Глава 15.

Лия

Я могла бы, конечно, сейчас повозмущаться, повырываться, но, во-первых, это ни к чему не приведёт, а во-вторых, привлечёт ещё больше внимания, чем неожиданное изменение планов Велла. И так, судя по разговорам, обо мне уже очень интересные слухи ходят, а если я скандалить начну…

– Господин ректор, – говорю так тихо, чтобы слышал только Роувелл. – Была бы вам безмерно благодарна, если бы вы отпустили меня. И всё же были так добры и объяснили, что всё это значит.

– Это значит, что я выполняю своё обещание, – спокойно отвечает ректор и, наконец, отпускает мой локоть, внимательно следя за тем, чтобы я продолжала идти. – Адептам будет проще воспринимать вас как преподавателя, когда вы будете в более подходящей одежде.

Уф… Так вот в чем дело. Я киваю и немного расслабляюсь. Мы проходим по аллее к северной смотровой площадке. Запряжённые в воздушные кареты пегасы фыркают и периодически взмахивают мощными крыльями с белоснежными перьями, отливающими золотом в отблесках закатного солнца.

Роувелл подходит к карете, открывает передо мной дверцу и протягивает руку, чтобы помочь забраться внутрь. Вроде он делает это галантно, и ни на что не намекая, но как только наши пальцы соприкасаются, мне кажется, будто по мне проходит цепь молний.

Время словно замедляется, а сердце сбивается с ритма. Оказываюсь внутри и тут же отдёргиваю руку. Это наваждение какое-то!

Непозволительно, преступно испытывать то, что я испытываю, и тем более глупо краснеть от взгляда и прикосновения Роувелла.

Между нами пропасть, а своим поведением я создаю впечатление флиртующей женщины.

Отодвигаюсь в самый дальний угол кареты и демонстративно утыкаюсь в окно. Но как же, наверняка странно это выглядит со стороны!

Слышится команда извозчика, удар хлыста, и мимо окна проносится конец крыла пегаса. Карету дёргает вперёд, а потом резко вниз так, что сердце подскакивает к самому горлу.

Я от неожиданности вцепляюсь пальцами в мягкий бархат обивки сидений. Надо же, а в прошлый раз я сюда летела на более скромном варианте, где сидения были обиты льняной тканью. Возможно, это личная карета ректора?

Достаточно быстро карета выравнивается, и остаётся в небольшом наклоне, будто мы едем по склону вниз. Сердце всё ещё бешено стучит, я часто моргаю и дышу, чтобы успокоиться. Вроде и смотрю в окно, а не могу оценить всей красоты ни летающего острова среди розовеющих облаков, ни бирюзы моря, разбивающего свои волны о берег городка.

– Не переживайте, госпожа Эристер, первый раз спускаться с острова всегда непривычно. Потом освоитесь, – заметив, что мне некомфортно, говорит Роувелл и пытается меня отвлечь. – Вы были когда-нибудь в приморской части Аэртании?

Мысленно усмехаюсь, но стараюсь не выдать этого. В Аэртанию через эту её часть я и попала. На корабле. Ночуя в трюме среди крыс и огромных коробок. Голодая и лишь изредка по ночам под иллюзией кого-то из команды позволяя себе выйти, чтобы попить.

А потом я перебралась в предгорья, надеясь скрыться в крупных городах среди простого люда и черни. Но оказалось, что даже в очень крупной по меркам Аэртании Иллинее оставаться мне небезопасно.

– Увы, нет, – решаю соврать я. – Наверное, жить у моря прекрасно.

И я, действительно, так думаю. То время, что я провела в морской академии, – лучшее в моей жизни. И, конечно, не только из-за моря…

– Когда рядом тот, с кем хорошо, жить везде приятно, – голос Велла понижается, и от бархатных ноток по моему телу разбегаются волны мурашек.

Я резко оборачиваюсь, чтобы столкнуться с тёплым, улыбающимся взглядом его ледяных глаз. И дыхание перехватывает. Мне всё больше кажется, что эта поездка была ошибкой, но деваться уже некуда. Потому что одежду купить надо. Естественно, в счёт моей зарплаты.

Подпрыгнув пару раз, карета опускается на землю, и вот я уже слышу стук копыт пегасов по мостовой. Мы некоторое время едем по набережной, а потом останавливаемся.

– Ну что ж, добро пожаловать в Портурею, – улыбается Велл, распахивая дверь кареты.

Он снова подает руку. На этот раз, чтобы помочь выйти, но теперь я предпочитаю избежать прикосновения и сама спускаюсь по ступенькам кареты. Вокруг – ухоженная набережная, по которой беззаботно прогуливаются люди, наслаждаясь ласкающими лучами закатного солнца.

– Госпожа Эристер, давайте мы с вами немного ускоримся, а то самый лучший салон вот-вот закроется, – поторапливает меня Велл, отвлекая от созерцания размеренной жизни вокруг.

– Мне… Не нужен самый лучший, господин ректор, – хмурюсь я. – Я не могу себе это позволить. И вы прекрасно это понимаете, учитывая, что вы дважды спрашивали меня, почему я долго не ела.

– Да, – кивает Велл. – Знаю, так же, как и то, что вы теперь сотрудник моей академии, и вашего жалования достаточно, чтобы оплатить себе пару-тройку платьев и необходимых для жизни мелочей.

В чем-то он прав. Сейчас, когда у меня есть и крыша над головой, и пропитание, мне не на что тратить деньги. Но, с другой стороны, это даёт мне возможность накопить на тот случай, если мне придётся быстро убегать и опять где-то прятаться.

Словно в ответ на мои опасения, мне мерещится в толпе тёмный плащ, такой, как у ищеек Ангильи. Кровь застывает в жилах, а всё тело напрягается в готовности в любой момент бежать прочь.

– Всё в порядке? – Велл аккуратно касается моего предплечья.

– Д-да, – рассеянно отвечаю я, все ещё скользя по толпе глазами.

Может, всё же привиделось?

Мы петляем по парочке улиц, выходя на широкий бульвар, по обеим сторонам которого расположены всякие лавки и мастерские. Солнечные лучи сюда уже не попадают, поэтому на улицу ложатся теплые сумерки, фонарщики начинают обход, зажигая уличные магические фонари, а в витринах товары становятся ещё лучше видны за счёт внутреннего освещения.

Должна признать, тот магазинчик, который выбрал Велл, действительно оказывается хорош. И не только тем, что в нём хорошие материалы, интересные модели платьев и очень приятная хозяйка. Но и тем, что там действительно доступные цены.

Ещё при входе мне в глаза бросается платье на манекене, стоящем у самого окна. Серебристое, струящееся, открывающее спину на грани приличия. Но тем самым очень нежное и женственное. Не каждая решится надеть его. И уж точно не я, потому что тогда моя метка окажется у всех на виду. Отвожу взгляд, надеясь, что никто не успел заметить, как я разглядываю дорогущую вещь. Такое мне точно не по карману.

Роувелл убеждает меня взять по паре домашних платьев и платьев для академии, а потом выходит, чтобы не смущать меня, пока я обсуждаю с хозяйкой магазина нижнее белье, которое, увы, мне тоже нужно.

Хозяйка, достаточно молодая аэртанка, периодически с завистью поглядывает на Велла, а в конце не удерживается и роняет:

– Хороший вам жених достался – заботливый и тактичный. – Она сворачивает мои покупки и упаковывает их в бумагу. – Другой бы на его месте ни с платьями не додумался помочь, ни выйти, пока мы с вами о женском белье говорим.

Грустно бросаю взгляд на улицу, где терпеливо стоит Велл. Сердце обнимает тоска. Если бы он был моим женихом, я была бы самой счастливой женщиной на свете. Но у него есть другая, а я обречена бегать от того, кто предначертан мне.

Роувелл ловит мой взгляд, чуть улыбается и, поняв, что мы уже закончили, возвращается в магазин.

– Отправьте всё в академию, – распоряжается он и кладёт на стол мешочек с монетами.

Мне очень неудобно, что Роувеллу приходится за меня платить. Но я старательно убеждаю себя, что если не сразу, то постепенно точно верну все деньги с жалованья. Велл ещё о чём-то спрашивает хозяйку магазинчика, а я позволяю себе чуть ближе рассмотреть платье, которое привлекло моё внимание сразу, как только мы сюда вошли.

– А теперь, пожалуй, я просто обязан вас накормить, – отвлекает меня от моих невесёлых мыслей Велл. – И поскольку в академии ужин уже закончился, предлагаю зайти в одно место тут неподалеку.

Мы выходим, а я насупливаюсь. Это всё меньше походит на поход за необходимыми вещами и больше на… то, что недопустимо.

– Господин ректор, – решительно начинаю я, но отвлекаюсь.

Видимо, мы проходим мимо местного театра, потому что вместо товаров тут в огромном стеклянном окне висит афиша. Гастроли танцевальной труппы из Айсгарда. Внутри меня будто бы просыпается ребёнок.

Всегда мечтала побывать на их представлении! Столько про них слышала. Но больше всего – от Велла. Он, когда узнал, что мне нравится танцевать, пообещал познакомить с мамой, которая и принесла из другого мира в наш необычные танцы. Однако именно тогда, когда мы уже собирались отправиться в Западный предел, за мной пришли…

– Вы тоже любите танцы? – спрашивает Велл.

Напряжённо думаю, соврать или сказать правду. Впрочем, есть ли ему действительно дело до того, чем увлекается один из его преподавателей? Нет. И не должно быть. Так правильно.

– Я вот вырос в семье, где танцы – это практически стиль жизни, – с тихим смешком говорит Роувелл. – Ну это если не считать моего отца. Его единственный танец, как он сам говорит, – это с мечом. Хотя мама какое-то время даже его пыталась перевоспитать.

Улыбаюсь шутке, но стараюсь держаться и не поддаваться чарам Велла и вечернего города, который так и норовит настроить на романтический лад.

– А ваша невеста? Тоже любит танцевать? – вырывается у меня раньше, чем понимаю, что я спрашиваю.

– Невеста? У меня нет…

Но договорить Роувелл не успевает. С крыльца театра сбегает весёлая рыжеволосая девушка и кидается ему на шею.