5

Вы, эмигранты, страшно далеки от простого российского народа. Может быть, в каждой английской деревушке и есть нормальный интернет, но у нас, в России, это не так. В Солге даже просто поговорить по мобильному телефону – и то проблема. Для устойчивой связи местное население забирается на угор над рекой. А в некоторых избах мобильник просто не функционирует. Причем, чем навороченней телефон, тем хуже у него прием. Особенно в плохую погоду.

Про интернет я вообще не говорю – во всей Солге он есть только в школе (установили тарелку по федеральной программе). В детском доме интернета нет. Я могу, конечно, попробовать забраться на какое-нибудь дерево, чтобы поймать сигнал, но сделать это, держа в руке планшет, крайне сложно.

Только не говори, что сейчас в магазинах продаются усилители сигнала, и эта проблема решается элементарно. Наши воспитатели пробовали. Но трудно усилить то, чего нет. Так что придется тебе довольствоваться моими электронными письмами. Хорошо, что есть хотя бы такой способ общения.

В «Контакт» я захожу в школе. Это вообще-то тоже непросто. На всех школьных компьютерах доступ к социальным сетям заблокирован. Пришлось подружиться с учительницей информатики.

Но даже если бы интернет в детском доме был, как ты себе представляешь наше общение в скайпе? Мы смогли бы разговаривать только на нейтральные темы – о погоде, о новостях культуры (благо, меня теперь регулярно о них информируют по одному из двух доступных телевизионных каналов) и о твоей работе. Не могу же я рассказывать тебе о своей коллеге, зная, что она, раскрыв уши, сидит в соседней комнате. Звукоизоляция здесь не очень, так что ей было бы слышно каждое слово.

Кстати, соседку зовут Зоя Удальцова – это та самая воспитательница, педагогические методы которой оставляют желать лучшего. Хотя теперь я ее прекрасно понимаю. С этой невоспитанной оравой нет никакого сладу.

Я – воспитательница в средней группе. Зоя – в младшей. Трудно сказать, где работать тяжелее. Малыши (им – три-четыре года) послушнее и менее активны, ими проще управлять. Их можно посадить в манеж и немного отвлечься. Да, да – в манеж. В младшей группе часть комнаты отгорожена высокими деревянными перилами – как вольер в зоопарке.

Но зато большинство средних хотя бы умеют проситься в туалет, а Зоины подопечные справляют свои нужды прямо в штанишки. Ты сейчас, наверно, подумал про памперсы. Так вот – памперсов у нас нет. Вернее, они есть, но их на всех не хватает, поэтому их приберегают для каких-нибудь торжественных случаев – вроде родительского дня или визита очередной комиссии. Конечно, белье стирает не Зоя, а прачка, но ведь до прачечной-то его еще нужно донести. И задницы (хорошо, – попки!) тоже подтереть нужно. А нянечек на всех не хватает. Один мальчик из моей группы тоже горшки отвергает напрочь, так что это не только Зоина проблема.

У большинства здешних детей – энурез. Его даже не пытаются лечить. Туранская говорит, что это – бесполезно, что это возможно только в домашних условиях. Особенно остро эта проблема ощущается по утрам – когда я захожу в их спальню.

Наверно, нужно сменить тему, а то ты вовсе перестанешь со мной переписываться, хотя, уверяю тебя, запах по интернету не передается.

Расскажи что-нибудь про Лондон. Что-нибудь такое, о чем в путеводителях не пишут.