58

Вчера позвонил Илья. Я обрадовалась, стала спрашивать, как идут его депутатские дела, а он сказал, что нам нужно поговорить не по телефону. Я даже напряглась – подумала, что он на что-то личное намекает. Конечно, нет. Дура я, правда?

Но повод для разговора был серьезный. Помнишь, я говорила тебе, что он направлял запрос в областное министерство образования? Так вот – ему ответили. Даже дважды. Письменный ответ был таким, какой мы и ожидали. О том, что всё это делается в интересах самих детей. Ну, это ты уже слышал. Стандартный ответ с равнодушными фразами. Чиновничий ответ.

А вот другая – устная – информация куда интересней. В неофициальной беседе ему сказали, что сама идея закрытия Солгинского детского дома возникла не на пустом месте. Первоначальный посыл шел именно оттуда – из Солги. Будто бы оттуда пришло письмо, в котором говорилось, что детский дом не соответствует современным требованиям, что дети там не имеют возможности нормально развиваться. Письмо пришло как раз после того, как о закрытии малокомплектных образовательных учреждений в сельской местности заговорил сам премьер-министр России. Поэтому за письмо ухватились, посчитав его чуть ли не выражением мыслей целого педагогического коллектива.

Нет, ты можешь поверить в такую глупость? Чтобы кто-то из нашего коллектива мог такое написать? Я Илье так и сказала – никто не мог.

А он посоветовал сначала подумать. Нет, конечно, паршивая овца есть в каждом стаде, но писать такое письмо – это же рубить сук, на котором сидишь.

Конечно, мы иногда ссоримся, как же без этого? Но я уверена, что никто из воспитателей и сотрудников не стал бы вредить общему делу.

Моя горячность и на Илью подействовала. Но он считает, что у Туранской могли быть какие-нибудь недоброжелатели. Может быть, она увольняла кого-то со скандалом? Или хотела уволить?

Несколько месяцев назад она уволила за пьянку слесаря. Но он и устно-то двух слов толком связать не может. А тут – письмо.

Для жителей деревни детский дом – это дополнительный доход. Хотя, наверно, среди солгинцев есть и недовольные – у нас же не институт благородных девиц, наши ребята и хлопоты доставляют. Но никто из местных не сообразил бы, куда нужно писать. Они, наверно, и не знают даже, что в Архангельской области есть свое министерство образования.

Илья еще про бывших воспитанников спрашивал – может, из них кто-то хотел навредить педагогам? Нет, это тоже не вариант – здесь основной удар пришелся как раз по детдомовцам, а те, кто через эту систему прошел, своим бы вредить не стали. Слишком хорошо они понимают, каково это – снова остаться без семьи.

Но если письмо, действительно, было, то об этом нельзя молчать. Нужно всех опросить – и педагогов, и воспитанников. Нужно выяснить правду!

Илья со мной согласен. Мы пока еще не знаем, как, но действовать нужно.

Только не думай, что я просто ищу повод делать что-то вместе с Ильей. Конечно, мне приятно с ним общаться, даже просто разговаривать по телефону. Но речь сейчас не об этом. Эта история – не игрушки. Среди нас – предатель. Понимаешь?