28

Он тоже приехал в Солгу – в костюме Деда Мороза, с мешком подарков. Ребятня, что помладше, визжала от восторга.

Он и нам с Дашкой подарки привез. Ей – несколько журналов «Бурда Моден» (откуда он узнал, что она любит шить?) Мне – флэшку на восемь гигов. Конечно, было приятно – мы с ней подарками не избалованы. Было только обидно, что мы ему подарка не приготовили.

После ужина Даша вызвалась помочь тете Лизе помыть посуду (она у нас хозяйственная), а я решила показать Илье деревню. У нас, конечно, не Питер и даже не Вельск, но кое-какие достопримечательности имеются. Например, водонапорная башня – она очень старая. Или изба Кузьмича – красивая, как игрушка.

Хотя в сторону бара я его зря повела – знала же, что по вечерам там всегда пьяных полно. Нет, в сам бар мы не собирались. Мы мимо хотели пройти. И почти прошли, когда Каланча на крыльце нарисовался. А он, когда пьяный, всегда в занозу лезет. Увидел нас и как заорет на всю улицу:

– Погляди, честной народ, Лерка хахалем обзавелась! Из города, небось, привезла? Тут-то дураков не нашлось.

Меня аж в краску бросило. Ладно бы он мне потом это сказал – когда Ильи рядом не было.

Иду и думаю – то ли вернуться и в рожу ему плюнуть, то ли сделать вид, что не слышала ничего. А Илья сам всё решил – развернулся и к бару пошел. Я его за руку схватила, пыталась остановить, да только он медведь и есть – разве его остановишь.

Подошел к Каланче и спокойно так сказал:

– Извинись перед девушкой.

Я, когда это услышала, чуть не расплакалась. Вот уж не думала, что я такая сентиментальная.

А Каланча только пьяно ухмыльнулся.

Илья его за куртку схватил, на себя потянул. А они оба высокие и сильные. Я испугалась страшно.

Илья его к стенке припер и спросил:

– У тебя со слухом проблемы?

Может быть, если бы Каланча трезвым был, они бы просто сцепились. А он едва на ногах стоял. Понял, наверно, что по-честному ему с Ильей не справиться, и нож вытащил.

Я закричала, народ из бара выбежал. А Илья нож-то у Каланчи выбил, только руку себе порезал. Хозяин бара самый трезвый был – он-то Каланчу в снег и повалил.

А у Ильи кровь потекла. Хозяин бара закричал, чтобы мы к фельдшерице домой шли. Да я и сама это сообразила. Фельдшерица в Солге, правда, непутевая, но уж рану-то перевязать способна.

В детский дом мы вернулись за полночь – Светлана Антоновна уже волноваться начала. О том, чтобы ему ехать в Вельск, не могло быть и речи. Я его в гостевую комнату проводила. Пожелала спокойной ночи и сказала, что он поступил как настоящий мужчина.

А он ответил словами Гоши из «Москва слезам не верит»:

– Я поступил как нормальный мужчина. Не станешь же ты хвалить женщину за то, что она готовит борщи.

А я честно призналась, что не умею готовить.

И мы рассмеялись. А я сказала:

– Вот уж не думала, что тебе нравятся такие фильмы.

– Это любимый фильм моей мамы. А у нас раньше был только один телевизор.

– И у нас – один. А Светлана Антоновна тоже этот фильм обожает. Мне кажется, все выпускники нашего детского дома знают там каждое слово.

Тут пришла Дашка – принесла Илье теплого молока (как ребенку!) и строго сказала мне, чтобы я его не утомляла.

Скажите, какая заботливая! Но в этом случае она была права.