взрослая девочка, и сама могу решать с кем мне встречаться.

- Нарешалась уже так, что кричишь по ночам. Небось от правильных и взрослых решений такие прекрасные сны снятся?

Я сам не понял, как произнес это. Одни ее слова про этого богатенького мажера вывели меня из себя. Опять он лезет в ее жизнь. Лисенок подняла на меня глаза, и то что я там увидел, разбило мое сердце вдребезги. Там не было больше той любви и восторга, с которым она минуту назад смотрела на меня. Там не было даже горечи обиды. Там была глубокая пустота, которая появляется в глазах людей, которые теряют близких. И она смотрела сквозь меня, будто меня уже и не существует.

- Лисенок, - я подскочил к ней, присев на корточки у ее ног и взял в руки ее лицо. Она не сопротивлялась, не вырывалась из моих рук. Она лишь смотрела, будто пытаясь запомнить каждую линию на моем лице. – Прости меня, прости. Я полный идиот. Не молчи только. Закричи, заплачь, наконец.

- Я ночью поплачу. Очень тихо. Не переживай, не разбужу. – А мне как ножом по сердцу. Это самый жесткий нокаут в моей жизни.