= 14 =
Нет, если бы Маруська кинулась к Михаилу в объятия, он удивился бы, конечно. Но зачем так шарахаться? Помнится, она не испугалась даже тогда, когда он к ней прямиком из навозной кучи завалился – обросший, грязный и вонючий. А теперь-то чего?!
- Маруся…
Она словно прислушалась к голосу. Взгляд скользнул в сторону, на машину, нижняя челюсть поползла вниз. Такого неподдельного изумления Михаил давно не видел. Чисто ребенок, который вдруг встретил Деда Мороза.
- Ми… ша? – спросила Маруся, заикаясь.
- А кто ж еще?
Он недоумевал, что могло вызвать такую реакцию. Может, соседка близорукая? Очки она не носила, но вдруг линзы забыла надеть?
- Э-э… ну…
Мда-а-а… Это уметь надо, так пугать. Или соседка так обиделась за утреннее шоу, что дар речи потеряла от его наглости?
- Тебе идет, - наконец выдавила Маруся, - без бороды.
Михаил рассмеялся, сообразив, что произошло. Соседка его попросту не узнала! А он-то успел напридумывать!
Маруся нахмурилась и поджала губы. Ну да, у нее теперь болезненная реакция на его смех.
- Я над собой смеюсь, - пояснил Михаил, пока она не дернула куда-нибудь в лес. Ищи потом! – Не сообразил, что ты меня не узнала.
- Да я тебя и не видела… без… - Она кивнула на подбородок. – Потом слышу, вроде голос знакомый.
- Так давай подвезу, - снова предложил Михаил. – Ты домой?
- А что деревенские скажут? Сплетни пойдут.
Маруся повела плечом и медленно пошла вперед, обходя Михаила и его машину. Ясное дело, обижена. Сам виноват.
- Маруся, мне давно уже все равно, что обо мне говорят. Я думал тебя уберечь от сплетен.
- Спасибо за заботу.
Через плечо, снисходительно. Ядрена вошь! Но не самому же жрать шоколадные конфеты!
- Маруся, ну прости ты меня!
Она остановилась и обернулась, прикусила губу.
- А что, скрипка, и правда, так раздражала? – спросила вдруг невпопад.
- Нет. Я ее вообще не слышал, - признался Михаил. – А когда подошел ближе – заслушался. Лорд подпевал, я от его воя проснулся. Собаки деревенские подхватили.
- А-а-а… - Маруся серьезно кивнула. – Понятно. Ладно, подвези. Я так устала, что ног не чую.
В салоне было чисто. Теперь Машу не удивляло то, что Михаил любит порядок. Бывший военный, это у них в крови. Скорее, удивляло, что он не стригся и не брился столько времени, что зарос, как леший.
Смешно! Она ведь действительно не сразу его узнала. Думала, какой-то незнакомый мужик хочет заманить в машину. Да еще соседкой называет, наглец! Маша улыбнулась. Должно быть, со стороны это выглядело забавно.
Она украдкой посмотрела на Михаила. Без бороды он сразу помолодел – сорок с небольшим, не больше. Теперь она рассмотрела не только черные, как ночь, глаза, но и высокий лоб, широкие скулы, нос с горбинкой, волевой подбородок и четко очерченные губы с ярко выраженной ложбинкой сверху.
- А налысо… зачем? – поинтересовалась Маша, чтобы нарушить неловкую тишину.
- Так лето, жарко, - пояснил Михаил. – Быстро отрастут.
- А-а-а…
- А ты куда ходила? Гуляла?
- Проверяла наличие автобусной остановки, - усмехнулась она. – Хорошо тут у вас, тихо, только выбраться тяжело.
- Так тебе нужно куда? В райцентр? Так я ж только оттуда…
Он осекся. Ага, он оттуда, только когда он уезжал, они не разговаривали.
- Мне не срочно. Я так, уточняла, в какую сторону бежать, если что, - пошутила Маша. – Скоро Коля приедет, с ним и съезжу.
- Я скажу, как в следующий раз поеду.
- Если ты в город только стричься ездишь, это будет нескоро, - фыркнула Маша.
Михаил усмехнулся.
- Все, приехали, - сообщил он. – Марусь, я к тебе зайду попозже?
- Зачем? – насторожилась она.
- Эм… ну… - Ему явно было неловко. – Кое-что купил в городе, в знак примирения. Занесу.
- А мы помирились? – уточнила Маша.
- Э-э-э… Нет?
- Не знаю, - засмеялась она. – Может, тебе будет мешать спать стук клавиатуры на моем ноутбуке.
- Маруся!
- А труп в огороде ты не прятал?
- Чей?! Тьфу! Маруся, злая ты…
- Да шучу я, шучу. – Она дотронулась до его руки, лежащей на баранке автомобиля, сжала пальцы. – Заходи. Лучше без подарков, по-соседски.
Она вышла из машины, аккуратно прикрыла дверцу, махнула рукой и побежала к себе. Первым делом умылась, а потом взялась за блины. Захотелось блинов с медом, отчего бы себя не побаловать? Маша даже мысли не допускала, что готовит блины, чтобы угостить соседа. Дудки! Это ее малыш хочет полакомиться – и точка!
Что изменилось? Да ничего. Маша не умела долго злиться, не держала камень за пазухой. Опять же, теперь она кое-что знала о Михаиле, понимала его лучше. И сама хороша – вела себя, как истеричка. Тут и беременность – слабое оправдание.
О креме для депиляции Маша вспомнила, когда дожаривала блины. Вспомнила – и похолодела. Теперь шутка не казалась ей хорошей, мало того, она неуместна. Михаил волосы сбрил, но если это средство попадет в глаза…
Она выключила плиту и побежала к соседу, отчаянно надеясь, что он занят делами где-нибудь на заднем дворе, и она успеет изъять бутылочку с не-шампунем.
Не повезло! В летнем душе лилась вода. Маша подбежала к кабинке, рванула в сторону шторку… и застыла, как изваяние. В очередной раз.
Нет, а чем она думала? Если в душе льется вода, значит, Михаил там. Голый, само собой.
- Маруся, - мягко сказал он, закрыв кран. – Я, конечно, все понимаю, но могла бы и предупредить, что тебе стриптиз нравится. Зачем я на шторку тратился?
Она только открывала и закрывала рот, беззвучно, как рыба, выброшенная на берег.
- Маруся… - Михаил пощелкал пальцами у нее перед носом. – Ты меня слышишь?
- А-а-а… да-а-а… - отмерла она. – А я… а мне…
- Тебе что-то нужно? – спросил он.
Она кивнула.
- Случайно, не это? – Он взял с полочки злополучную бутылочку и протянул ей.
- А-а-а…
- Пороть тебя, Маруська, некому, - беззлобно вздохнул Михаил. – Иди уже, вредительница. Хватит меня смущать.
И задернул шторку.
До дома Маша добрела, как в тумане. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Бутылочку она выбросила в мусорное ведро и заставила себя дожарить блины, хотя чувствовала, что ей опять кусок в горло не полезет. И Михаил не придет в гости. А кто б пришел после такого?
Ее снова затошнило – то ли от токсикоза, то ли оттого, что она уже который день толком ничего не ела. Вспомнив про спасительный чай, Маша поставила чайник. Потом вздохнула и накрыла на стол: есть надо, даже через «не хочу».
- Вкусно пахнет.
За окном появился Михаил. Маша вздрогнула и пролила чай. Михаил вздохнул и покачал головой:
- Ладно, не пугайся. Я на минутку. Вот, - он оставил на подоконник знакомую крынку. – И вот, - и положил рядом коробку конфет. – Это тебе. А сушеную вишню я на терраске оставлю, Колька приедет, пусть в кладовку затащит. Или Алима попроси.
- Нет, нет! Пожалуйста! – Маша вскочила и побежала к двери. Выскочила на терраску и остановилась, чудом не врезавшись в Михаила, который уже успел подняться по ступенькам крыльца. – Не уходи… - пробормотала она, краснея. – Прости, я… это глупо… я разозлилась на радио…
- Да я понимаю, повод у тебя был, - кивнул Михаил. – Может, будем считать, что мы в расчете?
- Нет. – Маша вдруг улыбнулась. – Только при одном условии.
- Женщина! Какие еще условия? – притворно возмутился он. – Шторку не сниму. И не проси.
Маша фыркнула и рассмеялась.
- На чай зайди, - попросила она. – С блинами. Если, конечно, ты не торопишься…
- С блинами? Нет, не тороплюсь. Для блинов я всегда свободен.
Михаил сам занес вишню в кладовку, а Маша старалась не подпрыгивать от радости при виде лакомства. Крынку с молоком она заботливо убрала в холодильник, а бутылку, которую ей подарили днем, наоборот, вытащила, чтобы попробовать. Она плеснула молоко в чай, сделала глоток… и пулей вылетела из кухни, даже не успев извиниться.
После долго чистила зубы, ее преследовал запах молока.
- Прости… - Вернувшись в кухню, она без сил опустилась на стул.
Михаил пил чай и ел блин, скатав его в трубочку и макая в мисочку с медом.
- А я говорил, что мое молоко самое лучшее, - невозмутимо произнес он. – Не пей эту гадость, я тебе хорошего принес.
- Да не в этом дело… - Маша поскребла пальцем пятнышко на скатерти.
- А в чем же? Ты отравилась? Может, приляжешь? Ты бледная. У тебя лекарства есть?
- Я жду ребенка, - призналась Маша. – И это не лечится.