Полина

Она ехала домой и боялась заснуть за рулем. Часы показывали половину первого, Полина чувствовала только усталость, забыв даже, что с утра ничего не ела и держалась только на бесконечном кофе, от которого начал болеть желудок. Но есть не хотелось — хотелось в душ и спать.

Во дворе ожидаемо не оказалось свободного места, пришлось снова открывать шлагбаум, выезжать на дорогу и бросать машину в «кармане» у цветочного магазина, работавшего круглосуточно. За его большими окнами в лучах подсветки красовались розы, хризантемы, гвоздики, большие букеты, упакованные в цветную бумагу, и Полина вдруг вспомнила, как в детстве они с сестрой и отцом ездили в оранжерею на другом конце города, чтобы купить маме цветы к празднику или ко дню рождения. Оранжерея располагалась в очень старом здании из красного кирпича, сводчатый потолок был стеклянным, и зимой сквозь выпавший снег, если его не успевали счистить, внутрь помещения еле пробивались солнечные лучи.

Полина помнила прохладный воздух, наполненный ароматом роз — мама очень любила их, и папа всегда выбирал те, что стояли подолгу. Ну, и мама, конечно, умела за ними ухаживать, часто меняла воду, опускала цветы на ночь в наполненную ванну, разговаривала с ними, и розы словно платили ей за это довольно долгой для срезанных цветов жизнью.

Повинуясь какому-то порыву, Полина вошла в магазин и замерла среди высоких белых ваз, полных цветов. Из-за столика в углу тут же поднялась женщина в теплой форменной куртке с логотипом магазина на груди:

— Доброй ночи. Вам помочь подобрать что-то?

— Мне пять роз, — сказала Полина, облюбовав крупные кремовые в самой дальней вазе. — Вот те, пожалуйста. — Она показала нужные, и продавец ловко выдернула из гущи пять больших полураспустившихся роз.

— Упаковать?

— Нет… не нужно, спасибо. Сколько я должна? — Полина полезла в сумку за кошельком.

Расплатившись, она прижала букет к груди и вышла из магазина, на ходу вбирая в легкие тонкий запах, как будто хотела вытеснить с его помощью и воспоминания о сегодняшнем дне, и мысли о предстоящей работе, которой, как она поняла, теперь будет больше, чем ей бы хотелось.

В квартире было темно и тихо, дети давно спали, и, похоже, Лев тоже лег. Но, едва Полина разделась и сбросила ботинки, как муж возник в коридоре:

— Приехала? Я уж думал, что заночуешь.

— А ты чего не спишь? — сунув ноги в тапочки и беря с обувницы цветы, спросила Полина.

— Да уже совсем собрался ложиться, в окно выглянул — смотрю, ты приехала. Ну, думаю, чаю тогда попьем вместе, — улыбнулся Лев. — По какому поводу букет? — кивнул он на розы в ее руках.

— Накрыло воспоминаниями, — коротко отозвалась Полина.

— Намек на то, что я давно тебе цветов не дарил?

— Лёва, ну при чем тут… а хотя и это тоже. Так захотелось запаха роз в квартире, не смогла удержаться.

— Давай я поставлю, а ты пока руки мой, переодевайся и иди в кухню, — распорядился муж, забирая у нее цветы.

С наслаждением постояв под теплыми струями душа, Полина намотала на мокрые волосы полотенце, завернулась в длинный банный халат и, открыв дверь ванной, сразу уловила запах котлет, которые Лев готовил не хуже, чем шеф-повар в ресторане. Запах напомнил, что ела она в последний раз рано утром, в кабинете с Двигуновым, да и едой-то в полном смысле этого слова пирожок с джемом и большой стакан кофе назвать было нельзя.

— Лёва, ты волшебник, — с чувством объявила Полина, усаживаясь за стол и беря вилку. — Есть на ночь, конечно, вредно, но удержаться невозможно.

— Ты не разговаривай, а ешь, — добродушно усмехнулся муж, садясь напротив и придвигая к себе большую кружку с чаем. — Опять, конечно, кроме кофе, ничего за весь день? — Она молча кивнула, чтобы не говорить с набитым ртом, и Лев вздохнул: — Так никакого здоровья не напасешься. Как ты вообще что-то соображаешь на голодный желудок, не могу понять?

— Плохо, Лёва, соображаю, — призналась Полина. — Сегодня вон не на ту тетку поставила, пропустила мимо ушей кое-какие показания.

— Взяли, значит? — оживился Лев.

— Да. Сашку Якутова ранили при задержании, в плечо навылет. И одного из подозреваемых в глаз. Задергают майора теперь, полечиться спокойно не дадут.

— Ну, не впервой, отпишется.

— Да, это еще хорошо, что не насмерть. Только в больнице обнадеживающих прогнозов не дали, сказали — состояние тяжелое. Если сейчас родня адвоката наймет потолковее — Якутова затаскают по допросам.

— А вообще выяснили, кто они и что? — перекидывая ногу на ногу, спросил Лев.

— Пока только в общих чертах. Я успела допросить только парня молодого и одну из женщин, но не очень продвинулась, если честно. Завтра возьмусь за мужчин. — Полина отодвинула пустую тарелку.

— Не хочу тебя расстраивать, но завтра воскресенье.

— Ах да… совсем счет дням потеряла. Ну, тогда в понедельник — если больше ничего не произойдет.

Муж укоризненно посмотрел на нее:

— А ты накаркай, накаркай…

— Сама не хочу, поспала бы лучше подольше, но ты ведь понимаешь… не от нас зависит.

— Ты чай-то будешь? — спросил Лев. — Или спать пойдем, вон носом клюешь уже?

— Ты меня сегодня исключительно с пернатыми ассоциируешь? — улыбнулась она. — Чай буду, у нас же вроде с утра пряники были?

— С утра были, — кивнул муж, вставая, чтобы налить ей чай. — А к вечеру Иван Львович затребовали молока со сладеньким. Сама понимаешь. — Лев развел руками.

— Да там же коробка была! — ахнула Полина, дотягиваясь до шкафчика над столом и шаря по полке.

— В той коробке было ровно три штуки, вот сын их на всех и разделил. Что? И не смотри на меня так, надо чаще дома бывать, тогда и без пряников не останешься.

И вроде бы сказано это было в шутку, и выражение лица мужа не изменилось, но Полина почему-то почувствовала укол, как будто Лев попытался этой вполне невинной фразой донести до нее свое недовольство.