Глава 21

Утро выдалось неожиданно пасмурным. Я долгое время просто пролежала в кровати, рассматривая высокий кремовый потолок. Всё было как прежде и в то же время совершенно иначе. Между ног немного саднило, но существенного дискомфорта не доставляло.

Перебирая в мыслях картины сегодняшней ночи, я снова и снова возвращалась к своему непоколебимому утверждению, что всё сделала правильно. Никаких сожалений или страхов. На душе было спокойно. Это мне передалось спокойствие Бабая. Спокойствие с привкусом цитруса.

Приняв себя новую и обосновавшуюся под мощным крылом Бориса, я поднялась с постели. Пусть день был непогожим, я всё равно собралась и с мыслями, и силами встречать его. На кухне меня ожидал небольшой сюрприз. Бабай сидел за столом и неторопливо пил кофе. Как всегда, одетый во всё черное и с отсутствием каких-либо ярких акцентов. Я невольно начала проникаться стилем его одежды. Не потому, что хотела угодить или всем продемонстрировать, что отныне в одной команде с Борисом. Просто черный теперь был мне ближе. Я внезапно рассмотрела в нем скрытую силу. Потенциал. Черный — отсутствие света. Он поглотил этот свет, а для подобного манёвра нужно очень много мощности.

— Доброе утро, — поздоровалась я и прошла на кухню.

— Доброе, — ответила Лариса, как всегда, суетясь у плиты.

Борис лишь кивнул мне и сделал глоток кофе.

Я была жутко голодная. Хотелось съесть всего, да побольше. Сегодняшняя ночь неожиданно вымотала меня, проверила на прочность. Но я всё равно ощущала необычную бодрость. Лариса быстро и профессионально организовала мне вкуснейший завтрак.

— У нас есть двадцать минут, — вдруг спокойным тоном заявил Бабай, наблюдая за тем, как я торопливо поглощала салат с курицей.

— Почему? — непонимающе спросила я, взглянув на Бориса.

— Потом выезжаем, — он допил кофе.

Я хотела задать следующий логичный вопрос «Куда?», но остановила себя. Узнаю обо всём уже на месте. Если едем, значит, так нужно. Поэтому свой завтрак я уничтожила быстрей, чем планировала.

— Лариса, спасибо. Всё было очень вкусно, — поблагодарила я домработницу и убежала собираться.

Заставлять ждать Бориса совсем не хотелось. Быстро надев бежевые бриджи и обычную белую блузку, я мысленно сделала пометку, что нужно будет перебрать гардероб. А потом внести в него минимализм.

Еще не привыкнув к своим укороченным волосам, я по привычке хотела завязать их в узел на затылке. Затем в конечном итоге просто наспех уложила их. Из-за резких движений чуть-чуть ныло внизу живота. Можно было воспользоваться обезболивающим, но я твёрдо отказалась. И так уже в свое время препаратами напичкала организм под завязку.

Схватив телефон, я покинула приделы спальни и спустилась в гостиную. Бабай стоял у окна, сложив руки за спиной и удерживая чехол с очками. Задумчивый взгляд был сосредоточен на какой-то точке, что явно находилась очень далеко отсюда.

— Готова? — спросил Борис, медленно повернув голову в мою сторону.

Я положительно кивнула.

Он ничего не ответил, лишь надел очки и направился в сторону выхода. В отличие от Вала, который предпочитал передвигаться быстро, но без лишней суеты, Бабай шел размеренным шагом. Твёрдым, широким, но неторопливым. Я быстро подстроилась под него.

На улице нас уже ожидал Дмитрий. Вместо красавца-Кадиллака, был современный седан премиум-класса. Я мысленно определила, что у нас запланирован какой-то важный визит, после которого Бабай уедет по своим делам. Ведь в противном случае, он бы воспользовался своей личной машиной.

В салоне было прохладно и пахло свежестью. Борис, не снимая очков, занял место рядом со мной. Дождавшись молчаливого кивка головы, Дмитрий завёл двигатель. Бабай расслабленно откинулся на мягкую кожаную спинку сидения и прижался затылком к подголовнику. Абсолютное спокойствие. Причем такое заразительное и правильное, что хотелось закутаться в него, как в тёплое одеяло.

И всё же каким Борис может быть разным. Днем — бесшумный, неторопливый, а ночью — жадный и горячий. День словно высасывал из него все силы, в то время как ночь, наделяла ими, вдохновляла. Я вдруг снова вспомнила о том, что произошло между нами. Показалось, словно я заново ощутила все откровенные прикосновения Бабая.

Тоже откинувшись на спинку, я прикрыла глаза, терпеливо ожидая, куда же нас должен привести Дмитрий. Путь был неблизким. Чтобы не уснуть, я решила прошерстить в интернете список вакансий. Хотелось понимать катастрофичность своего безработного положения. Да, у меня остались кое-какие сбережения от родителей, который выбил Борис. Но я же не смогу вечно сидеть ровно на своей пятой точке и просто транжирить их.

— Не дёргайся по этому поводу, — вдруг посоветовал Бабай. — Не надо ничего искать. У Стаса Катя работает в PR-агентстве. Она там всем заправляет и найдет для тебя вакансию.

— Она ведь подруга Дины.

— Катя сама по себе. Что у тебя там? Журналистика? Ничего страшного, Катя тебя натаскает.

— Не хочу по знакомству. Чтобы никто не думал, будто я сама ничего не могу.

— Злата, поверь мне, если ты проштрафишься или окажешься необучаемой, Катя щадить тебя не станет. Удерживать тоже. Я просто упростил тебе задачу поиска, чтобы не тратить время впустую. Не понравится, всегда сможешь найти что-то другое. Для старта этого будет вполне достаточно.

Пусть я и не видела глаз Бабая из-за тёмных стекол очков, всё равно была уверена, что он неотрывно смотрел на меня.

— Хорошо. Если Катя не будет возражать.

— Стас говорил, что ей требуются сотрудники.

Я не спешила раньше времени делать выводы. Всё-таки в универе я PR изучала поверхностно. Был дополнительный курс на полгода. Но если Катя всё же возьмет меня, я постараюсь ее не подвести и обучиться всему, что будет необходимо.

Машина вдруг плавно остановилась. Я посмотрела в окно и едва не задохнулась от внезапно возникшего прилива эмоций. Мы приехали на кладбище. Весь паззл тут же сложился у меня в голове. Я без лишних разъяснений догадалась, зачем мы здесь.

Борис снял очки, спрятал их в футляр и выразительно посмотрел на меня, как бы пытаясь повнимательней изучить мои эмоции. Горло мгновенно сдавило. Дмитрий уже хотел выйти из машины, но Бабай его остановил:

— Оставайся здесь. Мы сами, — он достал зонт, что лежал за нашими сидениями и вышел на улицу.

Я тоже поспешила выйти. Над кладбищем сгустились тучи. Борис смерил меня еще одним изучающим взглядом, затем молча предложил свой локоть. Я так же молча приняла его, мысленно представляя себе, как укрываюсь под мощным крылом Бабая.

Сердце стучало так быстро, так больно и тяжело. Казалось, что оно прижало лёгкие к ребрам, не давая мне нормально дышать. Если бы Борис сразу сказал, куда мы едем, существовал риск, что я откажусь. Потому что всё внутри поутихло, и я банально испугалась бы. Эмоции не позволили бы поставить финальную точку.

— Не нужно будет сюда постоянно приезжать, — тихим спокойным голосом произнес Бабай. — Раз уж взяла курс в будущее, оставь всё прошлое. Попрощайся, чтобы навсегда закрыть этот гештальт.

Я только кивнула, потому что сказать хоть слово сейчас физически никак не могла. А когда увидела могилы родителей в мыслях возникла застывшая пустота. Слёзы неконтролируемо заструились по щекам, собираясь на подбородке и срываясь на светлую ткань блузки.

Бабай не отошел в сторону, остался стоять рядом со мной. Его присутствие помогало и не позволяло уйти с головой в эмоции. Я ни разу не всхлипнула. Просто беззвучно плакала, принимая реальность такой, какая она есть. Без прикрас и жалости. Это было слишком больно, чтобы вот так сразу взять себя в руки и надеть маску тотального спокойствия.

Я вспомнила Прокурора. Он за всё поплатится. «Когда наступит момент, каждый расплатится за содеянное». Кажется, именно так сказал мне Борис. Я буду ждать этого момента. Терпеливо. Холоднокровно. Буду строить свою жизнь и жить всем на зло.

Вдруг начал накрапывать мелкий дождь. Послышался далёкий приглушенный рокот грома. Бабай открыл зонт, скрывая нас под его широким чёрным куполом. Я стёрла с лица слёзы. Борис не давил на меня, не успокаивал и не подгонял. И за это я ему была бесконечно благодарна.

Выровняв дыхание, я в последний раз посмотрела на могилы, затем глубоко вздохнула и произнесла:

— Можем идти.

Бабай кивнул. Мы направились обратно к машине.

— Спасибо. Мне это нужно было.

— Я знаю.

Дождавшись, когда мы тронемся с места, я провела кладбище прощальным взглядом и направилась в свою новую жизнь.

***

Несколько месяцев спустя…

Вал выбросил бычок в урну, глянул на свой припаркованный мотоцикл и поспешил подняться по ступенькам, что вели в офис Прокурора. Мутило лишь от одной мысли, что нужно встретиться с этим типом. Валу совершенно не был близок взрывной темперамент Германна. К тому же этот ублюдок несколько раз пытался прикончить его брата, что лишь усугубляло ситуацию. Вал не умел лицемерить. Но работа обязывала.

Германн сидел у себя в кабинете и вальяжно раскуривал дорогущую сигару. Всю эту мишуру Вал мысленно называл «вонючими понтами».

— Бабаевский пресс-секретарь пожаловал, — Прокурор издевательски хохотнул и убрал со стола ноги. — Время идет, Валерчик, а ты всё послушной собакой возле ног братца вьешься. Не надоело?

Вал никогда не мог похвастаться железной выдержкой, которой обладал его старший брат. Кулаки часто чесались, чтобы врезать кому надо в челюсть. Врезать так, чтобы услышать хруст костей. Своих или чужих — неважно. Это определенно помогло бы выпустить пар.

— У Бори нет ни желания, ни времени разговаривать с тобой, — Вал намерено не собирался садиться. Застыл на пороге, скрестил руки на груди и небрежно прижался плечом к дверному косяку. — У меня, собственно, тоже.

— Ты язык свой прикуси, сопляк недоношенный, — резкие черты лица Германна заострились еще больше. Улыбка превратилась в оскал. — Братец твой откинулся, вот пусть и сидит, не рыпается. Яйца поджал, поэтому мне на глаза и не попадается. Так что про нехватку времени заливай какому-нибудь другому лоху.

Довольно резкие высказывания Прокурора никак не гармонировали с его грамотно подобранным образом. Пусть Германн и был старше, но Вал всегда воспринимал его разбалованным и наглухо отбитым ребенком, которому в этом городе позволено всё.

— Я не привык долгом языком чесать. Поэтому заткни себя и Бабая заодно. Тогда всем будет комфортно жить в нашем большом и славном городе, — Прокурор по привычке пригладил ладонью свои волосы на виске и отложил сигару в пепельницу.

— Мы заберем свое, а на большее никто претендовать не станет, — Вал мысленно считал до десяти, чтобы угомонить свой взрывной темперамент.

Всё же Борис безоговорочно доверял своему младшему брату. Вал прекрасно знал об этом, и не хотел подводить его. Встреча с Прокурором для Вала была не больше, чем проверка. Проверка своей выдержки. Почти целый экзамен. Годовой. И только от Вала зависело, сдаст он его или нет.

— Слушай сюда, ушлепок, — Прокурор встал и упер ладони в крышку стола. В серо-голубых глазах вспыхнуло раздражение напополам с ненавистью. — Этот город — мой. Всё, что есть в нем, принадлежит мне. Ни ты, ни твой ублюдочный братец ничего не поимеете. Я вас нахер перестреляю и выпотрошу, как свиней, если до вас по нормальному не доходит! Или, может, тебя по частям Бабаю уже сейчас начать отправлять? — Германн шумно дышал, почти рычал. — Что молчишь, сука? Пошел отсюда! Попробуете дёрнуться — удавлю! — он резко прижал указательный и средний палец к кадыку.

Вал даже не надеялся, что с этим психованным может получиться иной разговор. Германн прекрасно знал о своей вседозволенности, поэтому и не видел никакого смысла сдерживать себя и свои эмоции.

Развернувшись на пятках, Вал просто молча покинул офис. По дороге набрал брата.

— Да?

— Ему бы на успокоительное сесть, — с усмешкой заявил Вал.

— Время идет, а что-то остается неизменным, — без каких-либо определённых эмоций отметил Борис.

— Пока батя его жив был, он еще себя сдерживал. Теперь полностью уверовал, что правит здесь единолично.

— Пусть верит. Вера — вещь сильная.

— Как по мне, я потратил время впустую.

— Ошибаешься. Мы избавили Прокурора от иллюзии, что станем жаться в стороне.

— Разве это так важно?

— Принципиально. Дел мы общих всё равно не сможем вести. Кланяться перед ним я не планирую. Заберу ровно столько, сколько принадлежит нам.

— Он не хочет делиться, Борь.

— Спрашивать не стану. Отбой.