Глава 3

Смотрю на то, как Маша спит. И не хочется её будить. И хочется.

И хочется трогать. И не хочется…

Она невинная испуганная малышка. Совсем потерявшаяся. Я глазам своим не поверил, когда она пронеслась мимо нашего столика в своём белом платье. А лицо у неё было под цвет подвенечного наряда. Только на щеках алели два ярких пятна.

И глаза на мокром месте.

Кто посмел обидеть эту малышку?

Я знал, что у неё свадьба, но даже не предполагал, что по какому-то удивительному стечению обстоятельств окажусь с ней в одном ресторане.

Маша… Мария…

Я сразу её захотел, как только увидел. Её шелковые светлые локоны, естественные, а не выкрашенные, струящиеся по спине, привлекли моё внимание. Яркие широко распахнутые глаза смотрели с наивностью и интересом. Она не была искушённой. Она не была меркантильной. Она не была такой, с какими я обычно имел дело. Те, которые были сразу готовы запрыгнуть на член, едва их поманишь деньгами или подарками.

И, конечно, её аккуратная попка, обтянутая узкой юбкой, тоже притягивала взгляд.

Смотри, но не трогай, сказал мне Рустам, замечая мой интерес.

А не трогать было очень сложно.

Я хотел её. У меня сразу кровь заиграла.

Я не завожу отношений, не влюбляюсь. Так проще. Такая позиция помогает избежать этих ненужных соплей и нюней при расставании. Нафантазированных обязательств, которых я не могу никому дать.

Такие как я не женятся на тех, кого выберут сами. Давид вон женился на Майе и огрёб от семейки по полной.

Да и не хочется мне жениться. Родные, конечно, регулярно напоминают, что пора. Да, мне уже тридцать, но, чёрт, так не хочется остепеняться. Моя прекрасная жизнь меня вполне устраивает.

И, конечно, насчёт Маши у меня тогда были свои планы. Соблазнить, совратить, сделать своей, распечатать эту невинную девушку. Утащить в постель, погрузить в неё свой член и долго не вынимать. Заклеймить собой, чтобы она ни на кого больше смотреть не смела.

Она так забавно дрожала в моём присутствии и то и дело облизывала губы, стреляя глазками то вправо, то влево. Это выдавало её нервозность. Она меня хотела, даже сама не осознавала, как сильно.

Я чуть ли не физически ощущал, как поднималась в ней волна желания при нашей встрече. И нарочно её провоцировал, смотря долгим раздевающим взглядом.

Только сближения не получилось.

Да и её отец пристрелил бы меня, если б я посмотрел сделать что-то не совсем законное.

Например, украсть Машу на время. Вот как сегодня сделал.

Только она сама согласилась уехать. Хоть и дала заднюю в середине пути. Но сама!

И теперь Маша лежит в моём доме на большой кровати. Спит, подложив ладонь под щёку. В дурацком свадебном платье, которое мне хочется сдёрнуть с неё.

Она чужая жена… чужая…

Но, надеюсь, не тронутая.

Потому что хочу быть её первым. Хочу сделать её своей. Хочу, чтобы она знала только меня.

Не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы насытиться Машей. Возможно, что и долго. Но я намерен взять её сегодня и не выпускать из-под себя, пока не утолю хотя бы каплю своего желания.

Глажу её блестящие локоны, милое лицо. Красивая… Такая красивая, что дух захватывает.

Губы искусаны. Боролась с собой всю дорогу. Она и дальше будет сопротивляться моему натиску. Строптивая… это заводит. Но стоит ей распробовать секс, как её будет не остановить. Она будет просить ещё и вести себя, словно мартовская кошка. А я её всему научу. И ножки разводить, и в рот брать.

Пошлые мысли крутятся в голове. Руки дрожат, словно я наркоман, у которого началась ломка.

— Маша… — шепчу, поглаживая шелковистую кожу щеки. — Маша.

Веки её дёргаются, и Маша открывает глаза. Не понимает, где находится. Смотрит вверх, на меня, куда-то в сторону.

— Где мы?

— У меня. В моём доме. И сегодня ты будешь моей.

— Нет… Дар, пожалуйста. Я… я не готова.

— Готова, Маша. Я так вот уже готов.

Мне хочется взять её ладонь и положить на свой член. Чтоб она поняла, насколько я готов. Давно уже готов, если честно. Но, конечно, я не буду её пугать своим натиском. Она итак дрожит, как осиновый листок.

— Нет, пожалуйста. Не надо сразу.

Что-то новенькое… Усмехаюсь.

— Желаешь поторговаться?

Голубые глаза смотрят с мольбой.

— Да… да, давай поторгуемся.

— За поцелуй? — прищуриваюсь лукаво.

Пусть думает, что хочет. У меня свои планы на неё.

— Ну… можно.

Язычок скользит мимолётно по губам, и я напрягаюсь, а затем ложусь рядом с Машей на кровать и нависаю сверху.

Она делает резкий вдох и испуганно вздрагивает.

— Ты чего, Маш? Я ещё даже не начинал.

Наклоняюсь ниже и касаюсь её плотно сжатых губ. Мягко поглаживаю языком, позволяя бутону раскрыться и ответить на поцелуй.

Может, Маша ждала твёрдого натиска, насилия, но нежность и ласка и не такие замки отпирали.

Мы не целуемся, мы словно пьём друг друга. Её невинные стоны и приглушённое дыхание, робкие попытки ответить, ладошки на моей груди, которые то хватают за рубашку, притягивая, то упираются в плечи, отталкивая. Она соткана из противоречий. Хочется и колется.

И её ноги, которые я неторопливо поглаживаю, тоже дрожат.

Начинаю от щиколотки, двигаюсь выше до колена и по внутренне стороне бедра.

За поцелуем она и не замечает, как я атакую её самое сокровенное. Лишь когда моя ладонь накрывает её центр поверх нижнего белья, Маша напрягается и замирает.