Глава 37

Вера

После возвращения от Ильи и моей неудавшейся попытки забыть Руслана снова впадаю в ступор и забираюсь в свою раковину. Ложусь в кровать, укрываюсь одеялом с головой и понятия не имею, сколько времени провожу в таком состоянии. Пару раз выходила в магазин, все же умереть с голоду не входит в мои планы. Хотя так хочется, но…Мои родные мне этого не простят. Не во второй раз.

Пытаюсь анализировать собственные поступки и поведение, но становится только хуже. Настолько, что хочется выть в голос, как волчица. Со всех сторон выходит, что я сама во всем виновата и заслужила то, что вышло…

Чувствую, что начинает подкрадываться паническая атака, а я не умею справляться с ними в одиночку. Просто не научилась за эти годы. Поэтому решительно отбрасываю одеяло, подхожу к шкафу и дрожащими руками натягиваю на себя то, что первое попадается под руку. Не смотрю даже в зеркало, чтобы оценить, как я выгляжу и выбегаю на воздух.

На улице просто медленно бреду, не позволяя посторонним мыслям проникать в мой разум. Глубоко дышу, чувствуя, как приходит долгожданное успокоение.

В кармане раздается вибрация телефона. Не хочу отвечать, потому что надо делать лишние телодвижения и вообще разговаривать с людьми. Именно в этот момент хочу побыть наедине сама с собой, но звонящий оказывается настойчив.

Достаю телефон и кидаю взгляд на дисплей. Номер незнакомый. Внутри тут же буйно расцветает чувство тревоги.

– Алло?

– Здравствуйте! Вы – Вера? – раздается на том конце подчеркнуто официальный женский голос. Тревога усиливается, заставляя меня остановиться и сжать сильнее телефон.

– Да, я вас слушаю.

– Вас беспокоят из двадцать третьей городской больницы, дело в том, что ваша мама попала к нам, ее сейчас оперируют.

– Что?! Как это произошло?!

– У вашей мамы инфаркт.

– Я еду.

Слова девушки из больницы набатом бьют в голове, постоянно вызывая у меня картинки худшего развития событий. Нет-нет-нет, я не могу этого допустить! Я же останусь совсем одна, как же я буду без мамочки?! Я не могу потерять еще и ее!!

Не помню, как добираюсь до аэропорта и сажусь в самолет. Хорошо, что я зачем-то взяла с собой на прогулку сумку, в которой лежит паспорт, и мне не приходится тратить время на возвращение домой.

На автопилоте добираюсь до больницы и на негнущихся ногах подхожу к стойке, где сидит медсестра.

– Добрый вечер, сегодня к вам доставили женщину с инфарктом…

– Фамилия? – равнодушно интересуется девушка, открывая окошко в компьютере.

– Арефьева.

– Да, поступала такая. Ее все еще оперируют. Присядьте, врач к вам выйдет.

Сажусь на указанное место и нервничаю все больше. Ожидание, оно медленно убивает, словно яд, отравляя меня изнутри. Я не могу, не хочу думать ни о чем. Но мысли сами собой, как надоедливые тараканы, снова и снова возвращаются в мою голову.

Мне, как никогда, нужна поддержка, нужно с кем-то поговорить. На ум тут же приходит образ Руслана, но…Нет. Я не могу ему позвонить. У него семья: жена и дочь. Я просто не имею права лезть.

Света! Господи, я настолько была шокирована новостью о маме, что у меня вылетело из головы ей позвонить! Дрожащими руками набираю номер и слушаю монотонные гудки.

– Ну же, возьми трубку!

– Алло, Верочка, привет! Я еще на работе, что-то срочное? – наконец-то на том конце провода раздается веселый голос сестры.

– Свет, мама в больнице, – все же слез катятся из глаз, и я больше не могу держать себя в руках. – У нее инфаркт.

– Что?! – Света переходит на крик, она ошеломлена не меньше меня. – Она, что…

Сестра не может закончить фразу, боясь даже вслух произнести худший исход событий.

– Ее оперируют. Сказали, как закончится операция, врач ко мне выйдет. Я просто…боюсь ждать. Мне страшно одной, Свет.

– Все будет хорошо, Вер. Это же наша мама…Все будет хорошо. Держи меня в курсе, пожалуйста, я уже вылетаю! Звони, как только, так сразу! Если я недоступна, значит, в самолете, отправь сообщение. И верь, Вера. Просто верь.

– Хорошо, Свет…

Я кладу трубку, вижу, как ко мне направляется врач. Вид у нее строгий, усталый, и по лицу я не могу прочитать: можно ли надеяться на чудо или сейчас эта женщина вынесет мне приговор.

– Здравствуйте, это вы – родственница Арефьевой?

– Да, я ее дочь. Что с мамой? Все…плохо?

– Нет-нет, все хорошо. Операция прошла успешно. Ваша мама сейчас находится в реанимации…

Больше я не слышу того, что говорит врач, потому что лечу в бездну.

Первым делом, когда прихожу в себя, вижу склонившихся женщин, одна из которых – врач, что делала маме операцию.

– Очнулись? – слегка улыбается, отходя к столу и что-то заполняя в карте. – Нет-нет, не вставайте, полежите немного, отдохните. Галя, – а это врач уже обращается к медсестре, что стоит рядом. – Померь девушке давление и возьми кровь на анализы.

– Зачем? Я не больна. Просто очень переволновалась за маму. Она – самый близкий мне человек. Больше у меня, кроме нее и сестры, никого нет.

– Верочка, я все понимаю. Но я – врач, и хочу убедиться, что с вами все в порядке. Раньше сознание теряли?

– Нет, это впервые. Говорю же, от волнения. Плюс в последнее время я вся на нервах, много стрессов, плохое питание… Уверена, анализы покажут низкий гемоглобин и давление. Вот и причина обморока.

– Вы – врач? – с подозрением смотрит на меня доктор.

– В прошлом, – глухо отвечаю, отведя взгляд в сторону.

– Бывших врачей, как и полицейских, не бывает. Так что вы, как никто другой, Вера, должны понимать, что мне важно убедиться, что с вами все в порядке. Иначе я просто спать не смогу, зная, что не провела обязательных процедур.

Соглашаюсь и покорно жду, когда медсестра измерит давление и возьмет кровь. Когда она уходит из процедурной, я все же сажусь и спрашиваю у женщины:

– Могу я увидеть маму?

– Верочка, ну, вы же врач, понимаете, что сейчас она в реанимации, еще не отошла от наркоза…

– Пожалуйста, – шепчу со слезами на глазах. – Для меня это очень важно.

– Хорошо, но только недолго. Буквально две минуты. Зайдите в сестринскую, вам выдадут халат, и скажите, что я разрешила.

Мама лежит, вся обмотанная проводами, бледная, но с неизменной легкой улыбкой на губах.

– Все будет хорошо, мамочка, ты обязательно поправишься…– шепчу, растирая вновь бегущие слезы, сжимая ее тонкую ладонь. – Держись, пожалуйста. Мы со Светой очень тебя любим.

Выхожу из палаты и хочу набрать Свету, как чувствую резкий и острый приступ тошноты. Хорошо, что нахожу глазами туалет и бегом несусь туда, где меня буквально выворачивает наизнанку.

Обессиленно прислоняюсь спиной и пытаюсь понять, что это такое сейчас было. Догадка мелькает в мозгу и тут же исчезает. Потому что это просто…из области фантастики.

Я споласкиваю рот и лицо и выхожу из туалета, направляясь в сторону выхода. К маме сейчас все равно не пустят, а мне все же надо привести себя в порядок.

Но почти на выходе меня догоняет врач и, загадочно улыбаясь, сообщает:

– Вера, не могли бы вы задержаться, мне необходимо с вами поговорить.