36

В день отъезда Дашка вдруг заявила, что она с нами не едет. Просто так взяла и заявила – без объяснения причин. Уже когда в автобус грузились.

Я спросила: «Ты пошутила, да?»

А она мотнула головой и пошла в сторону почты. А я побежала следом. Шел дождь, а мы обе были без зонтиков и скоро промокли насквозь.

Я кричала, что так нельзя, что это подло. А она, кажется, даже не слушала. Я тогда ее за руку схватила и сказала, что силком в автобус посажу. А она только плечами пожала – сказала, что у нее на работе возникли проблемы, и поехать она не может. Да какие проблемы могут быть на деревенской почте? Я и ей этот вопрос задала. А она ответила, что не обязана передо мной отчитываться.

Пусть так. Но Илью-то она подводит! Без нее культурная часть программы сразу теряет всю новизну. Я-то уж точно частушки спеть не смогу – особенно так, как она.

– Ты перед Кухаренко отчитайся – он на тебя рассчитывает!

А она мне:

– Я ему звонила уже – он, в отличие от тебя, всё понял.

Конечно, он – вежливый человек, он ни за что не сказал бы ей, что он на самом деле про это думает. Но представляю, каково ему сейчас. И дело даже не в культурной программе на встречах с избирателями, а в обычных человеческих отношениях.

Туранская считает, что я преувеличиваю. Мы с Дашкой участвуем в избирательной кампании на общественных началах, а значит, никаких официальных обязательств у нас нет. Да я и не спорю. И речь тут не о формальных обязательствах. Но разве можно так подводить человека, который тебе не безразличен? А он ей не безразличен, уж я-то знаю!

А, может быть, она так хочет привлечь к себе внимание? Хочет, чтобы он стал ее уговаривать? Зря. Не такой он человек. А, может, она так в нем и не разобралась, несмотря на то, что все эти месяцы была к нему ближе, чем я? Ближе географически, не духовно.

Ладно, мы выезжаем. С Ильей встретимся уже в Вельске. Даже не знаю, что ему сказать. Надеюсь, поездка пройдет успешно даже без участия в ней Дашки. Всё, не хочу о ней говорить.