= 32 =
Михаилу повезло: треснула вторая перекладина лестницы, если считать снизу, то есть падал он с небольшой высоты. И приземлился удачно, на мягкую землю и траву. Мало того, пока летел, успел сгруппироваться и спиной стукнулся несильно. Однако ж вставать не спешил, наоборот, прикрыл глаза.
Ядрена вошь! Ну, Маруська! Торопыга! И он хорош, видел же, что лестница хлипкая, куда спешил?
- Миша! Миша-а-а! Ты жив?!
Маруся упала рядом с ним на колени и похлопала ладошкой по щеке. Голос испуганный и виноватый. Эх, Маруся! Михаил схватил ее за руки и притянул к себе. Она с визгом упала ему на грудь и дернулась, но он держал крепко.
- Хулиган! – Маруся легонько стукнула его кулаком по плечу. – Я же испугалась! А ты…
И затихла.
Михаил приоткрыл один глаз и уперся взглядом в Марусину макушку. Соседка лежала на боку, уютно устроив голову у него на груди.
- А ты меня все время роняешь, - шутливо упрекнул он, проводя ладонью по ее волосам.
- Всего второй раз, - буркнула Маруся. – Это ты все время норовишь улечься в мои цветы.
- Где?! – Михаил завертел головой. – Клумба дальше по курсу.
- Не долетел немножко.
- Всего-то второй раз.
Маруся хихикнула. Ох, не дело это – на земле валяться. Вставать надо, но как же не хочется! А все потому, что держит он в своих объятиях Марусю и не может отпустить. А она, вроде как, и не против.
- Красиво лежим, - сказала она. – На радость соседям.
- Почему на радость?
- Очередная серия «Санта-Барбары» в самом разгаре.
- Марусь, только не говори, что ты этот сериал смотрела.
- Бабушка смотрела. Миш, ты встать-то можешь?
- Да могу, могу, - вздохнул он. – Если ты с меня слезешь.
- Ах ты… - Маруся снова двинула его кулаком в плечо и подскочила, отряхивая одежду.
Михаил осторожно сел. Вроде бы ничего нигде не хрустело и не стреляло, значит, обошлось. Маруся пыталась оттащить в сторону остатки лестницы.
- Оставь, - велел он. – Я выброшу.
- А с крышей…
Она не договорила, поджала губы и отвернулась.
- Починим твою крышу, - пообещал он. – Я свою лестницу принесу, да позову кое-кого подсобить.
Зря он ее отпустил, лучше бы лежали на травке. Взглянула исподлобья – и снова отвернулась. Да уж, обидел он ее, факт.
- Ох… - простонал Михаил, поднимаясь на ноги и держась за поясницу.
- Что?! – Маруся тут же встрепенулась, кинулась к нему, придержала под руку. – Спина? Все же ушибся, да?
- Ну… немножко… - пробормотал он. – Ничего, пройдет.
Врать нехорошо, но зато Маруся мигом забыла об обиде.
- Пойдем, тебе лечь нужно, - засуетилась она. – Может, врача? Или позвать кого?
- Не надо никого звать. – Он поморщился с досады, а вышло, как будто от боли. – Помоги до дома дойти.
Кто кого вел, конечно, вопрос. Естественно, Михаил и не думал всерьез опираться на подставленное Марусей плечо, только вид делал, да еще умудрялся ее поддерживать по дороге.
- Миш, ты прости… - неожиданно всхлипнула Маруся. – Это из-за меня…
Ядрена вошь! Она плачет, что ли?! У-у-у… Ей же нельзя. Это он виноват, старый осел! Это ему надо извиняться. Коварный план у Михаила был, но для этого надо завести Марусю в дом. Она права, соседи все видят. А он собирался…
Что собирался, то и сделал. Едва переступив порог, он захлопнул дверь и поцеловал Марусю. Просто взял – и поцеловал, жадно впиваясь губами в ее губы. Маруся охнула и обмякла в его объятиях, обвила руками шею, прижалась животиком.
Ядрена вошь! Он целовал ее так, как будто утолял жажду – жадно, ненасытно. Целовал, стесняясь своей грубости, но остановиться не мог. Он гладил ладонями спину, кажется, даже стискивал ягодицы, и понимал, что сейчас все закончится. Сейчас, вот-вот. Маруся придет в себя, отпихнет его и врежет пощечину. И поделом…
Она отстранилась – чуть-чуть, чтобы перевести дыхание. Уткнулась лбом в плечо… и заплакала. Тихо, жалобно.
- Ну… что ты… - Михаила потрясли ее слезы. – Маруся…
Он попытался заглянуть ей в лицо, но она сердито увернулась и прижалась к плечу щекой, всхлипывая.
- Почему ты не позвонил? Ни разу не позвонил…
- Ты с мужем уехала, - тихо произнес Михаил. – Я думал, что вы помирились. Не хотел мешать.
- А-а-а…
Это прозвучало с сарказмом, но больше Маруся ничего не добавила. И правильно, это он должен говорить. Только не у порога.
Подхватив Марусю на руки, Михаил понес ее в комнату.
- Сиди тихо, - прикрикнул он, едва она дернулась, чтобы вырваться, - а то, и правда, спину сорву.
Она тут же притихла. Только смотрела на него широко открытыми глазами, и даже рот слегка приоткрыла. Щеки тронул легкий румянец. Ресницы мокрые от слез, волосы растрепались. Сегодня Маруся без косичек. Зацеловать. Положить на кровать – аккуратно и бережно. Прижать и целовать до опухших губ.
Нельзя. Он за себя не ручается. Вернее, за последствия. А Маруся беременна, ей нельзя…
Марусю он усадил на диван, в гостиной. И опустился рядом, крепко держа за руку. На всякий случай, чтобы не сбежала. Вот и все, можно начинать. Только как бы собраться с духом, чтобы произнести первое слово? Ядрена вошь! Да он никогда так не робел, тем более, перед женщиной.
- Маруся, прости. – Михаил поудобнее перехватил руку, повернул кисть ладонью кверху, погладил. – Прости, что не позвонил. Прости, что вел себя, как идиот. Прости, что обманул.
- Спина… не болит? – спросила Маруся, с трудом разлепив губы.
- Нет. Я хотел привести тебя сюда.
- Так это же хорошо… что не болит…
- Только не плачь, пожалуйста.
- Это из-за беременности, - буркнула Маруся и попыталась отдернуть руку.
Он не отпустил, успокаивающе провел большим пальцем по ладони:
- Не сердись.
- Тебе не все равно? – спросила она, поворачиваясь к нему.7d423c
- Нет, не все равно. – Свободной рукой он коснулся щеки, и Маруся наклонила голову, потерлась щекой о ладонь. – Я люблю тебя.
Тишина. А что она хотела услышать? Банальное «ты мне нравишься»? Он уже не мальчик, и давно определился со своими чувствами. Понял недавно – это верно.
- Я жду ребенка, - пробормотала Маруся. – От другого мужчины.
Да, Капитан Очевидность.
- Это меня не пугает. Это твой ребенок, все равно, что ты сама.
Маруся поежилась, как будто замерзла.
- Миша, я…
- Ты не уверена, да? – опередил он.
Она кивнула:
- Я не буду юлить, не хочу обманывать. Ты мне не безразличен. Ты и сам все… видишь. – Тяжкий вздох – как укол ножом в самое сердце. – Но я не уверена, да. И дело не в тебе. Я беременна, и ребенок на первом месте. И я не знаю, ищу ли я защитника для нас обоих или люблю на самом деле…
Ядрена вошь! Только и всего? Михаил украдкой ущипнул себя за ляжку. Не перевелись еще порядочные женщины, и одна из них сидит сейчас рядом. Да практически любая в ее положении не мучилась бы угрызениями совести.
- Я понимаю. Марусь, и ты пойми. Я признался тебе не для того, чтобы требовать что-то. Ребенок важнее, ты права. Просто хочу, чтобы ты знала, я не обижу вас. И ты всегда можешь на меня рассчитывать.
- И… все?
Ну вот, снова обиделась. Даже губы задрожали.
- Все, что ты захочешь, Маруся. – Он сделал ударение на слове «ты». – Я буду ждать столько, сколько нужно.
- Ждать чего?
- Твоей уверенности.
- А если…
- Что будет, то и будет. Не надо загадывать, хорошо?
- Хорошо, - согласилась она.
- Вот и славно…
Михаил притянул ее к себе, обнял за плечи. Если Маруся не против, он не будет отказывать себе в удовольствии прикасаться к ней.
- Миш, а Миш…
- М-м-м?
- А кто крышу чинить будет?