Полина

Фельдшер Дарья Васина оказалась полной, коротко стриженной женщиной лет сорока пяти или чуть больше. Ее белоснежный халат почему-то вызвал у Полины ассоциацию с хрустящим снегом, только что выпавшим и еще не тронутым ни людьми, ни ветром.

— Вы присаживайтесь, — указав на кушетку, пригласила женщина. — Не пойму только, о чем вы спрашивать хотите. Я Светку не видела уже лет десять, не знаю даже, где она сейчас живет.

— Я бы хотела о ее прошлом поговорить. Вы ведь, кажется, подруги?

— Ну, до этих десяти лет были, да, с детдома еще, — кивнула Дарья. — А потом… как с катушек она съехала с Юркой этим скаженным. Сами посудите — десять лет разницы, у нее ребенок, муж… Ведь все нормально было… — Тут она вдруг запнулась и умолкла.

— Вы ведь знали, что муж ее избивает? — тихо спросила Полина. — Не могли не знать, если вы такие близкие подруги. Неужели она никогда не жаловалась?

Дарья молча кивнула, и Полина увидела, как по ее круглым щекам потекли слезы.

— Если бы я могла тогда что-то сделать… — прошептала Дарья, вытирая их пальцами, но они текли снова и снова. — Конечно, она приходила, я же ей ссадины обрабатывала и ребра сломанные лечила… Бил он ее, еще как… да и ведь было бы за что, так нет — просто так! И на трезвую голову ведь, не по пьяни! А она терпела… все говорила — нет, он хороший, просто нервы сдают, работа тяжелая… Я ведь предлагала — давай, говорю, в полицию пойдем, а она ни в какую — ты что, говорит, у меня Миланку заберут, а Сережа меня выгонит, куда я пойду, ведь нет же никого…

— Как вы думаете, она могла решиться и попросить кого-то отомстить Сергею? Ведь кто-то же его избил?

— Нет, — решительно замотала головой Дарья. — Точно нет, даже из головы это выбросьте. Она за ним целый месяц в больнице ходила лучше всякого персонала, лекарства доставала дорогущие… Нет, Светка не могла.

— А Юрий?

Дарья вздохнула:

— Вряд ли… Серега здоровый был, куда крупнее, чем Юрка. Да и молодой он в то время был, куда ему…

— А уехали они из поселка когда?

— Да вот через месяц после того, как с Серегой это случилось. Резко так уехали, она даже попрощаться ко мне не пришла… я тогда обиделась очень, плакала даже…

— И что же, больше Светлана в поселок не приезжала?

— Нет. Юрка был лет пять назад… да, точно, как раз тогда отец его сгорел, а Светка — нет, не появлялась.

— Дарья, а вы можете подробнее рассказать о пожаре? Вас ведь наверняка вызывали, — спросила Полина, надеясь получить любую информацию.

— Да, вызывали, — со вздохом подтвердила Дарья. — Да только там моя помощь никому нужна не была. Виктор Петрович сгорел так, что несколько костей и нашли потом, а Анна Михайловна рассудка лишилась, все мычала и на Юрку пальцем показывала… прямо вот знаете, как будто проткнуть хотела, так страшно… скажите, пожалуйста, а правду говорят, что Светка с Юркой убивали этих дальнобойщиков? Ну, не верю я, что Светка могла… она же не такая… — вдруг, умоляюще сложив руки на груди, спросила женщина.

Полине было очень жаль убивать в ней последнюю надежду, она видела, что Дарья изо всех сил старается отогнать страшные мысли и не верит в виновность подруги, которую не видела десять лет. Она знала другую Светлану, и вот та, наверное, не могла никого убить, а эта, спустя десять лет, делала это запросто.

Полина вспомнила показания Огнивцева, который не раз оказывался на трассе вместе с Юрием и Светланой, то, как он рассказывал, с каким хладнокровием Светлана стреляла в голову уже почти мертвого человека, как спокойно рылась в вещах, помогала забирать из фур технику… Наверное, Дарье не стоило знать такую правду о подруге.

— Идет следствие, — уклончиво сказала она, но Дарья вдруг взяла ее за руку и прошептала:

— Скажите мне правду, пожалуйста… мне надо, понимаете? Я так мучаюсь, что не смогла ей помочь в свое время…

— Дарья… понимаю, вам хочется, чтобы я развеяла ваши сомнения и сказала, что Светлана не виновна, но это не так. Вам себя обвинять не в чем, вы никак не могли ей помочь. Она выбрала жизнь, которую сама захотела. И даже терпеть побои мужа было ее выбором, вы никак не могли на это повлиять. Женщины живут с абьюзерами потому, что им кажется, что проблема в них самих.

— А в Светке и была проблема, — опустив голову, прошептала Дарья. — Она… как это сказать… в общем, ее и в детском доме лупили все кому не лень, она даже сдачи не давала никогда. Меня вот не трогали, потому что я могла и ответить, а Светка молча терпела. Думаю, Сергей в ней это почувствовал — такие, как он, всегда на это нюх имеют…

— А Юрий?

— Я про него мало знаю. Он же молодой пацан был, мы с ним и не пересекались нигде. Но как за Светкой бегал, помню — прохода не давал, преследовал. Мне кажется, он ее просто измором взял сперва, а потом она втянулась, привыкла. Он, видимо, совсем по-другому себя вел, не так, как Сергей, вот она и… ну, на контрасте, понимаете?

Дарья шумно вздохнула, вытерла мокрые глаза и снова посмотрела на Полину с надеждой:

— Но ведь бывает же, что ошибки происходят? Что арестовывают не тех? Я ничего не хочу сказать, вы не подумайте только… просто Светка… ну, не вяжется у меня в голове, никак не вяжется, я ведь ее с детства знаю…

Полина не могла не отметить, с каким упорством раз за разом эта женщина пыталась внушить ей сомнения по поводу правильности задержания Светланы. Она никак не хотела верить в то, что подруга детства оказалась чудовищем, хладнокровно убивавшим людей ради нескольких тысяч рублей, коробок с бытовой техникой и каких-то других вещей, не сопоставимых в головах нормальных людей со стоимостью человеческой жизни.

— Знаете, мы часто не хотим верить в то, что наши близкие люди оказываются не теми, кем мы их считали. Но так случается.

— Ей… много дадут?

— Суд решит, — уклонилась от прямого ответа Полина.

— А Юрка? — вдруг совсем другим тоном спросила Дарья, и Полина даже удивилась такой перемене настроения. — Или его брат отмажет?

— В каком смысле — отмажет?

— А в прямом, как всегда и везде отмазывал. Говорят, он и диплом ему купил, Юрка учиться не хотел. Сашка своими деньгами тут в поселке всем глаза замазал, а уж полицейским нашим — так в первую голову!

«Ну вот и мне так показалось, — отметила про себя Каргополова. — Затолкать мать в психбольницу, а вся деревня думает, что она в пансионате… дело о смерти отца не раскрыто, а он вроде как и не против. У кого бы тут узнать, что на самом деле случилось?»

— Дарья, а вы, выходит, не здесь родились? — спросила она, и фельдшер кивнула:

— Нет. Я сюда приехала по распределению после училища, дали сразу комнатушку, а я и рада была. Потом замуж вышла, дети родились…

— А Светлана как тут оказалась?

— Так я ее позвала. Комбинат искал бухгалтера, а Светка окончила техникум, работу искала. Нам же, детдомовским, особо выбирать-то не приходится, куда зовут — туда и бежим, особенно если еще и жилье обещают. Вот Светка и приехала. Ну и вдвоем-то всегда проще на новом месте.

— Дарья, а с кем можно поговорить о пожаре в доме Санниковых? — без особой надежды на успех спросила Полина, и фельдшер удивила ее:

— Так с соседкой их, с Тимофеевной. Она Сашку терпеть не может, так много чего расскажет. А хотите, я вас провожу? — предложила она. — Все равно народа нет, да и не жду сегодня никого из плановых.

— А если что-то срочное? — с сомнением поинтересовалась Полина, и Дарья отмахнулась:

— Тут у каждого мой номер есть, позвонят, если что. Идемте, а то Тимофеевна, чего доброго, еще на порог не пустит, она может. Ее в поселке считают ведьмой, лишний раз без нужды не заходят. А какая она ведьма? Вот травница знатная, это да, я иной раз сама к ней за сборами разными обращаюсь, лучше ее никто в травах не разбирается. Говорят, это у нее от бабки, пять поколений вроде занимались травами, представляете?

Полине вдруг стало любопытно посмотреть, как именно живут такие деревенские знахарки. У нее с самого детства сложилось впечатление, что непременно это должна быть небольшая избушка с темными сенями, в которых со стен свисают пучки и веники из густо пахнущих трав, непременная паутина по углам и какая-нибудь странная посуда вроде ступок с пестиками и медных чашек, в которых варятся травяные настои.

На деле, разумеется, все оказалось совершенно иначе. Тимофеевна жила в добротном просторном доме, стоявшем посреди огромного двора с хозяйственными постройками. В палисаднике перед домом росла развесистая черемуха, сейчас еще совершенно голая, но наверняка очень красивая в период цветения.

Дарья поднялась на крыльцо и постучала в запертую дверь:

— Тимофеевна, открой, это я, Даша!

— Чего тебе? — раздалось из-за двери.

— Открой, говорю, я не одна, с гостьей.

— С какой гостьей еще, что ты мне голову дуришь? Не жду я никого!

— Да ты дверь-то открой, что мы с крыльца-то орем? Разговор есть важный. Про Сашку Санникова, — добавила Дарья, и дверь распахнулась как по волшебству, явив Полининому взгляду маленькую, сухонькую женщину с седыми волосами, убранными в пучок.

Она уперла в бока руки и грозно спросила, глядя на Дарью:

— Это кому ж тут понадобился этот мерзавец? Или, может, в полиции зашевелились наконец?