= 17 =
Михаил неловко приобнял Марусю, легонько похлопал по плечу. Ожидал, что она вырвется – гордая же, не желает утешений, - а она доверчиво привалилась к его боку.
Дуся, недовольно мяукнув, спрыгнула с колен и скрылась в темноте. Маруся плакала как-то по-детски искренне, ее слезы не раздражали.
- Все перемелется, мука будет, - тихо произнес Михаил.
- Чего? – то ли не расслышала, то ли не поняла Маруся.
- Говорю, все пройдет, все забудется. Ты о ребеночке думай, он сейчас твоя единственная забота.
- А об остальном кто думать будет? – Маруся провела ладошкой по мокрой щеке.
- А об остальном я позабочусь.
- Ты? – Она с удивлением заглянула ему в глаза.
- Мне не сложно.
Маруся еще никогда не сидела так близко. Михаил чувствовал тепло ее тела, слышал, как бьется сердце. От волос приятно пахло каким-то травяным шампунем. Отчего-то под ложечкой противно засосало.
Чужая жена. Чужая беременная.
- Спасибо, Миша. Я сама справлюсь.
Очень ожидаемо. Дала слабину, но быстро взяла себя в руки.
- Справишься, - кивнул Михаил. – Плакать не надо, хорошо? Я просто буду рядом. Вон там, за забором. Дорогу найдешь?
- Конечно.
Маруся улыбнулась, на мокрых щеках заиграли ямочки.
- Умница. – Михаил наклонился и дотронулся губами до ее макушки. – Иди в дом, ложись спать. Тебе нельзя студиться.
Он встал и подал ей руку, приглашая подняться. Маруся приняла помощь. Ему показалось, она хотела что-то сказать, но передумала. Еще раз улыбнулась, махнула рукой и скрылась в доме.
Михаил вернулся к себе, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, он не имел права так себя вести. Что бы там Маруся не говорила, она все еще замужем и беременна от мужа. Ему ли не знать, на какие жертвы может пойти женщина ради ребенка. С другой – он уверен, что поступил правильно. Эти ненормальные родственники довели девочку, а плакать в одиночестве – не лучший выход. Да и помочь ей не сложно – присмотреть, подсобить по хозяйству, свозить в райцентр. Подкормить, в конце концов.
А какие сплетни поползут по деревне, если хоть кто-то краем уха слышал скандал?
Сплетен долго ждать не пришлось. После утренней дойки явилась Василиса, жена Петровича.
- Мишань, говорят, ты у нас скоро отцом станешь, - начала она без предисловий.
- Говорят, в Москве кур доят, - буркнул Михаил. – Окстись, Василиса!
- Да вот и я удивилась, - прищурилась она. – Вчерась соседка твоя приходила, что-то непохоже было, что вы вообще знакомы. А сегодня бабы уже шепчутся, что ты ей ребеночка…
- Василиса, - перебил ее Михаил, - ты ж умная женщина, чего сплетни разносишь?
- Мишань, я тебя предупредила. О беременности мне Маша сама сказала, еще вчера. Спрашивала, как ей тут врача найти.
- Знаю я о беременности.
- Так вот, Мишань, она со своим мужем-кобелем помирится, рано или поздно, а ты тут останешься, у разбитого корыта.
- Василиса, изыди. И без тебя забот хватает.
Она ушла, а настроение на весь день испортила. И плевать на сплетни! А вот что Василиса не оставила попыток сосватать за него двоюродную сестру Зинку – яснее ясного. И ведь сто раз говорил, чтоб отстала!
Дел навалилось столько, что Марусю Михаил видел только пару раз, издалека. В первой половине дня она копалась в огороде, выравнивая грядки. Интересно, что сажать задумала? Потом ходила куда-то в деревню, а после обеда вроде бы из дома и не выглядывала.
Встретились они вечером, у забора, когда Михаил принес молоко.
- Как настроение? – спросил он.
Маруся светилась радостью, от вчерашних слез не осталось и следа.
- Заключила договор на перевод, - сообщила она. – Гонорар хороший.
- А чувствуешь себя как? Может, к врачу свозить? Я завтра могу.
- Завтра Николя обещал приехать. Спасибо, Миш, я побегу. Работать надо.
Вот и поговорили. Впрочем, Михаил только порадовался, что у соседки все хорошо.
- Ой, Миш, погоди!
Неугомонная Маруська неслась обратно.
- Чего?
- Дуся твоя весь день спит у меня на терраске. Ничего?
- Дуся – сама по себе кошка, я говорил. Пусть спит, где хочет.
- А чем ты ее кормишь?
- Жрать захочет – домой придет.
- Да я угостить просто хочу, а то неудобно как-то.
Неудобно. Перед кошкой Дуськой. А что обещанного пирога с вишней он как-то не наблюдает – это удобно.
- Она мясо любит, любое. А молока не наливай, желудок у нее расстроится.
- Ага… Миша, подожди! Я еще забыла! Стой здесь.
Он постоит, чего б не постоять.
- Маруся, не беги ты так, - крикнул он ей вслед. – Подожду, не суетись.
Он не сразу сообразил, зачем она тащит ему тазик. Небольшой такой тазик, но вместительный, покрытый чистым полотенцем.
- Вот! Теплые еще.
Он заглянул под полотенце и чуть не подавился слюной – целый тазик жареных пирожков!
- С вишней? – спросил он зачем-то.
- Ага, - гордо кивнула Маруся. – Все, теперь точно работать.
Михаил смотрел ей вслед, пока не хлопнула дверь на терраске.
Николя приехал утром, но обрадоваться Маша не успела. Настроение у него было смурное, и она сразу заподозрила неладное.
- Как ты тут, рыбка моя? – Николя обнял ее и поцеловал в щеку.
- Хорошо. Пью козье молоко, занимаюсь переводом. Поедем за саженцами и цветами?
- Нет, Машуль. Поедем в Москву. Собирай вещи.
- Тебя, случайно, матушка не покусала? – рассердилась Маша. – Или, может, Толик? Не поеду я!
- Маш, иначе – никак…
- Для начала попробуй объяснить, отчего я должна возвращаться.
- Мне самому неудобно, что так получилось, поверь. – Николя вздохнул и присел за стол. Маша подвинула к нему тарелку с оладьями, которые нажарила утром. – В общем, я не смогу приезжать к тебе, привозить продукты и все необходимое, поэтому не могу тебя тут оставить. Я, Машуль, контракт подписал. От таких предложений не отказываются. Выступления в Нью-Йорке, пока на месяц, но с перспективой на длительный срок.
- Ух ты! – обрадовалась Маша. – Я тебя поздравляю! Только почему я не могу тут остаться?
- Спасибо. Потому что, рыба моя, я не могу бросить тебя одну в глухомани. Поживешь в моей квартире. Мне так будет спокойнее.
- А мне тут спокойнее, - возразила Маша.
- Давай рассуждать здраво… - Николя умял оладушек и не заметил этого. – Машины у тебя нет, водить ты не умеешь. До автобуса километр пехом. Поднимать тяжести тебе нельзя. К врачу никто не отвезет, скорой тут сутки можно дожидаться. Ты хочешь, чтобы я поседел раньше времени? Я вообще предпочел бы жениться на тебе и увезти с собой в Америку.
- Это мы уже обсуждали, - отрезала Маша. – Ты там, может, быстрее себе пару найдешь, так что никаких женитьб. Тем более, мне еще с Толиком разводится, а он, скотина такая, может потребовать опеку над ребенком.
Николя как-то странно перекосило. Наверное, злится, что она не хочет уезжать.
- Тем более! Нужно тебя подальше увозить. Да и разводиться в Москве удобнее, - упрямо настаивал он.
- За мной Миша присмотрит, - выдвинула свой последний аргумент Маша.
- К-какой Миша? – Николя подавился оладушком.
- Сосед, с которым ты подрался. Михаил.
- А-а-а… - Николя выдохнул. – Нет, этот не станет. Да я тебя ему и не доверю.
- Чего это? – обиделась за соседа Маша. – Он мне молоко носит, между прочим. И в город предлагал отвезти.
- А жениться не предлагал?
Маша недоуменно заморгала. Если бы она не знала, что Николя – гей, то решила бы, что он ревнует.
- Коль, ну ты чего? – Она накрыла его кисть ладонью. – Мне здесь, правда, лучше. Мои уже и сюда добрались, но есть надежда, что далеко ездить каждый день они не смогут, а в Москве вынос мозга мне обеспечен. И потом, Миша сам…
- Маша! – Николя перехватил ее руку, сжал в своих ладонях. – Маша, а ведь я тебе даже не секс предлагаю. Тихую и спокойную жизнь, заботу о тебе и ребенке. И ничего не прошу взамен. А ты мне твердишь о соседе, которого знаешь три дня.
Николя пугал. Маша никогда не видела его таким. Или не замечала, как темнеют его глаза, когда он злится? Как желваки гуляют по скулам. Какой пронзительный у него взгляд – прожигающий насквозь, заставляющий нервничать.
- Коля, я слишком тебя ценю, как друга, чтобы испортить наши отношения семейным бытом, - спокойно ответила она. – У тебя свои потребности, а я, возможно, еще встречу мужчину, которого полюблю. Зачем портить друг другу жизнь, если можно просто дружить?
- А если я не гей? – Он вдруг откинулся назад, облокотившись о стену. – Если я притворялся, чтобы быть рядом с тобой? Потому что ты выбрала этого урода Толика в мужья?
- Неудачная шутка… - Маша почувствовала тошноту. – Ох, прости…
Она убежала в ванную, а когда вернулась, Николя задумчиво поедал оладьи, макая их в миску со сметаной.
- Коль, ты же пошутил? – спросила она.
- Ага, - согласился он. – Прости, Машуль. Как-то мне не по себе от мысли оставлять тебя на попечении соседа.
- Если что-нибудь случится, я просто вызову МЧС, - улыбнулась Маша.
- Я поговорю с ним. – Николя встал из-за стола. – Он дома, ты не знаешь?
- Наверное… Я с тобой.
- Нет. Жди здесь, - велел Николя.
И прежде, чем Маша успела возразить, вышел во двор, хлопнув дверью.