= 5 =
- Николя, вы-то что не поделили?! – воскликнула Маша, отбрасывая в сторону хворостину.
- Так это… - Тот задумчиво почесал в затылке. – Вроде, тебя.
Михаил – если верить Василисе, то именно так звали соседа, - лежал на травке, вытянувшись и скрестив на груди руки. Взгляд его был устремлен в небо. Маша даже голову задрала, чтобы проверить, что он там увидел. Ничего, кроме облаков, по небу не проплывало.
- Ты как? – сердито спросила Маша у Николя.
- Жив, как видишь, - развел тот руками.
- А вы? – она наклонилась к Михаилу.
- Какое небо голубое… - произнес он задумчиво.
- Может, скорую? – забеспокоилась Маша.
- Не надо, - тут же отказался Михаил. – Я полежу. Кольку своего лечи, ему больше досталось.
На лице у Николя наливался синяк.
- Пойдем, холод приложить надо. – Маша потянула Николя за рукав. – Он лежит, ему небо голубое.
- Нет, погоди. Как-то нехорошо получилось…
- Я обижен злой судьбой. Ах, зачем я голубой? – низким голосом пропел Михаил.
- Он издевается? – прошипел Николя.
Глаза его вновь налились кровью.
- Э, остынь! – Маша оттолкнула его от поверженного соседа. – Небо голубое – это из «Буратино», а последнее – песня голубого щенка из мультика. Пошли синяк обрабатывать. Зачем ты вообще в драку полез?
Николя вздохнул.
- Да Алим наплел, что тебя в тюрьму забрали, а перед этим сосед приходил. А от тебя куча неотвеченных вызовов. Пока ехал, не мог телефон достать, а потом перезваниваю – тишина.
- А, батарея все-таки села, - легкомысленно отмахнулась Маша. – Это что, повод бить морду?
- Естественно! – буркнул Николя.
- Ваш молодой человек прав, - глубокомысленно изрек Михаил. – Я бы тоже стал морду бить за свою женщину.
- Послушайте, вам плохо или вы придуриваетесь, в конце концов?! – возмутилась Маша.
- Очевидно, что второе. Вы же не будете бить лежачего?
- Алим, иди сюда! – гаркнул Николя.
Тот скатился с террасы и подошел, опасливо поглядывая то на Михаила, то на грозного работодателя.
- Ты мне что сказал? Повтори, - потребовал Николя.
- Бида, бида, хозяйка тур’ма забраль. Сасед кричаль, кулак махаль, патом тур’ма.
- Ну?! Какая тюрьма? Вот же она! Кстати, рыба моя, ты куда это гулять ходила?
- В тур’ма, - засмеялась Маша. – Да соседушка наш участкового вызвал, а я тебе говорила, где мой паспорт. В общем, забрали, потом отпустили.
- А, ну тогда за дело, - решил Николя и двинулся в сторону дома.
- Думаю, мы в расчете, - сообщила Маша Михаилу. – Всего доброго. И почините дыру в заборе, наверняка, вы ее и проломили.
Тот как-то странно булькнул, но Маша не стала дожидаться ответа, убежала за Николя, на ходу бросив Алиму:
- Ящики сами не разгрузятся.
К синяку пришлось приложить холодную тряпочку, льда в холодильнике, само собой, не было.
- Коль, ну вот правда, какого черта… - вздыхала Маша. – Не разобравшись…
- А он зачем приходил?
- Да холодильник требовал вернуть. И мопед.
- Угу. А потом настучал участковому. Это хорошо, что у нас участковый дядя Макс, добрейшей души человек. А если б в обезьяннике закрыли? Если бы паспорт требовали?
- Отпустили же, - Маша легкомысленно повела плечом. – Кстати, вся деревня в курсе, что «Колька привез девку».
- Гы… - Николя разулыбался. – Это тут быстро. Ты им влила свежих новостей?
- А как же. Сообщила, что мы родственники. Участковый требует регистрацию. Так что паспорт мне нужен, и чем быстрее, тем лучше.
- Понял, привезу.
Тишину вдруг прорезал вопль раненого зверя.
Маша с перепугу даже выронила чашку, которую споласкивала. Они с Николя выскочили на террасу.
- А-а-а! – орал, как укушенный, злополучный сосед. – Подвой! Привой!
- Николя, я его боюсь, - прошептала Маша, прячась за спину друга. – Он же сумасшедший. Чего он воет?
- Хазяйка саженцу сломаль, - сообщил Алим. – Когда бежаль и кричаль.
Маша с трудом вспомнила, что так оно и было. Завидев драку, она понеслась на выручку Николя, а по пути обломала удобную ветку, торчащую из земли.
- Он меня прибьет, - заключила Маша.
Николя не выдержал и заржал в голос.
После предательского удара сознание Михаил не терял, а когда в голове немного прояснилось, он решил включить дурака. Одно ясно, не видать ему теперь соседского участка, как своих ушей без зеркала. Идея полежать на травке оказалась удачной – Колька перестал махать кулаками, а потом выяснилась и причина его странного поведения.
Ну ничего, он Алиму еще припомнит «тур’му»! Гастарбайтер хренов!
Странное обращение «Николя» Михаила тоже заинтересовало. Чего это девица Кольку на иностранный манер кличет? Он напрягся и вспомнил все, что знал о племяннике бабы Шуры. Та рассказывала, что Колька – танцор. Интересно, где этот бугай отплясывает. Не в балете, однозначно. Может, это его сценический псевдоним?
От внезапной догадки Михаила малость перекосило. К месту вспомнилась песенка из старого мульта, который когда-то обожала смотреть дочка, а Колькина реакция на невинное прилагательное «голубой» выдала его с головой.
Девица неизвестного происхождения и гей – вот кто теперь его соседи! Танцор диско, ядрена вошь! Что у них вообще может быть общего?
Ладно, соседская голубизна – не его проблема. А с девицей и в самом деле некрасиво вышло, как бес попутал. Извиняться он, само собой, не пойдет, но соседка права – они в расчете.
Кряхтя, Михаил соскребся с травки. Голова гудела, кое-где болело, спину нещадно саднило. Надо же, какая прыткая девица! Придумала же не разнимать дерущихся мужиков, а приложить одного из них хворостиной. Он заметил в траве прут. В голове щелкнуло. Он перевел взгляд туда, где еще пятнадцать минут назад росла и радовала взгляд яблонька редкого сорта, с привитой веточкой груши.
Его гневный вопль слышала вся деревня.
До вечера Михаил чинил забор. Позже он воздвигнет здесь стену из кирпича, в два метра высотой. Нет, в три! Чтобы никогда больше не видеть соседский участок! И наглую девицу! А то он за себя не ручается!
Даже стал прикидывать по деньгам, во что ему обойдется такая стена. Может, лучше из металлических листов? Потом он вспомнил, зачем вырубал жасмин на соседском участке.
Дело в том, что при бабе Шуре за сеткой, разделяющей их землю, росли густые кусты жасмина. И тень от них мешала Михаилу выращивать на своих грядках клубнику. Как только баба Шура умерла, а наследнички исчезли, жасмин он уничтожил. Сплошной забор, да еще высокий, снова даст тень.
Михаил бросил взгляд на соседский дом. Там кипела работа: Колька бегал с ведрами воды, сам мыл окна, то и дело доносился веселый смех, тянуло запахом еды. Кажется, на ужин у соседей жареная курица. Михаил плюнул себе под ноги и ушел подальше от соблазнительных ароматов.
На следующий день Колька уехал. Михаил уже знал, что девицу зовут Марией, что она – дальняя родственница Кольки, и что будет жить здесь все лето. Великолепная перспектива! Впрочем, если она к нему лезть не будет, то и он забудет о ее существовании. Легко!
День выдался жарким. В те редкие мгновения, что Михаил бросал взгляд на соседский участок, девицы он не замечал. Видимо, она продолжала наводить уют в доме.
Вечером, пока не стемнело, Михаил отправился в летний душ. Вода в бачке хорошо прогрелась, и можно было не гонять котел. Душ его имел некую особенность, которая никак его не беспокоила. Когда-то порвалась шторка, закрывающая вход в кабинку, а новой он так и не обзавелся. Но кого это волнует, если на соседском участке давно уже никто не живет?
Не жил, до недавнего времени. Михаил благополучно забыл, что теперь его омовение проходит на глазах у молодой симпатичной девицы. И поэтому чуть не подпрыгнул, когда увидел ее напротив душа. Само собой, с отвисшей челюстью.
Как будто она никогда голых мужиков не видела, ядрена вошь!