19

Зоя встречает меня на крыльце. Я едва успеваю подумать: «Надо же, как соскучилась!», как она выплескивает:

– Из Москвы звонили, из больницы, где Темка лежит. У него опухоль в голове нашли.

Остальное я выслушиваю уже в комнате. Я так и сижу на диване – в пальто, в сапогах. На полу лужица от растаявшего снега.

Что могло стать причиной заболевания, никто сказать не берется. Может быть, травма, может быть, нервное потрясение или что-то другое. Но положение настолько серьезно, что операцию нужно делать срочно. Более того, на такой стадии развития заболевания даже известные московские врачи за операцию не берутся. Говорят, нужен специалист очень узкого профиля – таких во всем мире единицы. Главный российский хирург (она так и сказала – «главный российский») такого профиля уже очень стар, и хотя он еще делает операции взрослым больным, брать на себя ответственность за ребенка не готов.

Лечащий врач Артема уже связался с зарубежными клиниками, в двух из них согласились помочь. Но стоит такая операция бешеных денег. В израильской клинике – двадцать пять тысяч долларов. В немецкой клинике – тридцать тысяч евро. Чтобы повысить шансы на благоприятный исход, операция требуется срочная. В Израиле в расписании у нужного хирурга нашли окно, куда он согласился записать Артема, но деньги должны поступить на счет клиники до операции.

Я в пальто, но мне холодно.

– А государство может выделить эту сумму? Или кто там выделяет – фонд социального страхования?

Зоя качает головой:

– Он посоветовал обратиться в благотворительные фонды – я туда еще не звонила. А Темке уже загранпаспорт начали оформлять говорят, в таких случаях, можно по срочному, за несколько дней. Как хорошо, что ты приехала!

И тыкается лбом мне в плечо.