Глава 3

Алим – Эй! Что это было? – недовольно спрашиваю я, когда мы закрываем дверь комнаты рыжули и идем вниз, в общий зал ночного клуба. – Мы разве не собирались повеселиться? Я на трах настроен! – Если настроен, иди и поищи себе кого-нибудь, – невозмутимо отвечает старший брат, не сбавляя шага. – Так я на нее был настроен! Пока переодевал, столько всего нафантазировал, а ты всё обломал! – не могу успокоиться. Член просто дымится от возбуждения! Давно меня так девка не заводила. – А я вот не настроен трахать едва живую девушку, мне нужен нормальный фильм, а не потрахушки с трупом. Она должна ответить нам, понимаешь? Вот какое наказание я хочу для этого уебка! Пусть девка расслабится и почувствует себя в безопасности. Найди ей работу, чтобы без дела не сидела, пусть привыкнет к этому месту и к нам, а там мы ее с легкостью поимеем. Мне ли тебя учить? – Не люблю я долгий путь, – закатываю я глаза, но признаю, что он прав. Рыжуля и впрямь выглядела паршиво, да и взгляд был как у загнанного зверька. Зато какая грудь… Ммм… Третий, мать его, размер – на таком худеньком тельце! Да и попка не подкачала, зато талия какая узкая. Настоящие песочные часы, а не девушка. – Думай о том, что так награда будет еще слаще и желанней, – ухмыляется Джад. – А в качестве компенсации предлагаю найти готовую на тройничок девчонку, сам знаешь, таких уйма. – Только без наркоты, не люблю обдолбанных девок, – соглашаюсь я, ведь трахать девчонку на двоих всегда прикольнее, чем одному. Джавед – Не так быстро! – взвизгивает наша девчонка на ночь, когда я пристраиваюсь сзади. Сучка устроила настоящую скачку на Алиме. – На что ты рассчитывала, соглашаясь пойти с нами? – плюю я на пальцы и размазываю слюну по члену. Попка хоть и распечатанная, явно не принимала в себя гостя долгое время. – Давайте я лучше отсосу! Мне не нравится сзади, – канючит она, пытаясь обернуться и посмотреть на мои действия. – Ой! – это уже реакция на вторжение двух моих пальцев. – Он слишком большой! – с ужасом смотрит на моего крепыша. – Не боись, и не в такую дырку входили, – хмыкает лежавший под ней Алим, накрывая руками крупные груди с коричневыми сосками. – Лучше скачи дальше! – Ну не надо, мальчики! О-у-у-у-у… – пытается сжаться, почувствовав анусом головку моего члена, но я сильно шлепаю ее по половинкам попы, отчего она тут же взвизгивает и расслабляется. – Больно-о-о… – Сейчас будет приятно, – дергает бедрами вверх Алим, насаживая ее вагину на свой член. – Три свой клитор, красотка. Я слишком занят этими дойками, чтобы отвлекаться. – Неплохая попка, – комментирую я, прорываясь дальше. – Расслабь ее и получай удовольствие, маленькая шлюшка! – снова шлепаю ее, добиваясь того пурпурного цвета кожи, от которого тащусь. Трахать красную попку скулящей сучки – особое удовольствие, и очень скоро я точно так же насажу на свой член маленькую женушку Измайлова! – Оу! – всё ноет девка, изгибаясь и пытаясь облегчить свою участь. – Надо было знать, на что соглашалась, – без единой капли жалости грубо говорю я, хватая ее за бока и удерживая на месте, пока вхожу на всю длину. – Большая девочка уже. – Не надо так грубо! Ой! – явно почувствовав, что член вошел полностью, издает она удивленный возглас. Видать, не ожидала, что ее задница способна принять такой большой член. Размеры у нас с братом и впрямь на зависть. Не каждая согласится принять, причем обоих одновременно. – А ты боялась, иди сюда, ложись, – тащит ее на себя Алим, ухмыляясь и укладывая на свою грудь. Сцепляет руки на ее лопатках, чтобы не рыпалась, и знаком дает понять, что готов к дикой скачке. – Только не сильно, пожалуйс… А-а-а-а! – оказывается неготовой принять двойной удар членами и вновь пытается вырваться. – Да что ж ты пугливая такая, – пеняет брат, кусая ее за плечо, я же, не обращая внимания на глупое нытье, продолжаю насаживать уже не такую уж и тугую попку. Она, в отличие от своей хозяйки, уже поняла, что ее покорили, и сдалась на милость победителя. – Ой, ой, ой, – всё продолжает всхлипывает эта размазня, что нам попалась, но в голосе явно проскальзывают нотки возбуждения. С этими сучками всегда так! Сначала ноют, что больно и не хотят, потом хрен с члена сгонишь! – Нравится, сучка? – развожу половинки попки и наблюдаю за тем, как в маленькую аккуратную дырку входит огромный елдак, заводясь от этой картины. – Уверен, твоя жадная попка смогла бы и двоих принять, не то что меня одного! – Ой нет! Ах! – тут же следует возражение, но оно тонет в ее стоне, когда я резко выхожу и вхожу снова, пытаясь подстроиться под один с Алимом ритм. Сучки всегда пищат, когда их имеют синхронно в обе их похотливые дырки. Сначала оберегают свою святую задницу, а потом сами насаживаются ею на любой попавшийся член. – Радуйся, что нам некогда с тобой возиться, – продолжая работать бедрами, шлепаю ее в такт толчкам. – Иначе бы точно порвали твой зад на британский флаг. – А-а-а-а-а…. – стонет уже непрерывно девчонка, дергаясь между нами, не в состоянии принять свалившегося на нее удовольствия. Явно не привыкла давать одновременно в обе дырки, а зря. Такого кайфа себя лишала. – Что, уже нравится? Может, тебя отпустить? – спрашиваю я, приостанавливаясь. – Не-е-ет, – тут же воет она, сама пытаясь запустить наш механизм. – Вот и молодец, что признала, – опять шлепок и членом внутрь. – Расслабь давай эту дырку! Мы тебе покажем, на что она лучше всего годится! – Мммм… – больше не выдержав, начала она громко кончать, сжимая наши члены так сильно, что мы с братом тут же последовали за ней. Жаль, что это была не рыжая сучка Михаила, но ничего, и до нее скоро доберемся! Распечатаем ее так, что бедняга Измайлов в жизни не сможет удовлетворить пробужденный нами сексуальный аппетит своей женушки. Лиза Дверь распахнулась так неожиданно, что я сжалась на кровати, ожидая снова увидеть своих похитителей. Но на пороге стояла женщина. Строгого вида блондинка в деловом костюме. Черный пиджак и юбка-карандаш, белая рубашка с острыми краями воротника. Каре с челкой, отрезанные как по линейке. – Прохлаждаешься, девчонка? Вставай давай, работы вагон, – произносит она высокомерно и морщит свой длинный нос, окидывает меня брезгливым взглядом, заставляя стесняться того, что я предстала перед ней в одной футболке. – Простите… А вы кто? – Я твоя хозяйка, меня Инесса Львовна зовут. И я не люблю тунеядцев, сразу предупреждаю. – Это всё прекрасно, – встаю я с кровати, – но хотелось бы знать, о чем вы. – Дерзишь? – разозлилась она и зашагала ко мне. – Хочешь работу потерять? Я тебя быстро за порог выброшу. – А я здесь работаю? И что это за место? – Еще и тупая, – закатывает она глаза. – Пойдем со мной, – командует. – Но куда? – спрашиваю, а сама уже выхожу за порог. Может, там станет что-то яснее и меня выпустят наружу? Все-таки общаться с женщиной, хоть и строгой, не так жутко, как с двумя огромными мужиками. Тот длинноволосый нагнал на меня страху, надо сказать. Красивый, но страшный. У меня от него мороз по коже. Второй тоже пугает, но не так сильно… Пока я размышляю, мы с «хозяйкой» доходим до какой-то небольшой каморки с инвентарем для уборки и моющими средствами. Носатая открывает дверь и чего-то ждет. Но, не видя с моей стороны реакции, закатывает глаза. – Расторопнее надо быть. Вперед, к подвигам, начти с туалетов. И оденься уже, – еще один брезгливый взгляд на меня, – здесь есть униформа и всё необходимое для уборки. Чтобы к обеду все туалеты и нижний этаж были убраны. Верхним займутся другие девочки. Болтать с ними и отвлекаться не смей. Я узнаю. Открытие клуба в двадцать два часа. – Но… – тянусь я к ней, чтобы расспросить подробнее, однако она уже уходит, оставляя меня на пороге каморки. Значит, это клуб и я тут буду работать уборщицей? Что ж, это лучше, чем оказаться в чьей-то постели. А еще хуже было бы стать женой Михаила Измайлова по-настоящему. Так я думаю, пока не начинаю уборку. Как бы я ни искала, не нахожу перчаток. Что за напасть? Есть всё. Моющие средства, швабры, парогенератор и несколько комплектов униформы. А вот перчаток нет, и спустя несколько часов я получаю вымытые туалеты и нижний этаж и ужасно красные руки. Кожа потрескалась. Зудит. Пошла какими-то пятнами. Я что, ее сожгла?! Не зная, что делать, иду обратно к себе в комнату и, включив холодную воду, подставляю под нее ладони. Шиплю от боли, прикрывая глаза, но, к моей радости, боль потихоньку уходит, кожа остывает и уже не ноет так сильно. – Это лучше, чем быть подстилкой этого зверя, – повторяю я своему отражению, зло смахивая подступившие слезы. – Всё лучше, чем это, – шепчу как спасительную мантру. Стыдно признаться, но к работе я была совершенно не приучена. Отец с детства растил меня с надеждой на то, что сможет подороже продать. Таков уж наш мир. Мир, где главное – власть и деньги. Наверное, именно поэтому мама и ушла, решив, что смерть – это избавление. И если раньше я винила ее за такую слабость, теперь, когда мне самой пришлось пойти на такой шаг, я не могла больше злиться. Я сама стала слабой.