Глава 18. Неожиданные последствия

Никогда не думала, что скажу это, но сейчас я искренне понимала наркозависимых. Иногда вмешательство в разум и насильное его усмирение — единственный способ морально отдохнуть. Не знаю, что сделал Рагорн, но это чувство прекрасно. Тело словно качалось на мягких теплых морских волнах. Я знала, что все еще лежу в подземелье, осознавала, что произошло и происходит, отдаленно слышала голоса магов, только реакции это все абсолютно никакой не вызывало. Полное безразличие к реальности с примесью блаженства.

— Извини, Алиса, я хотел иначе. Сейчас, когда ты совершенно не умеешь управлять своей силой, тебя невозможно усмирить по-другому. Колдовская магия своенравна, она не позволит. Позже ты научишься справляться со всем, как раньше, — с сожалением бормотал где-то сверху Рагорн, и, кажется, я даже почувствовала короткое поглаживающее прикосновение на макушке. — Тассалар идиот, но я понимаю, почему он не предупредил. Ты бы не согласилась. Но это необходимо. Духовная и моральная связь образовывается через физическую. Можно было бы связаться естественным путем, но сомневаюсь, что это понравилось бы тебе больше.

Темный фыркнул.

— Сам ты идиот, — недовольно проворчал он. Его голос, как обычно, сочился раздражением с едва заметными нотами усталости. — Меня не интересуют ее обиды. Я не собираюсь никого уговаривать. Да, это приказ и выгода короля, но ей это выгоднее больше. Хочет рехнуться и перебить всю столицу — всего доброго. Я пошел занимать место с лучшим видом на город, чтобы ничего не пропустить.

Что-то внутри щелкнуло, и эмоции, хоть и сильно приглушенные, стали возвращаться. Мысленно я нахмурилась.

Я ненавидела советника за его жестокую правду. В любой ситуации, даже в той, в которой являлся виновным, он умудрялся все перевернуть так, что виновным оказывался кто-то другой.

Да, с его стороны я выгляжу глупо и истерично, потому что не могу принять его чертову истину. Но есть еще одна сторона — моя, и мне хочется выть от того, что никто даже не думает взглянуть с нее. Я не просилась в этот мир с его дурацкими правилами и магией, я не обязана к ним прислушиваться! И проблема в том, что это приведет к плачевным последствиям.

В том или ином случае, мне придется наступить себе на горло и сделать то, чего не хочу. Убить людей или выпить семя мерзавца? Гордость однозначно за первое, но все мы прекрасно знаем, что я не смогу это сделать.

— Чертов Тассалар! Почему ты не подмешал мне это все в еду, как Рагорн свою кровь? Лучше бы я и не знала…

Не ожидая что, в моем-то состоянии, получится заговорить, я случайно произнесла это вслух и распахнула глаза. Картинка все еще плыла, но сознание прояснилось. Эффект от чего бы то ни было сходил на нет.

— Потому что долго держится в организме только кровь, — спокойно пояснил темный. — Я смотрю, ты приходишь в себя. Не поверишь, но я не насильник. Ни заливать в тебя, ни что-либо другое, пока ты без сознания, я не собираюсь. Со своей вспыхнувшей силой ты была очень остра на язык. — Он едко хмыкнул. — Так что выбирай: ты терпишь и выпиваешь все, что нужно, или мы можем сделать это намного веселее — твое предложение, к слову.

— Уймись, Алар. Ты в ярости из-за отсутствия выбора, но у нее его еще меньше. До сих пор не наблюдал за тобой необоснованной жестокости, — устало выдохнул Рагорн.

— Ты плохо меня знаешь. Продолжишь мне мешать, и мы это исправим. — Похоже советник сам устал злиться и теперь просто лениво огрызался.

Если он будет первым, кого я убью, одичав, то я все-таки выбираю пустить все на самотек.

Огненный отвернулся от Тассалара, всем своим видом показывая, что больше выслушивать его не намерен, и посмотрел на меня. На дне его медных глаз плескалось сочувствие, но его было слишком мало. Генерал просто был со мной вежлив, не более. На самом деле, им обоим плевать — на первом месте их чертовы интересы.

Вновь убеждаясь, что у меня есть только я сама, я решительно вздохнула.

Хорошо. Пускай обучают меня, направляют мои потоки, помогают угодить королю. Я терпелива. Придет время, и я уйду. Раз колдовская магия так сильна, у меня есть разменная монета. Я проложу свой путь.

Покосившись на перевернутую чашу, я перевела взгляд на Тассалара.

— Я надеюсь, ты вновь наполнишь ее не здесь?

Темный странно хмыкнул, но кивнул.

— Я скоро вернусь, — коротко кинул через плечо и покинул зал.

На его место передо мной встал Рагорн со своими двумя чашами в руках. Я вздохнула и поднялась на ноги.

— Вы долбанные извращенцы! — недовольно пробурчала и скривилась.

— Скажи это нашим предкам, — хмыкнул генерал.

С пуританской моралью меня ничего никогда не связывало, и против каких-либо любовных выделений я ничего не имела, но… черт возьми. Никогда в этом не признаюсь, но лучше бы это произошло естественным путем.

— Ну хоть запить чем-то можно? — раздосадованно развела руками.

Огненный медленно осмотрелся и озадаченно нахмурился. Видимо, никто не подумал, что их ритуальная жертва может иметь вкус.

— Я пошлю Алару магическую весть прихватить с собой сок.

Зная характер Тассалара, я уже заранее представляла, каким будет ответ. Или выберет что похуже, или ни черта не принесет.

— Плевать. Справлюсь.

***

Все же загадочное заклинание Рагорна побочные эффекты имело. Вернувшись в покои, я отключилась, едва голова коснулась подушки. А снились мне, гори они голубым пламенем, маги. Самое удивительное, что это был откровенный и очень будоражащий сон.

Прикосновения… Грубые и нетерпеливые, как Тассалар. Мягкие, но уверенные, как могли бы быть у Рагорна. Размытые ласки и движения, горячее дыхание, приглушенные стоны. Странно то, что я больше завелась душевно, чем физически. Мы словно соприкасались не телами, а душами, и в то же время, я точно знала, что там был и телесный контакт. Что-то в груди ожило и активно заметалось, как жаждущий выйти на прогулку пес. Он восторженно лаял и вилял хвостом.

Я еще не знала, какой именно будет эта связь, но утром уже многое поняла со своих ощущений. Я чувствовала присутствие мужчин, даже если их не было рядом. И, пускай разумом свое отношение к ним не поменяла, внутренне больше не воспринимала как чужих.

— Алиса, ты меня слушаешь?

Прекращая потирать свою грудь, я вынырнула из воспоминаний и посмотрела на ворона. Дильфагор вопросительно меня разглядывал. В глубине рубиновых глаз плескалось едва сдерживаемое любопытство.

— Спрашивай, — хмыкнула, выпуская из рук уже привычный стеклянный шар.

Сегодня магия почти не откликалась, не давая нам продолжать свою работу над обучением. Мысли так же витали где-то не здесь, все время выдергивая меня из реальности. Я считала, что пользы сегодня от меня никакой, но ярый блюститель установленных им же самим правил Гор мне поблажек не давал. «Когда учатся управляться с оружием, не всегда пользуются им во время занятий, но руки все равно запоминают схему действий», — говорил мне он.

— Мне интересно, но, на самом деле, у меня пока нет вопросов, — хмурясь, медленно проговорила птица и принялась задумчиво выхаживать по столу передо мной. — Одно уже ясно — привязка задела тебя несильно. А об ощущениях рано говорить, ты сейчас сама в них еще не разберешься.

Опираясь руками о края стула, я склонилась вперед и вопросительно изогнула бровь.

— В каком смысле, задела меня несильно?

Дильфагор скептично хмыкнул.

— Смотрю, вы не особо-то общались.

— Ага. Из нас вообще так себе компания, — сухо буркнула и вздохнула.

Ворон прекратил мельтешить перед глазами и остановился, заводя крылья за спину.

— Суть привязки, в большинстве своем, в контроле, потому она действует лишь в одну сторону. Но на каждого по-разному. Все зависит от уровня силы. Чем слабее привязанный, тем больше он будет нуждаться в своем привязчике. — Замечая, как исказилось в возмущенном недовольстве мое лицо, мой учитель жестом призвал меня пока подержать свои комментарии при себе. — Усмири свой пыл, ты не тот случай. Колдунов привязка не способна подчинить. Ни над тобой, ни над твоей силой контроля у магов нет — они лишь смогут удерживать ваши вспышки в необходимых рамках. Возможно еще, инстинктивно ты будешь чувствовать необходимость в их одобрении и, порой, присутствии, но не более. Но, я смотрю, так же велика вероятность, что ты не почувствуешь вообще ничего. Я поражен.

Пока птица скользила по мне одобрительным взглядом, я мрачно уперлась подбородком в сложенные на столе перед собой руки.

Вряд ли мне повезет настолько — сегодняшний сон тому подтверждение. Я уже чувствую магов так, как не чувствовала до ритуала. Привязка однозначно не прошла бесследно. Но это пережить можно. Внутри меня уже поселилось нечто своенравное и потустороннее, еще двух соседей «по душе» я стерплю.

Одно меня взволновало не на шутку… Имеет ли значение интимный характер моего сновидения? Является ли это знаком? Мы ведь теперь физически связаны тоже. Способно ли это вызвать нежелательное влечение? Одно только мгновенное исчезновение неприязни чего стоит. Гор сам сказал, что суть привязки в контроле. А когда кто-то очень хочет кого-то проконтролировать, особенно ради какой-то выгоды, он добьется этого любым путем.

Не успела я попытаться разузнать об этом больше у своего учителя, дверь внезапно распахнулась и с грохотом захлопнулась за вошедшим. Рагорн влетел огненным ураганом.

Вздрогнув, я обернулась и удивленно приподняла брови. Мы знакомы всего ничего, но этого времени хватило, чтобы о генерале уже сложилось определенное впечатление. И вот это «по-Тассаларовски» суровое хмурое выражение на лице мужчины смотрелось дико.

Видимо ворон разделял мои мысли, поскольку тут же посерьезнел и напрягся.

— То, что ты сюда пришел, вряд ли сулит нам что-то хорошее, я уже молчу о твоем взгляде. Что приключилось? — хмыкнув, мрачно проговорила птица.

Огненный скосил на меня глаза и кивнул головой на выход. Дильфагор коротко кивнул и взлетел, отправляясь вслед за исчезнувшим в коридоре магом. Я ошалело проводила их взглядом и фыркнула. А затем разулась и тихо протопала следом, осторожно припав к дереву ухом.

То, что Рагорн даже не удосужился со мной поздороваться, несомненно возмутительно, но не смертельно. Куда более важно, что же такого могло произойти, что два явно недолюбливающих друг друга существа пошли шептаться за моей спиной.

— У нас проблемы, — послышался приглушенный напряженный голос генерала.

— Алиса? Тассалар? Привязка? — принялся перечислять ворон, силясь угадать направление неприятностей.

— Все вместе, — сухо ответил Рагорн. — Привязка подействовала не так, как должна была.

Сердце в груди ухнуло и забилось с большей силой. Я затаила дыхание и навалилась на дверь всем телом. Неужели моей силы оказалось недостаточно, и я теперь превращусь в ручную кошку двух безразличных к моей судьбе мужчин?

— О чем ты? Я слежу за ней весь день. Особых изменений в девушке нет. Она сильна, вам не придется носиться с последствиями.

— Это ей не придется, а нам придется. — Огненный звучал удивительно раздраженно. — Я не знаю, как это произошло, но привязка работает в обе стороны. И, кажется, нас прижало даже больше.

Птица сдавленно каркнула.

— Ты уверен? — с сомнением сипло пробормотал ворон. — Такое возможно лишь со слабыми привязчиками и в очень редких случаях. И это однозначно не наш случай.

— Уверен. Ты бы знал, что творилось с моей магией, когда я вошел только что. Я реагирую на нее и магически, и духовно, и физически. Это чертово проклятье.

Последовала длительная пауза. В густой напряженной тишине мое сердце стучало оглушительно громко. Молчание затянулось настолько, что я уже подумала, меня раскрыли. Но Дильфагор снова заговорил.

— Если это так, Тассалар сейчас опасен. Особенно для нее.

— А я, ты думаешь, почему здесь? — вздохнул генерал.

— Где он?

— В темнице. Пытался добиться от короля приказа, аннулирующего предыдущий. Разумеется, не вышло. Аданит заинтригован, к чему это все может привести. Кто бы от кого ни зависел, силу ее мы все равно контролируем. Конечно его все устраивает, — раздосадованно фыркнул мужчина.

— Он в ярости, — мрачно подытожил Гор.

— Ты нужен ему.

Вновь последовала пауза, но уже короче.

— Спасибо, что пришел.

— Что бы ни произошло, я знаю его всю жизнь. Тем более, мы сейчас в одной лодке. Верни ему разум, только ты это можешь. Колдунья не глупа, если она почувствует исходящую от темного угрозу — непременно сбежит. Дакард не перенесет два обрушившихся на столицу урагана.

— Я разберусь.

Отпрянув от двери, я поспешно вернулась обратно и вскочила в обувь. Сбившееся дыхание погоняло сумасшедший пульс. Мысли спутались, как клубок ниток.

Черт возьми… И чем мне все это грозит?