Глава 37

Лея

Совсем недавно я радовалась успехам Дархана, его выздоровлению. Он выглядел хорошо, держался молодцевато. Но когда он появился в палате, после всех событий, нажитый возраст резко набросился на лицо мужчины печальными складками возле губ, глубокой морщиной между бровей и землистым цветом кожи.

- Лея!

Дархан направился прямиком ко мне, почти не обращая внимания на Аслана, который все еще находился по другую сторону кровати и никуда не собирался уходить. Я чувствовала, как напряжен Аслан, как он едва сдерживается.

- Лея, как ты? С сыном все в порядке? - спросил Дархан голосом, полным дрожи и тревоги за меня.

На глаза навернулись слезы. Я смахнула их пальцами.

- Да, да, Дархан, все хорошо. Со мной все в порядке, а вы… Как вы?

- Речь сейчас идет не обо мне. Рад, что сын в порядке.

- Мой, - вставил Аслан. Его лицо было напряжено. Ноздри раздувались, а глаза потемнели. - Мой сын, - произнес раздельно.

- Поверьте, я ни на миг не забывал об этом, так же, как не забывался и помнил о причинах, по которым Лея согласилась стать моей женой.

- Фиктивный, - рыкнул Аслан. - Ваш брак ничего не значит. Абсолютно!

- Аслан. Прошу…

- И о том, что брак фиктивный мне тоже хорошо известно. Я хотел бы поговорить с Леей о другом. У меня был разговор с Маржан, - Дархан вздохнул. - В тот вечер я краем уха услышал, как она тебя упрекала и советовала сблизиться со мной по-настоящему. Я должен сказать, это недопустимо. Не буду лгать, что у меня не зародились некоторые чувства...

Кажется, я даже услышала, как кипела кровь в венах Аслана. Он, действительно, находился в полушаге от того, чтобы сорваться.

- Но так же хочу тебя заверить, Лея, что даже если бы все повернулось неправильно, такую жертву с твоей стороны я бы не принял, - чуть побледнев, добавил Дархан. - По крайней мере, я хочу верить, что удержался бы от соблазна, хоть в последнее время мне все чаще приходилось напоминать себе, что не стоит путать любовь с чувством жалости и простой благодарности.

- Нет, о жалости речь не шла. Вы не правы! - поспешила исправить я.

- Благодарность. Оставим эту тему. Я должен извиниться за Маржан. Потому что она сама не в состоянии сказать ни слова. После нашего разговора ей стало очень плохо, она слегла. Врачи говорят, она поправится со временем.

- Не могу сказать, что мне жаль, - снова вставил свою реплику Аслан.

Дархан сжал челюсти. Он тоже с трудом сдерживался, поняла я.

- О многом я не знал. Маржан слишком долгое время жила со мной и брала на себя многие решения, связанные с финансами и их распределением. У нее даже доверенность есть на право распоряжения всем, чем владею я. Мы сделали это давно, когда произошла авария, но это уже нюансы, и не стоит принимать их за попытку оправдаться и выставить себя в хорошем свете, - хрипло добавил Дархан. - Когда из Центра восстановления позвонили и пригласили пройти реабилитацию, я обрадовался, решив, что до моей заявки просто дошла очередь. Я не стану перекладывать вину за все на Маржан. Я должен был подмечать детали, но предпочел жить надеждой, а у нее самые слепые глаза. Маржан раскаялась и призналась во всем. Она запуталась, желание иметь ребенка застило глаза. Она хотела почувствовать себя причастной к материнству и решила, что маленькая ложь во благо не сделает зла. Деньги она положила на счет и потратила некоторую их часть. Я должен был видеть и замечать, но предпочел жить так, как было удобнее. Это моя вина. Я верну вам все, - быстро посмотрев на Аслана, сказал мужчина.

- Мне ни к чему. Деньги не сделают меня счастливее, чем сейчас, когда я вернул любимую женщину и сына. Себе оставьте! - огрызнулся Аслан.

- Я не прошу простить Маржан или меня. Прошу сохранить мне лишь каплю достоинства.

Я знала Дархана и понимала, как тяжело ему давался этот разговор. Его буквально трясло. Аслан молча отвернулся.

- Прошу, Аслан! - добавила я.

- Ладно, - ответил он, не поворачивая головы. - Но с одним условием. Вы видитесь с Леей в последний раз. Не ищите с ней встречи. Ни вы, ни ваша сестра. Если это произойдет, я буду зол. Очень.

Дархан кивнул молча, потом потянулся к портфелю, что лежал у него на коленях и достал из него мои альбомы.

- Был рад нашему знакомству, Лея. Кажется, это твое, - мужчина положил альбомы на тумбу возле моей кровати

- Спасибо!

- Не стоит. Я должен сказать спасибо тебе. Время, что ты находилась рядом, было одно из лучших времен в моей жизни, - тихо добавил Дархан и быстро развернулся в кресле, направившись в сторону выхода.

- Дархан, - позвала я его. - Я все же говорю вам сердечное спасибо. За все. Вы всегда останетесь моим другом. Можете сделать кое-что для меня?

Я ощутила, как Аслан напрягся еще больше, он даже двинулся вперед, нахмурил брови и сверлил взглядом затылок Дархана.

- Да, конечно, - ответил Дархан, не разворачиваясь, только повернул голову в сторону. - Все, что угодно, Лея.

- Поговорите с дочерью, помиритесь с ней. Я была бы рада узнать, что вы наладили общение.

Дверь за Дарханом закрывается, Аслан переводит дыхание. Ему стоит больших трудов выровнять ритм и дышать не так часто и коротко, как во время визита Ахмадова. Смотрю на лицо любимого мужчины, и вижу, как его взгляд прикован к альбомам, которые принес Дархан.

- В чем дело?

- Эти альбомы. Я видел… - медленно говорит Аслан. - Ты рисовала там… его. Этого мужчину.

- Да. В знак благодарности я нарисовала его первым. Мне было очень сложно первое время. Несмотря на то, что Ахмадовы хорошо ко мне отнеслись…

Аслан отпускает громкий и скептический хмык, демонстрируя все, что он об этом думает. Я смотрю на него с возмущением. Наступает его черед поинтересоваться:

- В чем дело?

Через мгновение он вдруг начинает громко смеяться, вновь пересаживается на кровать и обнимает меня, целует, зацеловывает, нежит лаской.

Я таю под градом его поцелуев и в то же время не могу понять, почему такая резкая перемена настроения произошла.

- Аслан!

Сжимаю ладонями его лицо, он смотрит на меня, не мигая, у меня начинает жечь глаза от того, что я не могу так же долго смотреть на него в ответ.

- Больше никогда, - просит он, поцеловав мои ладони. - Никогда тебе не придется прятаться. Ни под чужим обликом, ни под чужим именем. Клянусь.

- Мы не договорили, а ты начал смеяться. Я сказала что-то смешное?

- Нет, это я радуюсь, как болван, каждому твоему взгляду. Особенно тому, с которым ты хотела бы меня приструнить, посмотрев серьезно. Никто на меня так, как ты не смотрел. Никогда. Так ясно и открыто, с эмоциями. С тобой я жив как никогда прежде. Так было всегда, знай это… - произносит Аслан.

Я замираю от его признаний. Они невероятно глубокие и очень сильные. Я и не подозревала, что за его хладнокровной внешностью таится такой вулкан эмоций, каждая из которых направлена на меня.

- Я всего лишь выразила свое отношение к твоему презрительному хмыканью. Как бы то ни было, Маржан помогла мне от чистого сердца, а потом просто запуталась.

- Ты слишком добрая, Лея.

- Я хочу сохранить частичку хороших воспоминаний. Альбомы с рисунками мне дороги. Тебе не хочется ничего и слышать о Дархане, но он стал настоящим другом для меня. Одно время я и пяти минут без слез провести не могла. В особенности, когда забеременела. Стала ужасной плаксой. Он помог мне, подсказал способ. Я ему буду благодарна всегда и прошу это принять, как я приняла факт, что ты был женат, жил под другим именем, женился на мне фиктивно и ничегошеньки об этом не сказал.

- Справедливое замечание. Но умоляю, скажи, что там, в этих альбомах с рисунками есть не только Ахмадов.

- Что? Нет, разумеется, нет. Хочешь, покажу?

Аслан подает мне альбомы. Я выбираю первый из них.

- Там все… Даже предметы. Природа. Город… Люди.

Любимый мужчина еще держится напряженно, и я решаю немного подшутить над ним, говорю, опустив взгляд и перебирая страницы.

- Я рисовала всех, кто мне понравился. Например, я очень много рисовала Алмаза.

- Это еще кто? - напрягается Аслан.

- Достойнейший. Верный… С очень красивыми глазами.

По мере сказанных слов Аслан напрягается все сильнее и сильнее. Я раскрываю альбом на нужной странице:

- Вот он.

Аслан с мучительным и ревнивым видом переводит взгляд на альбом, я с трудом сдерживаю улыбку, ожидая его реакции на увиденное. Он меняется в лице за секунду, едва не подпрыгнув:

- СОБАКА?! Ты жестокая, проказница! - рыкает Аслан. - Как я тебя накажу за эту издевку… Как только дорвусь до тебя, из постели сутками вылезать не будешь!

Я откладываю альбом в сторону и тянусь к Аслану.

- Скажи еще раз.

- Что люблю? - мгновенно понимает он.

- Да.

- Люблю. До безумия.

Мы долго-долго обнимаемся, любим друг друга: не только губами и руками сплетаемся. Между нами крепкая, истинная связь, которую не разорвать ни расстоянием, ни испытаниями, и, когда Аслан рядом, когда я смотрю в его глаза и вижу уменьшенную копию себя, наша связь лишь крепнет.

Сердца в унисон бьются, а на душе тепло, светло и радостно. Тот, кого не хватало, рядом… Тот самый Единственный - часть меня, часть нас самих. Идеальное совпадение…

- Я не сказал самого главного. Я избавлю тебя от дядюшки. Уже придумал, как это сделать, - негромко говорит Аслан.

* * *

Разобраться с Умаром Джафаровым, который держал меня в страхе на протяжении стольких лет, кажется чем-то нереальным, фантастикой! Аслан много раз подробно разъяснил весь план, все его составляющие, нюансы.

Я знаю, что мне ничего не грозит, мой мужчина об этом позаботился, предусмотрел все так, что мне даже контактировать с Умаром Джафаровым не придется.

Однако неясное волнение все же присутствует. Легкая тревога не дает заснуть крепко, ворочаюсь без сна, перекатываясь с бока на бок. Мои шевеления слышит Аслан и поворачивается ко мне лицом.

- Прости, - шепчу. - Я тебя разбудила.

- Я сам почти не спал, - отвечает он таким же шепотом.

Мы шепчемся, хотя можем говорить в полный голос, находясь в спальне дома, где я уже бывала.

Из всего имущества Салмановых Аслан забрал себе только этот дом - он был подарком деда, который души не чаял в старшем внуке. В больнице я провела некоторое время на сохранении, потом меня выписали.

Теперь мы живем в доме Аслана - в том самом, куда он меня привез впервые. Стены знакомая, но обстановка изменилась. Аслан многое здесь изменил, и почти ничего не напоминает мне о прошлом - о моей поспешности, недоверии и ошибках.

Стены об этом скромно умалчивают, но я до сих пор помню и не хочу забывать этот горький урок, когда один поспешный вывод, подкрепленный обидой и нежеланием выслушать любимого, привел к горькой и длительной разлуке.

Тем более, я до сих пор храню пустой кошелек, который с насмешкой швырнула в пыль Наира. Бывшая супруга Аслана, сама того не желая, преподнесла мне один из самых нужных уроков: нельзя быть доверчивой, как слепой котенок, нужно следовать своим интересам.

Сейчас Наира - жена младшего брата Аслана. Об этом я узнала не сразу, Аслан рассказал позднее. Наира решила перебрать всех мужчин семейства Салмановых и лечь под каждого из них, лишь бы сохранить достаток и статус, а также бизнес…

Для Алима и Наиры это имеет большое значение, но Аслан - другой совершенно. Он от всего семейного богатства отказался, но все равно остался состоятельным человеком, потому что всегда имел запасной вариант.

Я им восхищаюсь безмерно. Выдержанный, последовательный, смелый… Настоящий мужчина. Мой мужчина, что еще важнее всего. Мы так счастливы вместе, ожидаем скорую свадьбу, к которой ведутся приготовления. Есть только один нюанс - поставить точку в истории с Умаром Джафаровым и закрыть доступ змеям к нашему семейному гнездышку.

Я стану женой Аслана, а значит Наира, которая теперь жена его младшего брата, будет считаться родственницей, частью семьи. Не хочу идти на поводу у глупых традиций быть приветливыми со всеми, о чем прямо заявляю Аслану. Не хочу видеть эту гадину вблизи километра от нашего дома!

Аслан соглашается, поддерживая меня в этом решении, и за спиной словно появляются крылья. Он больше не зовет меня взбалмошной, упрямой девчонкой, принимает, какой есть, и даже любуется мной в моменты, когда я, бывает, не всегда с ним согласна.

Я принимаю его целиком, и он - меня.

- Ты не спишь, Лея. Что такое?

- Тревожусь. Мне страшно, - говорю едва слышно.

- Последняя ночь. Скоро кошмары растают.

- Мне не снятся кошмары, - заявляю я.

- У тебя случаются плохие сны, ты жмешься ко мне доверчиво и трясешься, как трусливый зайчонок. Я рад, что ты их не помнишь под утро, но зато каждое из таких мгновений хорошо помню я, и скоро причины не станет. Совсем… - обещает Аслан.

Я забираюсь пальцами на его шею, целую в губы, которые охотно встречают мои. Он крепко обнимает меня за талию, оплетает ладонями стан и, ожидаемо быстро, голодно перебирается на грудь, бедра, развилку между ног, лаская. Сходим с ума от желания, дуреем от запахов…

Но запрет на близость еще не снят врачом. Поскорее бы… Я хочу принять Аслана целиком, дрожу от желания.

- Скоро?

- Может быть, поторопить врача с этим? - спрашиваю, изнывая от страсти.

- Не смей торопить. Пусть решение будет взвешенным и правильным, своевременным, - успокаивает меня Аслан.

Но я чувствую, как это решение дается ему с трудом и решаюсь приласкать его сама. Тело Аслана дрожит, бедра напрягаются от моих движений.

- Лея…

Аслан притягивает меня для поцелуя, я двигаю рукой смелее и смелее, когда наши языки сплетаются, тела притягиваются ближе, и между поцелуев вырываются протяжные стоны.

Чувствую, что он близок… Ему очень хочется, и внезапно решаюсь на большее. Первой разрываю поцелуй.

- Лея? Лея? - зовет меня Аслан.

У него затуманенный взгляд, который проясняется на миг от вспышки понимания, что я хочу сделать, а потом затягивается мороком и туманом похоти, мужского желания.

- Сделай это, - просит он, опустив тяжелую ладонь на мой затылок. - Если хочешь.

Хочу ли я? Иного варианта не вижу, не представляю, как можно удержаться. Я хочу его. Всего… Хочу почувствовать, как он меня любит и как сильно хочет.

Наш секс в прошлом был таким ярким, чувственным, жарким. Мне постоянно хотелось еще и еще. Эти воспоминания будоражили меня в разлуке, наполняли сны эротичными образами, а потом я просыпалась с четким пониманием, что Аслан пробудил во мне чувственность, а в разлуке с ним от нее осталась лишь тень, как и от меня самой, без него.

Но сейчас эти чувства, желания, чувственный голод пробуждаются.

Желанием наливается каждая клеточка моего тела. Воздушная тонкая сорочка липнет к спине и к налитой груди.Низ живота оживает, по нему волны проносятся рябью.

Это сумасшествие. Быстрый, четкий ритм наших движений раскачивает комнату и целый мир в чувственном танце, правила которого известны только нам двоим.

У моего любимого теплый, приятный вкус и запах. Я так люблю его, что он кажется мне весь - совершенным, идеальным… Самый-самый!

Я замираю, но приходится выпустить его. Руки трясутся, ноги в коленях тоже дрожат после пережитого. Аслан укладывает меня поверх себя, целует долго-долго и нежно, сплетая наши языки, смешивая вкусы и ритм дыханий.

- Я тебе задолжал, проказница. Я так много тебе задолжал. Всю жизнь буду расплачиваться.