2

Вернувшись с работы, Катя застала Веру Павловну за своим обычным вечерним ритуалом.

— Пришла, Катерина? Устала? Ноги от каблуков гудят, наверно. Вот у меня мазь есть для этого случая, верное средство. Попробуй раз, потом сама просить будешь.

— Спасибо, Вера Павловна. Не надо. У меня всё в порядке.

— Странная ты, девка, от мазей моих отказываешься, погадать на женихов тоже не хочешь, другие упрашивают, деньги платят, а ты бесплатно не хочешь. Видно не привыкла ты к дармовщине, ничего тебе просто так не давалось. Вроде не сирота, родители говоришь, что есть и не пьяницы, а одета бедненько, да и ешь: утром чай с батоном, вечером чай с батоном. Посты, что ли соблюдаешь или больная. Супу хочешь? Я суп сегодня варила, вкусный наваристый, на курице.

— Нет, спасибо, Вера Павловна. Я сегодня и чай не буду, на работе кофе пила. Помоюсь и спать.

Никита весь вечер слал ей сообщения, что соскучился, очень любит, но в тоже время Катя не раз ему предлагала жить вместе, снять небольшую квартиру, не обязательно в центре. Парень всё время отказывался, искал причину, и она понимала, что он не хочет. Ведь кто хочет, ищет возможность, как реализовать желаемое.

Она ждала воскресенья и боялась его.

Воскресный день начался как обычно, она стояла около закрытого агентства и ждала Викторию Валерьевну, которая со строгой педантичностью подъезжала точно в одно и то же время. Сдав полученные от клиента деньги, договорилась с ней о трёхчасовом обеденном перерыве, она с тревогой и замиранием сердца стала ждать обеда.

Катя вся измучилась ревностью, подозрениями в изменах своего парня, желание узнать правду, от которой возможно будет ещё больнее, было единственным и главным желанием на протяжении всей прошедшей недели.

Екатерина подходила к дому с торца, чтобы из окон квартиры даже при всём желании нельзя было её увидеть. Она не стала вызывать лифт, неторопливо и неслышно поднималась на нужный этаж. Сердце бешено, как у преступницы, колотилось в груди.

Для себя Катя решила:

«Тихо войду, сниму на видео его с девицей и уйду, а то устрою скандал, двинут чем-нибудь по голове и прощай молодая жизнь».

Бесшумно, она вставила ключ в скважину, два медленных оборота, потихоньку и беззвучно Екатерина вошла, закрыла входную дверь и прислушалась, откуда доносились звуки.

«Ну, конечно, меня он приводил, когда родственники были дома в свою комнату на старенький, видавший виды диван, а её в родительской спальне трахает на новой кровати с ортопедическим матрасом», — с болью в сердце рассудила Катя, слыша скрип и стоны доносившиеся с комнаты родителей Никиты.

Включив камеру на телефоне, потихоньку приоткрыв дверь комнаты, она присела на корточки за угол шкафа, чтобы быть незаметной. Когда Екатерина поняла, что секс подходит к завершению и наездник займёт обычное положение на кровати, и ничего не будет загораживать её от его соительницы, Катя медленно, не вставая с корточек, отодвинулась и отползла, бесшумно прикрыла дверь в комнату.

Она встала на затёкшие от неудобного положения ноги и буквально через несколько секунд услышала разговор и шаги в покинутой ею комнате.

Куда спрятаться? Она быстро юркнула в привычную для неё комнату и стала за дверью. Ей казалось, что им слышно, её дыхание и бешенный стук сердца. Катя не знала, где сейчас находится её молодой человек, но по фигуре и телосложению этот был стройный, накаченный мужчина ненамного, но постарше полноватого Никиты, но значительно моложе его отца.

Она узнала голос женщины, которая прощалась с мужчиной, это была мать Никиты Людмила Михайловна. Девушка медленно подошла к окну, стала ждать, кто выйдет из подъезда? Любопытство пересилило страх.

Она ждала: «Ну, и кто он? Кто твой хахаль, уважаемая, не раздвигающая ни перед кем ноги, верная супруга и мать семейства Людмила Михайловна? Кто это на меня говорил, что я молодая шлюшка? А, ты старая шлюха, шлюшенция со стажем.

Мужчину, вышедшего из подъезда, Катя узнала сразу, даже если бы он не обернулся.

Да, твой голый зад я видела впервые, несколько раз ты пробовал ко мне подъехать, но я как порядочная и верная девушка, в отличие от будущей свекрухи, выстояла.

Она спряталась за портьеру и стала ждать возможности покинуть квартиру. Екатерина слышала, что Людмила Михайловна вышла из душа и феном сушит волосы, и переживала об упущенном моменте покинуть квартиру.

У Кати появилась надежда, что мать Никиты скоро уйдёт опять на работу, освободив её из плена. Ей хотелось просмотреть снятое видео, но боялась, что будущая свекровь услышит свои записанные на телефон стоны. Наконец она услышала, как захлопнулась входная дверь.

«Хоть бы больше никто не пришёл, а то я так и на работу с такого обеда опоздаю». Проводив взглядом из окна комнаты, вышедшую из подъезда Людмилу Михайловну, Екатерина просмотрела отснятую запись.

— Как в порнофильме, кому за пятьдесят. Ты, Катюшка, молодец, прекрасный оператор. Пойду, посмотрю, что есть поесть. Такой стресс ты, Катенька, пережила. Ну, ты, Олеська, и глупа, — произнесла девушка, щелкнув фотографию Олеси в подвенечном платье с матерью, стоящую в комнате в красивой рамке, в том месте, где у первой находился нос, потом внимательно посмотрела на соседнее изображение. — Ай, ай, Людмила Михайловна, и как вы могли? На такую подлость, да своему ребёнку, я думала, никто не способен. Оказывается, ошибалась. А Никита тут оказывается и совсем ни при делах. Чем к нам лесть, лучше между собой, тётки, разобрались.

Оставив фотографию на прежнем месте, войдя на кухню, она увидела кипящий чайник, машинально выключив его, взяла несколько конфет из вазочки, стоящей на кухонном столе и поспешила к выходу. Проверила, что ничего не забыла и не оставила никаких следов своего пребывания, быстро вышла, заперла дверь и на цыпочках начала осторожно спускаться. Катя предположила, что мать Никиты вышла на несколько минут, раз оставила чайник на плите. Екатерина свободно вздохнула только тогда, когда благополучно покинула двор дома Никиты.

По дороге на работу Екатерина позвонила Никите, её интересовало, где он может находиться в свой выходной. Молодой человек помогал в магазинчике отца и был на взводе.

— Почему это мы такие злые? Чем я заслужила? — поинтересовалась девушка.

— Да, ты, Катюх, ни при чём. Просто настроение плохое. Мать достала, с утра поспать не дала в единственный выходной, разбудила, чтоб я ехал бате помогать. А теперь звонит, что на обед забегала, но поесть не успела, с работы срочно позвонили. Заторопилась и забыла чайник выключить, теперь домой надо ехать, чайник выключать.

— Слушай, я сейчас на обеде, недалеко от твоего дома, ключи с собой у меня есть, могу зайти, если хочешь, выключить чайник.

— Сходи, Катюх, выключи, выручи, а то мне через весь город ехать, только позвони, как выключишь, а то отец тут волнуется.

Через четверть часа, подходя к турагентству, Катя позвонила Никите, как и обещала.

— Хорошо, что я мать не послушал и не забрал у тебя ключи, она всё зудела: «Забери ключи, забери. Спасибо, Катюх, от меня и отца. Задолбала мать. Склероз, наверно, начинается.

Екатерина не знала, что делать с записью. Никите показывать её она точно не собиралась по нескольким причинам. Во-первых, как объяснить съёмку, и что она делала в их квартире, когда никого не было дома?

«Хотела поймать тебя с поличным, а подвернулась под руку твоя мать. Никита устроит мне такую головомойку, он точно меня не простит, и нашим отношениям придёт конец, и ключи будут конфискованы. А ведь они могут ещё пригодиться. Показать запись будущему свекру, тоже будет скандал, но уже во всём семействе, и в итоге крайней окажусь я, тоже не вариант. Она и так меня терпеть не может, а потом точно найдёт повод и способ, как рассорить меня с Ником. Показать её кому-нибудь из сослуживцев, чтобы попросить совета, тоже нельзя опозорить завтрашнюю, пусть даже блудную, свекруху. Хоть и вредная тётка, но всё-таки будущая родня. Только, как поступить с Олесей, жалко её, хоть и сволочная у неё натура?»

Вошедшие потенциальные клиенты отвлекли Екатерину от своих мыслей. Приятно было работать и общаться с влюблённой молодой парой, помогать им в выборе по интересам и финансам тура для свадебного путешествия.

Глазами полными восхищения смотрел молодой человек на свою избранницу. Брал её тоненькие пальчики в свою крепкую мужественную руку, накрывал другой рукой, защищая от всех и стараясь согревать их своим теплом.

«На меня Ник никогда так не смотрел. Счастливая!»

Екатерина тоже мечтала о путешествии с любимым человеком и вспоминала свои садовские и школьные каникулы:

«Вот заработаю денег, так хочется мир посмотреть, пусть даже в Египет, да что Египет, я и в Крыму ни разу не была. Я вообще ведь нигде не была. Ни моря, ни гор не видела. Когда родители ездили в отпуск, меня к бабушкам, дедушкам сплавляли, мать говорила, что я маленькая, а ей в отпуске отдохнуть хочется, и брали в поездку Лёшку. Его всегда с собой брали, всюду».

Около восьми часов вечера, через большие панорамные окна агентства Катя заметила Никиту, как всегда по воскресеньям, ожидающего конца её рабочего дня. Сослуживицы тоже обратили внимание на поджидавшего её парня и стали высказывать по этому поводу, совсем неприятные для Кати замечания.

— Что, Екатерина, твой кавалер уже ждёт. Хоть бы на этот раз он цветок принёс тебе или коробочку конфет. Почти год работаешь, ни разу не видела, чтобы он тебе что-то дарил.

— Почему? Дарил, не часто, конечно, но на праздники всегда. В кафе как-то приглашал.

— Ну, смешная ты. По праздникам мужья дарят, вот выйдешь замуж, тогда и будешь только по праздникам подарки получать и в ресторан по расписанию ходить.

— И то, если не забудет или напомнишь заранее ему об этом, — вставила, сидящая всегда на диете и не худеющая, интересная крашеная блондинка Диана Андреевна.

А правильная Елена Николаевна продолжала:

— Молодой человек, ухаживать должен, цветы, дорогие подарки дарить, парфюм, каждую неделю приглашать в кафе или ресторан. А то встретить тебя, приведёт к себе, получит, что хочет и прощай, Екатерина. Вот опять, сейчас, могу поспорить, к нему домой пойдёте.

— Я, Катюш, поддерживаю Елену Николаевну. Вроде есть у тебя молодой человек, а вроде и нет. Почему он тебе материально не помогает, посмотри, как он одет и как ты. Неужели ему всё равно. Если ты ему нужна, почему не снимете вместе квартиру?

— Я ему предлагала, он сказал, что попозже.

— Когда попозже? Тебе уже двадцать три. Он или слабый мужчина, который боится ответственности, возникает вопрос, а нужен ли такой спутник в жизни? Или не любит тебя. И, вообще, когда парень любит, он сам предлагает съехаться. Делай, Кать, выводы. Покормит хоть перед тем как домой отправить, а то тебя ветром скоро шатать станет?

— У него там мать, сестра, он и его отец. Раньше он предлагал, я отказывалась, стыдно как-то их объедать.

— Ты в каком веке живёшь? Вживайся в семью. Это мать тебе такие мысли втюхивает, что неудобно пообедать.

— Да я мать уже около года не видела. Последний раз после окончания университета два дня пробыла, больше не выдержала. Я только приехала, да и сама знала, что работу нужно искать, ну думала пару недель дома побыть, а она по сто раз на день: «Когда будешь работу искать? Ищи, Катюш, а то дед с бабой всё тебе помогают, а про Алёшу и не вспоминают».

— К кому ты тогда в прошлом месяце ты каждый выходной домой ездила?

— У меня две бабушки и два дедушки, они меня ждут, волнуются, любят. Они денег мне во время учёбы давали. Один месяц одни, другой другие и сейчас всегда помогают, на пуховик и сапоги денег дали. Я им звоню, каждый день по очереди, езжу к ним, все каникулы проводила, то в одних, то в других, они даже спорили, все меня ждали. А в мае помогала им огород посадить, дедушке Ване обои поклеить.

— Ну, всё, девчата, восемь. Пора по домам, собираемся.

Катя хватила сумочку и быстро выпорхнула к заждавшемуся её Никите.

— Ну, что, Катюх, идём ко мне.

— Нет, Никит, не хочется. Там твоя мать, Олеська на меня опять коситься будут, давай лучше погуляем, погода хорошая, первый день без дождя. В кино сходим, ты давно никуда меня не приглашал.

— Пока погуляем, пока в кино сходим, уже ночь. Завтра понедельник, у меня рабочий день, а ко мне когда? У тебя завтра выходной, а мне на работу. Тогда останешься у меня на ночь.

— Поэтому и говорю, давай жить вместе. Вместе могли бы снять отдельное жильё. Все вечера и ночи были бы вместе и только вдвоём. Я готовила бы ужин, в выходные всегда вместе. Ну, Никит, подумай.

— Как ты не поймёшь, Кать. Я целый год коплю деньги. У меня права уже пять лет, все знакомые давно на тачках ездят, а я всё или на хвост кому-нибудь сажусь, или на маршрутке. Батька всё жмотничает, только когда с ним еду, руль даёт, сказал, что как половину насобираю, вторую он добавит. Можно, конечно, уже что-то купить, но я полноприводный универсал хочу. Пока я живу с родоками, у меня халява, родители и кормят, и одевают, естественно, и жильё бесплатно.

— Помнишь, когда-то ты мне ультиматум предъявил: или ты, или ребёнок. Я уступила, и ты оплатил его убийство.

— Катюх, всё, не начинай, молодые были, глупые, не предохранялись, вот осечка и вышла. Забудь ты это. Потерпи всего пару-тройку месяцев. Мне немного осталось подсобрать.

— Никит, даешь слово, что в ноябре съедемся.

— Конечно, ещё раньше в октябре, Ну, что идём ко мне? Придём, скажу матери, что блинчиков хочу, пусть напечёт, принесу в свою комнату. Посидим, чем не кафе.

Уговаривал Никита девушку, нежно обнимая и целуя. Екатерина и сама хотела секса, любви, нежности, объятий и поцелуев и не знала, что ей хочется больше. Когда она начала встречаться со своим молодым человеком, ей хотелось объятий, поцелуев, признаний в вечной любви. Потом она думала, что будет свадьба, так вообще-то ей вкладывали бабушки, которые большей частью занимались и питанием, и воспитанием Кати. Но вышло совсем не так, не было, ни объяснений в любви, ни свадьбы.

После выпитого Екатериной на общежитской вечеринке спиртного, объятий и поцелуев с Никитой был секс до утра, после которого утром там всё саднило от натёртостей, и больно было соединять ноги, привыкшие за ночь к другому положению. Первое время интимные отношения не приносили Кате никакой особой радости, просто это требовал Никита и у всех девушек были парни, отказать ему, значит потерять и остаться одной.

Утром за полтора часа до занятий он приезжал в общежитие, выпроваживал соседку по комнате и запирал дверь. Вечером, когда девчонки после выученных лекций уходили на свидания или дискотеки, он непременно заглядывал к ней.

— Ты меня любишь? — иногда спрашивала она Ника, больше успокоить свою совесть, которая иногда мучила, терзала, пропитанная бабушкиным воспитанием.

— Конечно, люблю! Я же тебе уже говорил, — слышала в ответ.

— Очень-очень? — настойчиво допытывалась она.

— Да. Очень-очень.

Екатерина вспоминала, что тогда её парень приходил к ней в общежитие не с пустыми руками, чаще всего это была пицца, набор суши и роллов или что-нибудь другое из быстрого питания, что потом они быстро вместе съедали.

Теперь Екатерина и сама не могла без этих встреч, при одной мысли о сексе ей хотелось реализовать свои мечты.

«Ну, начну я требовать подарков, как на работе советуют, поссорюсь с Ником, что очередь стоит со мной встречаться? Где я себе парня найду? На работе одно бабьё, клиентура семейная, чтобы пойти в клуб и познакомиться, нужно модно упаковаться. Ни шмоток, ни денег на них у меня нет. Да и бельё в распродаже я покупаю. Им хорошо рассуждать, а я жду прибавки после года работы, пусть пять процентов, но всё-же деньги», — рассуждала Катя, идя домой к Никите.

— Никитёнок, а ты мне можешь хотя бы новую тушь подарить, а то у меня тушь кончилась.

— Зачем ты красишься? Ты у меня и так красивая.

— Виктория Валерьевна требует, чтобы мы хорошо выглядели, желательно чтобы руки были ухожены, маникюр был.

Никита порылся в заднем кармане брюк, вытащил по Катиным меркам огромную сумму денег, дал ей несколько бумажек:

— Вот, держи, это тебе как послушной девочке. Сделай себе ногти, ну и купи тушь.

Екатерина взяла с радостью деньги.