Глава 9

— Я тебя внимательно слушаю, Макар, — я ответила на звонок строгим голосом.

— Настя, ты где сейчас?

— Тебе зачем?

— Мне срочно нужно тебя увидеть. Ты почему не пришла на пару? С Фёдоровной нельзя шутить.

— Я сама разберусь со своей учёбой. А с тобой мы уже виделись сегодня. Забыл?

— Ладно… давай встретимся вечером, как я тебя и просил.

— Зачем, Макар? — от волнения мои ладошки вспотели.

— Мне многое надо тебе рассказать и объяснить кое-что.

— Ну что ты будешь мне рассказывать? У тебя есть девушка. Ты, давай, определись сначала, с кем ты. А потом мы с тобой поговорим. И, вообще, у меня сегодня много дел. И работа ждать не будет.

— Нет, мы встретимся с тобой сегодня. И это не обсуждается, Настя. Выбирай место: кафе или…

— Что? — я резко перебила его. — Что такое, Макар? Я что, твоя игрушка? Почему ты мне приказываешь? Я не хочу с тобой встречаться. Понимаешь это?

— Я бы так не сказал. Я зайду за тобой после окончания занятий.

— Макар, можешь не стараться. Я с тобой всё равно никуда не пойду.

— Пойдёшь, Настя, — проговорил он и отключился.

От возмущения я даже затопала ногами:

— Во даёт! Откуда у него столько уверенности?

— Это же Варшавский. Он сначала берёт, а потом разбирается, — хмыкает Алёна.

— Со мной у него такой номер не пройдёт.

— Идём на пару, а потом будем разбираться.

После занятий я быстро собираю сумку и выхожу в коридор, чтобы без приключений добраться в общагу. Макара на парах не было, возможно, он забыл и про свои планы на вечер.

Ага, забыл… как бы не так. Сложа руки на груди, стоит прямо у дверей и ухмыляется.

— Добрый вечер, Настенька!

— Хочется, чтобы он таким и остался.

— Так это от тебя зависит.

Макар подходит ближе и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь:

— У тебя красивый цвет волос.

— Не ври. Обычный цвет, каштановый.

— Мне нравится. Особенно вот такие завитки, — он снова дотрагивается до моих волос. — Посидим в кафе?

— Поздно уже, видишь, темнеет рано. И у меня много своих дел. Я тебя предупреждала, Макар.

— Мы не долго. Не волнуйся, я потом провожу тебя до общаги.

— Макар, ты что, ничего не понял? Я никуда не пойду с тобой сегодня.

Обхожу его и направляюсь к лестнице. Он мешкает, вокруг нас уже собрались все заинтересованные лица. Варшавский, видимо, не решается меня остановить при посторонних. Но я слышу за собой звук шагов.

Он идёт за мной.

Я спускаюсь в раздевалку, становлюсь в очередь за своей курткой. Как назло, сегодня в расписании стоят вечерние пары почти у всех групп. Народ толпится в коридоре и внимательно наблюдает за нами. Слухи у нас распространяются быстро. Если уж декану всё известно, то что говорить про студентов.

В холле с двух сторон висят огромные зеркала в пол. Мы с Варшавским как на ладони. Отражаемся, так сказать, со всех сторон.

Макар не отходит от меня ни на сантиметр. Тесно прижимается и толкается вместе с гудящей толпой. Ждёт, пока я заберу свою куртку. Потом пытается помочь мне её надеть. Я не позволяю ему это сделать.

Но он всё равно, как бы случайно, касается пальцами моей шеи. На меня накатывает паника. Нет, я не боюсь его. Я боюсь себя.

Вижу, что недалеко от нас трётся Альфия. А что ей здесь надо? Она поглядывает на меня и немного хмурится. Но к Макару почему-то не подходит. Не знаю, что у них произошло, может, они уже обо всём поговорили…

Варшавский в её сторону даже не смотрит. Он поедает глазами меня.

— Ты настоящая упрямица. Ты можешь хоть раз в жизни довериться? Хоть одному человеку?

— А почему ты считаешь, что я никому не доверяю, — я застёгиваю замок на куртке. — У меня есть друзья, есть хорошие знакомые, с кем я могу поделиться чем-то своим. Но ты в их число явно не входишь.

— Ну да, я заслужил это, Настя. Ну, может, ты дашь мне ещё один шанс? И меня выслушаешь?

Он хватает меня за плечи и нюхает что-то возле моего уха.

— Фуух… Макар, прекрати. Ты видишь, что на нас все смотрят.

— Ну и что с того? Я что, не могу понравившуюся девушку поцеловать? Или хотя бы просто постоять рядом?

— Ты забываешь… девушка тоже должна быть согласна.

— А ты, значит, не согласна?

— Нет, Макар. Я против.

Я отхожу в сторону окна, чтобы спокойно проверить документы и ключи. И собираюсь подойти к нашим девчонкам, чтобы вместе с ними пойти домой. Хочу сделать шаг, но он преграждает мне путь.

Такое чувство, что он делает это специально у всех на виду. Чтобы всем показать, что я ему принадлежу. Не знаю, зачем ему это надо, но меня его действия ужасно раздражают.

С одной стороны, положа руку на сердце, одна моя сторона дико хочет ему подчиниться, а вторая, надо полагать, рациональная, понимает, что нельзя, ни в коем случае нельзя ему сдаваться. Не так он должен за мной ухаживать.

Я не знаю, как мне себя с ним вести. В последнее время без стресса как-то не обходится. У меня начинает резко болеть голова. Я стою перед ним в каком-то недоумении, почти что в истерике.

И в этот момент он хватает меня и притягивает к себе. Пытается поцеловать, а я его отталкиваю со всей силы:

— Ненавижу тебя. Оставь меня в покое. Сколько можно меня трогать своими руками?

— Значит, ненавидишь? Да, Настя? А что же было тогда между нами, когда мы с тобой закрылись в туалете? — кричит он на глазах у всех. — Кажется, ты тоже получила удовольствие!

Присутствующие обступают нас со всех сторон. Но Варшавский делает ещё одну попытку меня обнять:

— Настя, послушай, пожалуйста. Мы только поговорим…

— Пусти, придурок. Я тебе сказала, пусти меня! Немедленно!

— А вот не пущу, — рычит он.

Мы колошматим друг друга с невероятной силой. Сумка моя куда-то улетает. Конспекты, ручки и другое содержимое рассыпаются по полу. Я делаю рывок в сторону, но он успевает перехватить меня за руки. Снова вырываюсь, но он хватается за меня ещё сильнее.

Мы кружимся на месте. С ненавистью смотрим друг другу в глаза. Между нами разве что искры не сыплются. Слышу, как кричат девчонки. Но им отвечают, надо, чтобы мы сами разобрались. Вокруг какая-то толкотня. Кто-то кого-то не пускает, кто-то кричит, кто-то громко смеётся, а кто-то снимает на телефон происходящее.

В это время я вырываюсь из его рук, но он успевает схватить меня за куртку. Я с силой тяну его в свою сторону. Слышится даже треск ткани. И вдруг его ладонь соскальзывает…

Я теряю равновесие и падаю в сторону окна. Приземляюсь на колени и ударяюсь ребром о батарею. От боли на секунду мир уплывает перед моими глазами.

Когда открываю глаза, то первое, что вижу перед собой, как Альфия победоносно улыбается.

А я горько реву…

Макар подбегает ко мне и пытается что-то сказать. Но его отталкивает Фёдор, наш староста. Закрывает собой и что-то говорит ему грозным голосом. Но я ничего не слышу. В ушах стоит шум, а мой бок болит так, что невозможно терпеть. Начинаю тихонько стонать. Ко мне подлетают мои девчонки и тоже толкают Макара в спину. Потом помогают мне подняться и уводят в сторону дамской комнаты.

Я умываюсь и продолжаю реветь. Теперь уже почти что в голос. Оголяю бок, чтобы рассмотреть, почему так болят рёбра и вся спина. И ужасаюсь: огромный синяк налился чёрным цветом. Смотрю вниз — колготы разодраны, а коленки разбиты до крови.

— Настя, — влетает в туалет Ира: — Не волнуйся. Он сюда не зайдёт. Его Камиль не пускает.

— Он ещё хочет продолжить разговор? — делает удивлённые и испуганные глаза Алёна.

— Ну да, извиниться. Кричит там на весь коридор, что он не хотел…

Злата плачет вместе со мной, а Галя поджимает губы:

— Не успели мы тебе сказать, Настя. Держись от него подальше.

Алёна осторожно обнимает меня:

— Мы хотели к тебе прорваться. Но нас не пускали дружки Альфии. Всем было интересно посмотреть, как будет унижаться лучший парень факультета перед простой девчонкой.

Ужас… Что теперь будет? Появятся ведь ролики в интернете. И всё узнает наш декан.