12

Никита Кузьмич ради Артема отказался от давней мечты. Степкина мама – от нескольких бутылок водки (для нее – почти подвиг). Настя для незнакомого мальчика продала подаренные отцом серьги.

А что сделала для него я? Внесла пять тысяч рублей – вроде бы, немало столько же, сколько директор детского дома. Да только Настя перечислила в четырнадцать раз больше.

Дорогих украшений у меня нет – самые простые золотые сережки и тоненький браслетик. Машина, на которой я езжу в городе, – папина собственность.

И все-таки у меня есть вещь, которую я могу продать – норковая шубка. Два года учебы в магистратуре я занималась репетиторством – по русскому и английскому языкам – зарабатывала на шубку. Шубка короткая, но это – норка. И она почти новая.

Даю объявление в областную рекламную газету. Сбавляю цену на тридцать тысяч рублей по сравнению с той, которую заплатила сама. Звонков от потенциальных покупательниц много – но всем им цена кажется завышенной. Шуба все-таки не новая. Я пытаюсь объяснить, что надевала ее всего несколько раз. Купила летом, а осенью уехала в деревню. Щеголять в Солге в норковой шубе мне кажется неэтичным. Я даже не привезла ее из города. Им кажется это сомнительным. Сбавляю еще на двадцать тысяч.

Договариваюсь с покупательницей о встрече. Еду в город. Родителям о продаже шубы не говорю. Они дают для Артемки десять тысяч рублей. Еще сто двадцать пять получаю за шубу.

Беру с собой в Солгу загранпаспорт – нужно покупать билеты в Израиль.