Глава 3

Бабаев лишь на секунду опустил взгляд на мой несчастный букет. Не понимаю, как так получилось. Метила в одну сторону, а он полетел в другую. Повисла мимолетная неловкая пауза. Этот свадебный букет специально для меня собирал один мамин очень хороший друг-флорист. Настоящее маленькое произведение искусства, которое теперь валялось у ног Бабая. Будто поверженный противник перед победителем.

На миг я подумала, что он поднимет его, но нет. Борис Аристархович безразлично перешагнул цветы и ответил на телефонный звонок. Взгляд светло-голубых глаз сосредоточился на дне бокала с виски.

— Ну ничего страшного, — пришла на подмогу мама и спешно подняла букет. — Значит, в этом году больше никто не выйдет замуж. Зато будет следующий.

Я в маминых словах вдруг уловила какую-то зловещую пророческую нотку. По спине пробежались неприятные колючие мурашки. Это всё последствия стресса. Последняя неделя выдалась особенно тревожной. Финальные приготовления, примерки. Папа над всем трясся, потому что не привык делать всё спустя рукава.

— Всё хорошо? — Серёжа уже был тут как тут.

Он с детства отличался повышенной самостоятельностью и ответственностью. Никогда не проигнорирует, если человеку плохо. Всегда поможет.

— Как ты думаешь, — осторожно начала я, наблюдая за тем, как девочки и мамины подруги потянулись за новой порцией шаманского, — мы правильно поступили, поженившись?

Мы с Серёжей на эту тему почти никогда не разговаривали. Ну а весь последний год он вообще в Берлине прожил. Не в мессенджере же обсуждать такие важные вопросы.

— Время покажет. Во всяком случае наши дети ни в чем не станут нуждаться. И вся прибыль останется в границах наших семей. Никого лишнего или случайного. Это удобно и выгодно, — Серёжка спрятал руки в карманах своих черных немного зауженных к низу брюк.

— Удобно и выгодно, — повторила я, впечатывая в свою память и сознание эти два слова.

— Злата, ты же знаешь, что я тебе никогда ни в чем не лгал.

Я кивнула, подтверждая слова Серёжи. Да, он действительно всегда был честен со мной.

— Ты дорогой для меня человек. Я никогда ни себе, ни кому-либо еще не позволю тебя обидеть. Но… Но другой любви, кроме дружеской, я дать тебе не смогу. И знаю, что ты тоже этого сделать не сможешь по отношению ко мне.

Я снова кивнула.

— Но всё будет хорошо. Серьезные проблемы мы будем решать вместе. Я никогда не унижу тебя и не выставлю на всеобщее посмешище. Ты можешь мне верить.

— Я верю тебе, Серёж. Всегда и во всём верила.

Он приобнял меня за талию. Странно, мне должно было стать грустно. Но никакой грусти я не испытала. Даже наоборот — стало как-то легче. Серёжка был прав — посторонних в нашей семье быть не могло. Никто не допустил бы этого. Поэтому всё не так уж и плохо. Лучше пусть и без любви жить, зато в согласии. В Серёжке, как в партнёре, я была полностью уверена. Отец его замечательно воспитал.

— Я отойду, хорошо? Нужно поправить макияж.

— Конечно. Я буду с ребятами, — Серёжка улыбнулся и отпустил меня.

Пробираясь вдоль дорожки к дому, я несколько раз остановилась, чтобы переговорить с гостями и поблагодарить за поздравления.

— Еще вчера ты была такой маленькой, — тётя Оксана, мамина давняя коллега и подруга, приобняла меня. — А сегодня такая замечательная и красивая невеста. Вы с Серёжей прекрасно вместе смотритесь. Я искренне желаю вам счастья.

— Спасибо, тёть Оксан, — я тепло улыбнулась женщине и обняла ее.

В голове снова мелькнула жалящая мысль необъяснимой фатальности. Будто я прощаюсь. Не только с тётей Оксаной или остальными гостями, а в целом с этим отрезком своей жизни.

«Стресс, — мысленно уговаривала я себя. — Это просто стресс. Завтра всё станет, как прежде. Лишь с одной поправкой — моя жизнь будет плотно связана с жизнью Серёжи».

Краем глаза я заметила небольшое оживление на другой дорожке, что вела в сторону подземного гаража. Я видела папу и нашего начальника охраны. Мой взгляд скользнул по гостям, словно я выискивала кого-то определённого. Бабаева нигде не было видно. Уехал? Нет. Один из его телохранителей был всё еще здесь.

В душе взвилась совершенно новая форма то ли паники, то ли страха. Она кругами расходилась по моему сознанию, словно в озеро кто-то запустил большой тяжелый камень.

Кивнув тёте Оксане, я продолжила свой путь к дому. Поправлю макияж и заодно сменю платье, потому что в этом всё-таки жарковато. Не зря мама настояла прикупить еще и коктейльные вариант свадебного наряда.

Покинув приделы обширного заднего двора, я уже видела приоткрытые двери, ведущие на первый этаж. Вечернее бархатное небо уже заблестело холодными крошечными огоньками звезд. Зайдя в дом, я вдруг услышала оглушительный хлопок на улице.

К завершению вечера должен был быть салют, но не рано ли для его запуска? Я обернулась, чтобы выглянуть на улицу, но не успела. В холле вдруг погас свет и меня кто-то сильно и больно схватил сзади. Рот закрыла большая твердая ладонь. Я часто задышала, готовясь закричать.

— Ни единого звука, — услышала я возле уха спокойный предостерегающий шепот.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто это был. Бабай. Его чистый бас ни с каким другим не спутаешь. Мужчина опустил ладонь мне на живот и больно надавил, молча призывая пятиться за ним. Я послушно выполнила молчаливый приказ, не понимая, враг мне этот человек или всё же друг.

Снова послышались странные хлопки. Только это были уже не хлопки, а настоящие выстрелы. Меня бросило в жар. Я тяжело задышала.

— Слушайся меня, — кратко приказал Бабай и медленно отнял руку от моего рта.

Я стояла ни живая, ни мертвая.

— Гриша говорил мне, что у вас здесь есть туннель. Где?

Я плохо понимала, чего именно от меня хотел Бабай. Я лишь слышала выстрелы, а за ними волну человеческих криков.

— Ответ, — сухо потребовал Бабай и впившись пальцами в мои плечи, прижался губами к уху. — Быстро.

— Нужно на нулевой этаж, — прошептала я, не чувствуя собственных конечностей.

— Уходим, — мужчина крепко схватил меня за руку и потащил за собой.

— Что? Куда? Что происходит? Там же Серёжа и мои родители! — кровь резко и больно застучала в висках. Тяжелые удары сердца невыносимой пульсацией заколотились где-то под корнем языка.

Бабай проигнорировал мои слова, стремительно уводя меня к небольшой лестнице, уходящий на нулевой этаж. Я не верила в происходящее. Возникло какое-то нелогичное и настойчивое отрицание.

— Это какой-то дурацкий свадебный конкурс, связанный с похищением невесты? — я нервно хихикнула.

— Никаких конкурсов, — снова сухо ответил Бабай, продолжая уводить меня всё глубже в дом.

Крики продолжали усиливаться, а когда в гостиной разбилось огромное окно, я наконец-то поняла, что всё это не шутки.

— Постойте! — панически вскрикнула я. — Там моя семья! Я без них никуда не пойду! Подождите!

Бабай совершенно меня не слушал. Его стальная хватка не оставляла мне никаких шансов. Мы скрылись на лестнице, но я всё равно продолжала упираться.

— Там мои родные! — снова вскрикнула я.

— Заткнись, — Бабай резко обернулся и наградил меня острым и тяжелым взглядом. — Иначе сдохнешь здесь. Вывернут наизнанку, раздробят все кости и под конец пустят пулю в лоб.

Мы спустились на нулевой этаж. В крошечном оконце, что было почти вровень с землей, я увидела лишь несколько пар ног, обутых в простые черные ботинки.

Меня начала колотить крупная нервная дрожь. По щекам заструились слёзы. Снова звучали выстрелы. И каждый раз, когда я их слышала, внутри что-то больно обрывалось.

— Я должна быть там! — больно вывернув руку, я всё-таки избавилась от крепкой хватки и ринулась обратно к выходу.

Бабай оказался проворней и быстрей. Его огромная широкая ладонь прижалась к металлической двери, ведущей наверх.

— Нет, — мужчина буквально впечатал меня в эту чертову дверь. — Ты идешь со мной, — он резко схватил мою фату и сорвал ее.

Стало невыносимо больно, потому что мне явно вырвали клок волос. Грудную клетку распирали неконтролируемые рыдания.

— Это тебе уже не понадобится, — Бабай бросил фату на пол и подхватил меня, как пушинку.

Хотя я бы не сказала, что пятьдесят пять килограммов это пух. Я снова попыталась высвободиться, но на этот раз со мной никто не собирался церемониться. Мы вошли в подземный туннель. Он здесь уже был, когда отец покупал этот дом.

Зажегся тусклый желтый свет. Сработал датчик движения. Бабай быстро шагал вперед и казалось, что я, повисшая на его плече, никак не затрудняю движения.

Туннель начал понемногу уходить вверх. Бабай поставил меня на землю.

— Вперед, — приказал он.

Я стояла перед этим мужчиной, и вся дрожала от страха, паники и рыданий.

— Моя семья, — еле выдавила я из себя.

— Они выберутся, — Бабай немигающим взглядом смотрел на меня. — Развернулась и пошла вперед.

Вытерев тыльной стороной ладони слёзы, я развернулась и всё-таки заставила себя идти вперед. Стук каблуков зловещим эхом разносился в моей голове. Сотни вопросов, как какое-то страшное воспаление, кружились в моем мозгу. Но я была на таком адреналине, что практически не владела собой.

Может, мама, папа и Серёжа будут ждать нас на выходе из подземного перехода? А как же остальные? Я слышала крики. Чувствуя, что я снова начинаю впадать в истерику, я больно-больно закусила нижнюю губу, ощущая остатки помады на языке.

Спокойствие Бабая било прямо в спину. Исполосовало мне обе лопатки. Никаких лишних эмоций. Про панику я вообще молчу. Он просто широким уверенным шагом следовал за мной. Мне было очень страшно, но я вбила себе в голову, что вот-вот выберусь наружу и увижу свою семью. Да, так всё и будет.

Папа ведь что-то обсуждал с нашим начальником охраны. Вероятно, уже было известно про нападение. Когда я была маленькая мы с мамой вынуждены были уехать на месяц в Европу, потому что у папы возникли какие-то очень серьезные проблемы на работе. В целях безопасности он нас и вывез подальше от всех этих событий. И вот спустя столько лет, я оказалась в почти похожей ситуации. Только в этот раз всё было куда сложнее и страшнее.

Мы продолжали идти вперед. Выход из туннеля был уже за пределами территории дома. Я мысленно пыталась прикинуть, сколько родителям понадобится времени, чтобы добраться к нам. Они должны прийти раньше, потому что я наше с Бабаем продвижение существенно замедлила своей истерикой.

Мое свадебное платье тихо шелестело. На макушке чуть пекло болью из-за сорванной фаты.

Наконец-то показалась заветная дверь, ведущая на улицу.

— Стой, — приказал Бабай и протиснулся к двери.

Туннель был узким и на подъеме потолок почти упирался в голову. Железные двери скрипнули, и я почувствовала свежий вечерний воздух. Бабай вышел первым, затем махнул мне рукой. Я быстро выбралась наружу, но никого не увидела. Шумела листва на деревьях и кустах. Где-то ухала сова. Туннель выходил в небольшой лесок, что возвышался неподалеку от нашего загородного дома.

Снова звучали выстрелы. Но уже одинокие и редкие. Всё в груди сжалось. Я обернулась. В доме не было света. На территории — тоже. Бабай напряженно всматривался вперед. Вдруг яркими язычками в ночное небо взмыли наши праздничные фейерверки. Оглушительно выстреливая всеми возможными цветами, они на несколько секунд освещали мой дом и… тела, валявшиеся по всей примыкающей территории.

Вспышка — тело, вспышка — тело, вспышка — какие-то люди с автоматами наперевес. Снова и снова. Вспышка, вспышка, вспышка. К горлу тугим комком подкатила тошнота, и меня вывернуло всем, что я успела съесть за этот вечер.

Это неправда. Такое не могло быть правдой. Согнувшись по полам, я чувствовала капельки пота на шее и на висках. Желудок продолжал судорожно сокращаться, но выходить наружу уже было нечему. Меня начало так трясти, что я едва не упала — ноги почти перестали держать.

Бабай резко и больно схватил меня под локоть, не позволив упасть. Я не могла ничего сказать, язык словно онемел и распух.

— Координаты у тебя, — тихим сухим тоном обратился Бабай, заговорив с кем-то по телефону. — Без лишнего шума. Да. Похоже, всех подчистую. Свяжись с Валом. Здесь только я и дочка Гончарова. Жду.

Тяжело дыша, я медленно выпрямилась, чувствуя, что у меня сейчас взорвётся голова. Но мне надо было сделать над собой усилие, чтобы задать один-единственный вопрос, который не нуждался в ответе. Всё уже и так было понятно, но я не верила. Упрямо не верила.

— Мама… Папа… Что с ними? — Прошептала я, видя, как перед глазами закачался тёмный угрожающий силуэт дома.

— Убиты, — прямо ответил Бабай, не щадя меня. — Они все убиты.

Я издала странный протяжный звук, похожий на стон, а затем резко замолчала, потому что глаза заволокла тьма.