Глава первая

Маленькая Маша спала в своей постели, когда ее разбудил крик старшего брата.

— Маша! Горим! — закричал Роман. — Надо выбираться из дома! Вставай! Вставай! Вставай!

Он продолжал трясти ее за плечо, прикрывая нос и рот сгибом локтя. Маша моментально проснулась, за две секунды оценив ситуацию, вскочила с постели и попыталась вбежать в комнату к родителям. Но брат перехватил ее за руку и потащил к окну. Маша снова пыталась вырваться из его цепких рук.

— Нет. Нельзя туда! Не открывай дверь!

— Там мама и папа! — захныкала она, откашливаясь от дыма.

— Я не смог разбудить их. Выбираемся из дома! Иначе сгорим!

Комната стала наполняться жаром и дымом. Он помог сестре забраться на подоконник их одноэтажного дома, распахнул окно и толкнул ее на землю. Маша мягко приземлилась на клумбу с цветами и отползла в сторону. Роман последовал за ней. Он вскочил на ноги, взял за руку сестру и вышел со двора на улицу.

Они жили в небольшой деревне в Московской области, в одноэтажном частном доме, который достался им от дедушки. Этот дом прослужил бы им еще пару десятков лет, если бы не огонь, который легко и нагло пожирал его вместе с их родителями. Черные клубы дыма поднимались в небо. Слышен был треск горящих деревянных балок и шифера. Заискрились провода, ведущие к дому, чуть позже они оборвались и упали на землю. Через полчаса с грохотом рухнула и крыша. Огонь стал еще больше. В ночи он выглядел одним большим факелом с искрами, поднимающимися в звездное небо.

Стояла майская ночь. Никто из соседей не почуял неладного. Они мирно продолжали спать в своих уютных постелях. К счастью догорающий дом стоял чуть дальше от остальных домов, и даже сильный ветер не смог бы перекинуть огонь на другие объекты.

Роман с высоты своего десятилетнего возраста продолжал крепко держать Машу за руку. Они смотрели, как догорает их дом. Он подумал о родителях, которые остались там, но до конца не понимал, что испытывает сейчас. Он пытался разбудить их криками, когда почуял запах дыма, но понимал, что не получится. Приоткрытая дверь в комнате родителей начала гореть. Огнем было охвачено и остальное убранство комнаты. Оба были пьяны, ведь накануне их отец получил зарплату. Позвать на помощь соседей уже не имело смысла. Никто бы не сунулся в огонь. Ему оставалось только разбудить сестру и выбираться оттуда.

Выпивать их родители стали через два года после рождения Маши, переложив заботу о детях на дедушку. Через три года не стало и дедушки. С тех пор дети были представлены сами себе. Их дом частенько заполнялся такими же «любителями выпить», как и родители. В такие дни Роман вместе с Машей запирались в комнате, сидели тихо и старались не обращать внимания на нецензурную брань и дикий смех пьяных людей.

Благодаря маминой сестре тете Ире, которая приехала погостить к ним, Роман пошел в первый класс, а пятилетняя Маша в садик. Именно она напомнила их «горе — мамочке», что «детям надо учиться в школе, а не смотреть на ваши пьяные посиделки». Деревенская школа и детский сад стояли бок о бок друг с другом и находились в конце деревни. Роман отводил сестру в садик, а сам шел в школу. Воспитатели, зная обстоятельства их семьи, молча принимали ее в садик и также молча отдавали ее вечером брату. Иногда по заявлению соседей к ним наведывались работники из органов опеки и попечительства и, получив от родителей лживое обещание, исправиться к завтрашнему дню, уходили. Жили они на скудную зарплату, которую получал папа на местной ферме, работая скотником. Ее едва хватало на продукты питания. Чтоб оплачивать коммунальные платежи не было и речи. Им часто отключали электричество, но сосед — электрик за бутылку презренной водки снова и снова подключал их дом к ЛЭП. Одеждой и иногда продуктами детям помогали соседи и мамина сестра. Через два года Маша пошла в первый класс, а Роман в третий. Так продолжалось несколько лет, пока в их жизнь не вмешался пожар.

Рассветало. Лучи солнца вышли из-за горизонта и осветили поляну, на котором когда-то стоял их старый деревянный дом. Утреннюю тишину прорезали голоса деревенских петухов и мычание коров, которых надо было выводить на пастбище. Дом почти полностью догорел и превратился в груду пепла, из которого торчали несколько железных спинок кровати.

— Все будет хорошо, — успокаивал Роман Машу, которая стояла, прижавшись к нему. Он сам до конца не верил в то, что говорил, но понимал, что теперь все будет иначе.

— Господи! Господи! — прижав руки к груди, закричала их соседка, тетя Марина, увидев сгоревший дом. Она подошла к ним и заметила дым, который вот-вот должен был исчезнуть. Женщина переводила взгляд с груды пепла на детей и обратно, до конца не веря своим глазам. — Как? А где Валя с Андреем? — спросила она, имея в виду родителей.

Дети продолжали молчать. Женщина все поняла и, оглядываясь на то место, где раньше стоял дом, повела их к себе. По дороге она успела сообщить нескольким соседям о случившемся. Пока дети были у нее дома, в конце улицы послышался вой сирен пожарной машины и скорой помощи. Вокруг дома собралась толпа зевак. Пожарные, облив все водой, стали топтаться в пепелище и нашли два обугленных тела. Их поместили в черные мешки и оставили в сторонке. Предварительной причиной пожара назвали непотушенную сигарету. Других версий у них пока не было. Участковый опрашивал соседей и заполнял бумаги, которые он отправит в следственный отдел. Фельдшер, тучная женщина, подавив зевоту и осмотрев детей, поняла, что их жизням ничего не угрожает, но заметив ожог на плече у Романа, решила их отвезти в больницу. Участковый пытался поговорить с ними, но брат с сестрой продолжали молчать. Было решено показать их психологу и временно поселить в детский дом, пока родственники не заберут детей.

Пока дети находились в детском доме, Валю и Андрея похоронили соседи. Больше было некому. На похороны приехала только Ира и, заплатив лишь некоторые услуги похоронного бюро, в спешке уехала обратно в Москву.

Детей так никто и не забрал. С конца мая и все лето они провели в детском доме и поняли, что теперь это их новый дом. Начался новый учебный год.

После уроков Роман всегда прибегал к Маше и был рядом с ней. С ними часто общались психологи и педагоги, думая, что это поможет пережить детям горе. В течение следующего года Роман оправился быстрее, чем сестра. Маша продолжала молчать и лишь изредка отвечала на уроках. Она почти ни с кем не общалась, не считая старшего брата. В детском доме они быстро поняли, что здесь надо уметь постоять за себя, есть то, что тебе дали в столовой и никому не показывать своих слез.

Спустя еще год Маша окончательно оправилась и начала общаться со своими одноклассниками. Роман все время был рядом и никому не давал обижать ее. Вскоре они забыли про пожар и редко вспоминали родителей. В их памяти они всегда остались пьяными. У них не было никаких фотографий. Если они и были, то только у тети Иры, которая ни разу их не навестила. Казенная одежда, еда и постель стали их постоянными спутниками еще на несколько лет.

***

— Извините, что не торжественно и без оркестра, — любезно, но с небольшим сарказмом произнес глава местной администрации, вручая двадцатитрехлетнему Роману ключи от его новой однокомнатной квартиры.

— Обойдемся без оркестра, — ответил он, взял протянутые ключи, подписанные документы и посмотрел на Машу, которая кому-то набирала сообщение на мобильном телефоне.

— Ну а теперь, вы, барышня, — обратился он к Маше и взял протянутый его помощником из той же местной администрации ключ с красной ленточкой. — Поздравляю вас с получением от нашего государства тоже однокомнатной квартиры. Она сразу же напротив этой, — указал он на металлическую дверь и протянул ей ключи.

— Спасибо, — улыбнулась она и посмотрела на Романа.

— Теперь вы вступаете в самостоятельную жизнь, полную забот и…

— Думаю достаточно, — прервал его Роман. — Если вы не против, мы бы хотели отдохнуть. Нам завтра на работу, — соврал он.

— Да, конечно, — почти выплюнул чиновник. — Удачи вам.

Последняя реплика прозвучала почти с презрением. Роман подождал, пока те скроются в лифте, и взглянул на Машу.

— Тебе обязательно так надо было грубить? — спросила Маша, рассматривая три блестящих ключа и отворяя дверь.

— Ты же знаешь, как я отношусь к лицемерию. Или ты забыла, как мы обивали пороги кабинетов, чтобы получить жилплощадь? — спросил он и вошел вместе с ней в ее новую квартиру. — Потом взглянем на мою квартиру.

— Ты устроился на работу?

— Нет, но надо сходить и посмотреть на одну работу в автосервисе, — ответил он, осматривая стены и потолок. — Каждый раз диплом автомеханика прожигает во мне дыру, когда я на него натыкаюсь. Хотя бы посмотрю, получится у меня или нет. Вот возьми деньги на первое время.

Он протянул ей несколько денежных купюр, остальные положил обратно в карман брюк. Взглядом сказал ей, что не надо спрашивать, откуда у него деньги. Маша пожала плечами и молча засунула их в сумочку.

Роман в тот же день поехал в автосервис и встретился с владельцем. Хозяин Сергей, бородатый пятидесятилетний мужик с пивным животом и дымящей сигаретой в уголке рта посмотрел на диплом, похлопал по плечу и пригласил к себе в кабинет. Кабинетом он называл небольшой угол в гараже, огороженный небольшой фанерой лишь с двух сторон, поэтому они перед свидетелями и остальным шумом обсудили главные моменты работы. Его взяли помощником автомеханика. Сам автосалон находился в спальном районе Москвы, в двух шагах от дома.

В течение нескольких месяцев к ним в квартиры наведывалась женщина из администрации с целью проверки условий проживания. Но, столкнувшись с гневом Романа, прекратила посещения.

Он стал трудиться, и познавать все азы работы. Спустя год, Романа взяли на место автомеханика. Он мог себе позволить работать с раннего утра до позднего вечера. Ведь дома его никто не ждал: ни жена, ни «орущие дети». Этих семейных рассказов он наслушался от остальных работников и не торопился заводить жену и детей. Из-за ночных ремонтов машин, о которых хозяин автосервиса не знал, с каждым месяцем его счет в банке увеличивался. Он откладывал деньги на будущее, хотя сам до конца не знал, чего хочет.

Маша, спустя месяц после вселения в новую квартиру, устроилась на работу официантом в ресторане. Хотя два года она проучилась на повара-кондитера, ей досталось место официанта. Эта работа ее устраивала по двум причинам: место работы находилось в том же районе, что и ее квартира, и платили хорошие деньги.

Маша после трудовой смены вышла из ресторана и пешком направилась в сторону дома. Было около девяти часов вечера. Она шла по оживленной улице. Ноябрьский ветер разгонял с тротуара опавшие листья. Несмотря на осенний месяц, уже чувствовалось приближение зимы. Через пару недель улицы будут обвешаны новогодними гирляндами и мишурой, а магазины — сверкать подарками еще ярче, чем обычно.

— Мария Андреевна, позвольте проводить вас до дома, — сказал Антон, неожиданно выскочив из-за ее спины и, напугав ее.

Антон работал вместе с ней официантом и, к сожалению, для нее, они работали в одной смене.

— Опять ты! Можешь не терять время зря. Я знаю дорогу домой.

— Нет, я настаиваю…

— У тебя проблемы со слухом?! — издалека крикнул Роман. Он шел навстречу к Маше, но с уничтожающим взглядом направлялся прямо на Антона. Тот практически поник и сделал пару шагов назад. Он умоляюще взглянул на Машу, ища у нее поддержки. Роман налетел на него и сшиб его с ног. Антон упал. Роман схватил его за куртку, поднял на ноги и пригвоздил к стене здания и со злостью выговорил ему в лицо:

— Еще раз я тебя увижу рядом с ней, сломаю или руку или нос! Выбирать будешь сам!

Роман отшвырнул его как ненужную вещь и посмотрел на нескольких зевак. Те ретировались от греха подальше. Антон поднялся на ноги и пошел в противоположном направлении.

— Кто он? — Роман взглянул на удаляющегося парня.

— Работает со мной, — махнула она рукой. — Но, ты перестарался.

— Это чтоб в следующий раз не пришлось ему объяснять, что к чему, — ответил он. Они вместе двигались в сторону дома. — Я не против, чтобы ты с кем-то общалась. Просто со стороны все увидел и сделал свои выводы. Но я поговорю с ним еще раз. Как на работе дела? — спросил он, успокоившись.

— Как всегда все в норме…

— Не считая этого засранца, — перебил он ее.

Маша улыбнулась, зная, что с ним иногда бесполезно спорить.

— Просто не трогай его больше. Думаю, этого раза ему было достаточно.

Роман купил им в ларьке кофе, и они двинулись дальше.

— Я тут подумала, — начала Маша, — было бы неплохо, если я бы получила настоящую профессию. Я не хочу до конца жизни работать официантом. Скорее всего, в следующем году я поступлю в институт. Думаю, профессия экономиста мне подходит.

Роман, удивившись услышанному признанию, выгнул одну бровь и улыбнулся:

— Ты же у нас повар-кондитер.

— Я знаю. Думаешь, у меня после детского дома был выбор? Как и у тебя. Но тебе нравится работать автомехаником. Тебе повезло. Я этих поваров вижу каждый день. Такой труд не для меня.

— Ты же знаешь, что я тебя поддержу. Поступай в свой институт. Выучишься на экономиста и будешь грести деньги лопатой.

— Я просто хочу стабильности в жизни. Думаю, что к этому стремятся многие люди, — сказала Маша.

На это ему нечего было ответить. Они вместе поднялись на свой третий этаж девятиэтажного дома. Их квартиры находились друг напротив друга. Роман ушел к себе. Маша закрыла за собой дверь. Ее снова встретила тишина. Она вспомнила про недавний инцидент с Антоном и злорадно улыбнулась. Поделом ему! Она не собиралась говорить Роману о грязных намеках Антона, но сегодня он многое понял и с завтрашнего дня больше не будет ее беспокоить. Маша сбросила с себя одежду и направилась в душ. Ей надо было срочно смыть с себя все запахи ресторанной еды. После душа она протерла запотевшее зеркало рукой и взглянула на себя. Из маленькой девочки она превратилась в девушку с длинными каштановыми волосами и голубыми глазами. У брата глаза были карие, но волосы были одного с ней цвета. Она шмыгнула маленьким носом и накинула на себя халат. Ее ждал легкий ужин и просмотр телевизора. Переключая каналы с одного на другой, она вновь вернулась к решению стать экономистом и найти себе хорошую работу. Это решение было взвешенным и самое главное самостоятельным. Она вспомнила, как директор детского дома навязала ей учебное заведение и специальность. Ей пришлось согласиться. Но детский дом остался в прошлом. Она удовлетворительно улыбнулась. В прошлом.

Телефон завибрировал на столике. Она взглянула на входящее сообщение. Оно было от Антона. Короткая фраза «Извини», но написано было крупным шрифтом. Она отправила короткое «Ок» и отложила телефон в сторону. Зевнув, Маша отключила свет, телевизор и заснула.

На следующий год Маша вместе с другими абитуриентами взглянула на лист с фамилиями поступивших лиц в ВУЗ. Игнатьева Мария Андреевна оказалась в списке. Она вздохнула с облегчением. Первым делом позвонила брату и сообщила радостную новость. Во вторую очередь — подруге Оксане, которая работает вместе с ней в ресторане. Правда из-за необходимости зарабатывать деньги на жизнь, она выбрала заочное обучение, которое продлиться шесть лет. Половину стоимости обучения оплачивал Роман. Он настоял на этом. Маша согласилась на поддержку брата, зная, что иногда спорить с ним бесполезно.

Когда начался учебный год, она с большим энтузиазмом приступила к обучению. Ей пришлось совмещать работу с самостоятельным обучением. Было тяжело, иногда ей хотелось бросить все к черту, но работа официантом подстегивала ее еще усерднее заниматься. В перерывах между обслуживанием столиков, она сидела на кухне с книгами по экономике и праву. Она полностью погружалась в процесс чтения и иногда не слышала, когда ее кто-то звал. Но работники ресторана с пониманием относились к ней и для того, чтобы позвать, просто дотрагивались до ее плеча. Через три года обучения, она решила что-нибудь поменять в своей жизни и пройти собеседование в агентстве недвижимости на место секретаря. Владелец агентства недвижимости, солидный мужчина лет пятидесяти пяти, Самойленко Артур Васильевич, взял ее на работу с испытательным сроком в один месяц. В тот же день Маша оставила работу официанта. Как самой «долго продержавшейся сотруднице ресторана» ей пожелали удачи и успехов. На следующий день с бейджиком секретаря агентства недвижимости она сидела за компьютером в приемном кабинете. В тот же день курьер доставил ей корзину цветов. Расписавшись в получении, она открыла карточку и прочитала «Самой лучшей сестре на свете. Успехов тебе».

Новое место работы находилось далеко от дома. Иногда ее от работы до дома подвозил брат, но чаще всего она добиралась туда и обратно на общественном транспорте. У нее появился парень Олег, с которым она встречалась на протяжении года. С ним она узнала об отрицательной стороне мужчины — измене. Роман относился к нему настороженно, и не вмешивался, но когда увидел Машу в слезах, все-таки избил его. Испугавшись более серьезных последствий, Олег не решился обращаться в полицию. Он тихо исчез из жизни Маши, оставив ее с разбитым сердцем и с ненавистью к нему.

Дни, наполненные суетой, шли друг за другом. Оставшиеся три года обучения прошли быстро. Игнатьева Мария Андреевна стала экономистом. Это событие вместе с братом и с некоторыми сотрудниками из агентства недвижимости она отметила в ресторане, в котором работала раньше.

Роман также продолжал работать в автомастерской и тихо мечтать и своем автосервисе. С девушками у него были короткие и ясные отношения. Он не собирался связывать себя узами брака и детьми. Просто не был готов. Дом, работа, иногда очередная девушка и снова работа. В выходные он приходил к Маше на ужин, после которого они обычно играли в шахматы и вспоминали редкие, но приятные моменты из жизни в детском доме.