Анфиса

От этой командировки Анфиса сперва хотела отказаться — одно только упоминание города вызвало у нее желание закричать «нет» и выбежать из кабинета начальника. Но он добавил:

— Ведущая дело следователь Каргополова просила, чтобы это были именно вы, хотя я и пытался объяснить, что вы сейчас не совсем в форме.

И это решило для Анфисы все.

— Я поеду, — твердо сказала она, вспомнив слова следователя, ведущей дело Олеси, о том, что ей надо сменить профессию, если она не в состоянии делать выбор.

В небольшом аэропорту ее встречала высокая худощавая женщина в форме с погонами майора юстиции. Вид у нее был подтянутый, темные волосы аккуратно уложены и заколоты большой заколкой, еле удерживавшей их массу. Анфиса даже не сомневалась, что это и есть Каргополова, с которой она разговаривала как-то по телефону.

— Полина Дмитриевна? — Анфиса подошла ближе и оказалась всего на пару сантиметров выше, что при ее собственном высоком росте было даже удивительно. — Я Жихарева.

— С приездом, Анфиса Леонидовна. — Каргополова протянула ей узкую ладонь, и Анфиса заметила обручальное кольцо. — Спасибо, что согласились. Начальство сочло мою просьбу блажью, я не была уверена, что получится. Но мне очень важно, чтобы именно вы побеседовали с подследственной. Я вам в машине подробно расскажу, идемте.

Они вышли на парковку, и Каргополова открыла Анфисе дверь припаркованного почти у самого выхода джипа:

— Решила служебную машину не брать, муж согласился побыть водителем.

Анфиса забралась в салон и увидела на водительском месте огромного, широкоплечего седоволосого мужчину. Он тут же развернулся и приветливо сказал:

— Добро пожаловать в Хмелевск, Анфиса Леонидовна. Меня зовут Лев, я муж Полины.

— Очень приятно, — пробормотала Анфиса. — Можно просто Анфиса, без отчества.

— Хорошо, как скажете, — улыбнулся Лев.

Полина, уже севшая рядом с Анфисой, захлопнула дверку.

— Лёва, мы поболтаем, да? — И он понимающе кивнул, сделав чуть громче музыку в передних колонках. — Я не хочу посвящать в наш разговор кого-то из сотрудников нашего СК, — сказала Полина, обращаясь к Анфисе. — Есть стойкое ощущение, что кто-то сливает информацию и работает курьером, мне бы не хотелось, чтобы на вас тут давили.

— У меня было такое же ощущение в собственном учреждении, — призналась Анфиса. — Я с этим вашим Санниковым нахлебалась, если честно, сперва хотела даже отказаться и не ехать, но потом…

— У вас все в порядке, Анфиса? — спросила вдруг Каргополова, внимательно всматриваясь в ее лицо, и Анфиса почувствовала, что сейчас заплачет, и закусила губу, молча кивнув. — А мне так не кажется. Какова истинная причина вашего нежелания сюда ехать?

Анфиса отвернулась к окну, проморгалась, загоняя непрошеные слезы обратно, и негромко сказала:

— Личная. И связана она, с большой долей вероятности, с вашим подследственным Санниковым. Вернее…

— …с его старшим братом, — закончила вместо нее фразу Полина.

— Откуда вы знаете?

— Подозреваю, что «крот» из нашего СК получает зарплату у него же. Мои подследственные меняют показания, как флюгер направление при сильном ветре, мне кажется, им даже текст раздают перед допросами, потому что они сейчас все дуют в одну дудку, — вздохнула Каргополова.

— Ну, у вас хотя бы все живы, — уронила Анфиса, и Полина напряглась:

— Что вы имеете в виду?

— Ладно, все равно придется… у меня похитили и убили младшую сестру. И я почти уверена, что все это организовал старший Санников, но прямых доказательств пока нет, — вздохнула она. — Следствие идет, но… шансов мало. Есть только записка с угрозами да телефонный звонок с номера…

— …который больше не в Сети и зарегистрирован на какого-то дворника? — подхватила Полина. — Знакомая схема. Мои соболезнования по поводу сестры.

— Спасибо. Но вы не переживайте, я личное с работой смешивать не буду, — твердо пообещала Анфиса. — Мне репутация дороже — назло этому Санникову. Сестру не вернешь, а слухи о том, что я беру взятки и экспертизу фальсифицирую, останутся. Я очень много работала, чтобы все теперь спустить…

Ей показалось, что Полина посмотрела на нее с уважением.

— Дамы, простите, что вмешиваюсь, — громко произнес Лев. — Маршрут задайте.

— В гостиницу, заселим Анфису, потом позавтракаем и в СИЗО, — распорядилась Полина.

— А мы вашему мужу планы не нарушим? — негромко спросила Анфиса, но Лев услышал:

— А в нашей семье работает Полина Дмитриевна. Я домохозяин.

— Не слушайте его, Анфиса, — отмахнулась Полина. — У него свой довольно крупный по местным меркам бизнес, но он позволяет владельцу вести дела из дома, из машины, из ресторана — был бы интернет. В общем, не берите в голову, Лёва так всегда шутит.

Они сделали все, что наметили, и наконец оказались у здания СИЗО, напоминавшего старую крепость из красного кирпича. Здание и было старым, еще дореволюционной постройки, аж девятнадцатого века, и оказалось, даже тогда в нем располагалась тюрьма, где содержались арестанты со всей тогда немаленькой губернии.

— Колоритно, — заметила Анфиса, шагая по гулкому коридору вслед за Полиной и сотрудником СИЗО, провожавшим их в крыло, где находилась санчасть.

— Да, атмосфера своеобразная, конечно, — отозвалась Полина. — Но мы люди привычные.

— Полина, я вас должна предупредить, — начала Анфиса, когда они остановились возле палаты, где содержалась Светлана Котельникова, но Каргополова перебила:

— Я не буду вам мешать, знаю, что это конфиденциально, только посмотрю, в каком она состоянии, и буду вас ждать. Не торопитесь, разговаривайте сколько потребуется, я освободила сегодняшний день.

Светлана лежала на боку, отвернувшись к стене. Она никак не отреагировала на звук открывшейся двери, на то, что кто-то вошел.

Полина постояла пару минут и вышла, а Анфиса осталась, придвинула стул и села.

— Светлана Михайловна, добрый день. Меня зовут Анфиса Леонидовна, мы можем побеседовать?

— Кто вы? — не поворачиваясь, спросила Котельникова.

— Я судебный психиатр.

Это сообщение произвело на Котельникову совершенно неожиданное впечатление, и Анфиса даже слегка растерялась от ее реакции — Светлана рывком села, подтянула колени к груди и захохотала:

— Ну нет! Вот этого точно не будет, я не психическая!

— Не будет — чего? — стараясь говорить спокойно, спросила Анфиса.

— В дурку, как свою мать, он меня не упрячет, нет!

— О ком вы говорите, Светлана Михайловна?

— Ну вас же Сашка прислал?

— Какой Сашка?

— Санников, брат Юры. Решил, значит, что так проще будет? А нет! Я не дура, не психбольная! И все, что следователю сказала, правда! Пусть судят, пусть на зону отправляют, я не отказываюсь! Но в дурку не поеду, не поеду, слышите?! — выкрикнула она и закачалась из стороны в сторону. — Я убивала, да, я все придумала, я пистолеты покупала! Но я это делала осознанно, понятно?!

— Вполне, — кивнула Анфиса. — Вы успокойтесь, я здесь вовсе не по просьбе Александра Санникова, меня следователь попросила с вами поговорить.

— Да не о чем нам говорить, ясно? Я виновата во всем — что вы еще-то хотите от меня?! А Юра меня просто любил, потому подчинялся! А потом… — Она вдруг заплакала, спрятав лицо в коленях. — Я должна его отпустить… не должна мешать им, пусть живут как хотят. А я отвечу за то, что сделала. Уходите! Я ничего больше не скажу!

Она рухнула обратно на кровать и снова отвернулась к стене.

Анфиса всегда чувствовала грань, за которой продолжать разговор уже не получится, да и смысла нет. Она встала:

— До свидания, Светлана Михайловна, — и постучала в дверь.

Ее выпустил тот же сотрудник СИЗО, что провожал их с Полиной сюда:

— Закончили уже?

— Бесполезно. Она не будет говорить.

Они вышли в крыло, где находились камеры и административные помещения, откуда-то появилась Полина:

— Все зря?

— Да. Она ничего другого не скажет, будет брать все на себя. Ее очень надломила ситуация с дочерью и гражданским мужем, единственным выходом она видит реальный срок для себя — по максимуму. И будет держаться этой версии.

— Она к суициду не склонна?

— Мне так не показалось, — сказала Анфиса. — Если бы хотела, уже бы попыталась — после всего, что вы мне рассказали. Нет. Она решила принять роль мученицы, спасая любимого и дочь, ей это кажется правильным.

— Это не кажется правильным мне, — негромко произнесла Полина.

— Даже если вы докажете, что все было иначе, она на суде продолжит брать все на себя. Это такой психотип — вечная жертва. И сейчас она снова видит возможный выход только в том, чтобы пожертвовать собой, взяв основную вину на себя, — вздохнула Анфиса и вдруг подумала, что в этом они даже схожи. — Словом, вам не удастся заставить ее передумать и сказать, как на самом деле было.

— Ей сегодня передачу принесли, — вдруг сказал провожавший их сотрудник, и Полина насторожилась:

— Уже отдали?

— Нет, еще в каптерке у контролеров, передачи забирают в три часа.

— Идем, — решительно развернулась Каргополова. — А кто принес?

— Кто принес, не знаю, а вот кто занес, видел. Ольга Глызина, контролер, — сказал сотрудник.

— Быстро ее в каптерку, только не говори зачем, — распорядилась Полина.

Сотрудник пошел назад, а Анфиса спросила:

— Вы думаете, ее кто-то хотел предупредить?

— Ощущение такое есть, — кивнула Каргополова, открывая дверь в небольшое помещение, где стояли столы и стеллажи с передачами.

Две женщины разбирали на столах принесенные продукты, сигареты, вещи, досматривали и складывали обратно в подписанные коробки.

— Где передача в санчасть на имя Светланы Котельниковой? — спросила Полина, обращаясь к контролерам.

— В санчасть? Еще не досматривали, — отозвалась одна из женщин.

— Найдите, пожалуйста.

Женщина выдвинула со стеллажа большой ящик с маркировкой «Санчасть» и вынула из него небольшой пакет:

— Вот. Туда сегодня только одна передача.

Полина осмотрела пакет, открыла его и выложила на стол печенье в целлофановом пакете, какие-то конфеты, тоже без оберток, и пакет с сигаретами.

— Это все? — удивилась Анфиса. — Скудновато.

— Учитывая, что у нее нет родственников, это даже шикарно. Ну что, девочки, сигареты досматриваем поштучно, — сказала Полина, высыпая их на стол. — Ищем все, что на сигареты не похоже.

Контролеры привычно начали осматривать сигареты, одна из них недовольно посмотрела на Полину:

— У нас рабочее время идет, передач еще много.

— А я ради своего удовольствия вас прошу это делать? — спокойно ответила Каргополова.

— Вот, нашла, — тем временем сообщила вторая контролер и протянула Полине сигарету.

Внешне та ничем не отличалась от тех, что лежали на столе, но Полина покрутила ее в пальцах и разорвала папиросную бумагу. Вместе с табаком на стол упала тонко скрученная бумажка.

— Ну, все увидели? — спросила Каргополова, обводя взглядом присутствующих.

— Ты посмотри… — покачала головой контролер, обнаружившая лишнее. — Давно так никто не делал, мы уж и забыли…

— Записку изымаю, передачу можете отправить адресату. Ну, где эта ваша Глызина?

Контролеры переглянулись:

— Это что же… Ольга опять?

— Опять? — переспросила Полина.

— Да уже был инцидент… — неохотно ответила одна из женщин. — Пыталась телефон передать, поймали за руку. Отделалась тогда строгачом, пожалели — трое детей у нее, мужа нет.

В это время дверь каптерки открылась, и на пороге появилась женщина лет сорока. Едва бросив взгляд на стол, с которого еще не успели убрать содержимое пакета для Котельниковой, она помрачнела и быстро сказала:

— Я все расскажу.

— Разумеется, — кивнула Полина, — а потом еще и под суд пойдете как соучастница. Не первая ведь такая передачка, да? И это не считая строгого выговора за попытку проноса телефона.

Глызина побледнела:

— Я не хотела… но у меня дети, трое…

— А у меня двое, — спокойно произнесла Каргополова. — Думаете, мне не предлагают ничего или не угрожают?

— Я только у одного человека передачи брала, честное слово! — прижав к груди руки, заговорила Глызина, поеживаясь под взглядами коллег. — Он заверил, что там ничего такого… запрещенного…

— А если ничего, так что ж он сам не передавал, не подумали?

— У него времени не было очередь ждать. У нас ведь тут по времени и очень долго, сотрудников же не хватает, не успеваем обрабатывать… вот хоть девочек спросите… а людям надо целый день потратить, чтобы приехать сюда, очередь отстоять… я же все равно на работу иду, ну, и закидывала сюда… — бормотала Глызина.

— С этим ваше начальство будет разбираться. Мне нужен только человек, который вам приносил передачи. Кстати, они все были Светлане Котельниковой?

— Нет… сперва были разным людям, я фамилий не вспомню…

«Врет, — подумала Анфиса, наблюдая за мимикой женщины. — Она помнит и фамилии, и даже наверняка даты, когда брала передачи».

Но и Каргополова это поняла, потому что оперлась руками о стол и негромко спросила:

— Вы меня не поняли, что ли? Соучастие получите, это реальный срок. Трое детей пойдут в детдома — этого хотите? Много он вам платил?

— Пятерку за передачу, — всхлипнула Глызина.

— Пять тысяч?

— Ну да…

— Солидно. Ладно, хватит валять дурака, называйте фамилии адресатов.

— Огнивцев, Огнивцева и два Куличенковых. Ну и Котельникова эта… — снова всхлипнула контролер.

— Что было в передачах?

— Да вот то и было, что сейчас, — кивнула она на стол, где все еще лежали сигареты, печенье и конфеты.

— Больше ничего?

— А, погодите… — вдруг встрепенулась Глызина. — Неделю назад… да, точно, неделю… зубная паста была, большой тюбик.

— Кому?

— Санникову, — вздохнула Глызина. — Тогда он мне аж десятку отвалил — мол, в благодарность за хлопоты. Такой солидный мужчина…

— Ясно, — сказала Каргополова, выпрямляясь. — Костя, забирай, — громко произнесла она, и в каптерку вошел ждавший снаружи сотрудник. — Дальше это все ваше дело.

— Нашли что-то?

— То, что искала. Идемте, Анфиса, мы тут закончили.

В машине, где их ожидал Лев, Полина закурила и произнесла:

— Я никогда к этому не привыкну.

— К чему? — спросила Анфиса.

— Да вот к этой человеческой продажности. Дети у нее… а у других их нет.

— Вы думаете, это Санников? Но как… он же в Москве…

— Не удивлюсь, если он сейчас в очередном отпуске. На больничном и где угодно. Правда, тогда по времени не получается, что он вашу сестру убил, но ведь наверняка он не своими руками это сделал, — вздохнула Полина. — Нашел такую же Глызину, просто денег больше заплатил, у таких все измеряется только суммой, за которую они хотят кого-то купить. Но это уже дело московских коллег, мне бы со своим разобраться.

В машине повисло молчание, которое первым решился нарушить Лев:

— Дамы, а давайте в ресторан заедем? Вам бы выпить, а мне бы поесть.

Дамы не стали возражать.