Глава 2. "Веселые беседы"

После смены стражи и возвращения света заключенные ожили. Со всех сторон стали доноситься приглушенные голоса, скрипы лавок, шарканье обуви и другие свойственные людям звуки.

На меня эта возня подействовала умиротворяюще. В полной темноте страхи обострялись, как и далекие от приятного чувства. Теперь я хотя бы могла все видеть.

Вытирая невольно выступившие слезы, глубоко вздохнула и пересела с холодного бетонного пола на лавку. Не хватало еще заболеть. Чихами весь костер потушу, и конец зрелищу. А может оно и хорошо…

Нервно посмеиваясь над глупыми легкомысленными фантазиями, практически не моргая наблюдала за суетой мужчин в соседней камере. Полностью успокоиться не могла, как и уступить место истерике — так и сидела в подвешенном состоянии. Эмоции и мысли словно вихрились вокруг тела, не проникая внутрь, но навязчиво о себе напоминая.

Королевство Дакард… Интересно. Еще интереснее — что же я, ведьма, натворила, чтобы меня так невзлюбили? И раз я теперь другой человек, а может быть даже и не человек вовсе, и мои волосы сменили свой внешний вид, как теперь выгляжу? Хотя, какая разница. Все равно ведь сожгут. В какой-то момент шум поутих, отчего разговор моих соседей стал казаться громче и внятнее. За неимением другого занятия, прислушалась.

— Худшая смерть — повешение, — заявил неопрятный мужчина преклонного возраста в коричневом жилете, счищая лезвием ножа с пальцев засохшую грязь. — Повезет если шея сразу сломается, а то можешь ведь кататься еще минут пять точно.

— Ага, ни черта! — воскликнул худощавый бородач, присаживаясь рядом с ним прямо на пол. — Ты когда-нибудь встречал палача с «нежной» рукой? А вот мой друг — да. Не повезло — с первого раза не отрубил. Бедняжка казненный выл, будто уже в ад попал. Лишь на третий раз кость перерубилась.

От того жеста, который он показал, и звукового сопровождения меня передернуло. Оба мужчины перевели взгляд на пузатого лысого, когда тот внезапно хлопнул ладонью по колену и склонился вперед, отчего лавочка под его весом жалостливо скрипнула.

— Та то все чепуха! — небрежно махнул он рукой. — «Вешаные» почти все сразу откидываются, «рубаные» от болевого шока дальше ничего не чувствуют, какой бы там палач ни попался. Вот сожжение — воистину кошмар наяву. Врагу не пожелаешь. — Мужчина внезапно покосился на меня. — Жаль ведьмочку. Симпатичная… Такую красоту ломают.

От этих слов меня вдруг не на шутку затошнило. Сердце в груди на несколько мгновений остановилось, но эта внезапная заминка меня даже не напугала. Лучше умереть от его разрыва, чем от того, что меня, кажется, ожидает.

Чтобы не погрязнуть в фантазиях, от которых коричневой шкуре под ногами грозит очередная порция грязи, только уже из моего желудка, твердо встретила оценивающий взгляд пузатого.

— Возможно как-то этого избежать?

Собственный голос показался мне чужим. Из горла вырвался хрип, будто на шее уже петля. Да только если бы она…

— Не будь ты ведьмой, могла бы подмазаться к одному из стражей, — хмыкнул мужчина, навязчиво разглядывая мою фигуру. — Шлюхой всяко лучше, чем пылать на потеху народу. Да только, сама знаешь, тебя без твоего клана затопчут и оплюют, куда бы ни пошла.

Лысый охотно шел на контакт, потому, вопреки желанию больше никого не видеть и не слышать, я продолжила попытку хоть что-то разузнать.

— Какой клан?

Плененный цокнул и покачал головой.

— О-о-о… совсем память отшибло, да? — почти с сожалением протянул он, хмурясь. — Тебя, наверное, Гор словил. После него обычно в темницу уже мясо кидают. — Пузатый поморщился. — Клан твой — ведьмовской. Какой же еще? Ты ж вроде эта… дочь Шакиры. Странно вообще, что все еще здесь… Ведьмы центрального клана своих не бросают.

— Да-а-а, точно! — вдруг воскликнул худощавый бородач, до этого молчаливо наблюдающий за нашей беседой. — Я-то думал, че лицо такое знакомое… Точно дочь этой мегеры. Алиссандра же…

Я сухо хмыкнула. Какая ирония, что меня зовут Алисой. Ну, несложно привыкнуть.

— А кто такая Шакира?

Бородач покосился на меня как на умалишенную. Лысый пихнул его локтем, мрачно указывая пальцем на висок.

— Башню снесло — не помнит ниче. Походу Гор притащил, — пояснил мужчина.

Его товарищ понятливо кивнул и воодушевленно вернулся к беседе.

— Сильнейшая в Дакарде ведьма и глава крупнейшего клана. За вами давно уже наблюдают. Да только хитрые вы, стервины! — Он сощурил глаза и беззлобно покачал пальцем. — Ни одного прокола за столько времени. Как бы вас ни любили — просто того, что вы ведьмы, пока недостаточно. Нужен повод прицепиться. Не знаю, что ты сделала, но ты балда. Надо было сидеть тихо. Теперь смирись. Бородач развел руками, беспардонно почесал зад и вернулся к своему первому собеседнику, присев рядом с ним на пол.

Пузатый издал стрекочущий звук губами, развел руками и, в последний раз пробежавшись по мне оценивающим взглядом, покачал головой.

— Точно ведьма! — хмыкнул он и снова развернулся спиной.

А я уныло вздохнула.

Что мы имеем… Я — дочь ведьмы, красивая и, похоже, чертовски глупая. Если местные власти точили на центральный клан зуб, ястребами наблюдая за каждым шагом, лучше бы и вправду эта Алиссандра сидела на попе ровно. Может и меня бы тут не было. Или, на худой конец, попала бы в свободное тело. Правда не сказать, что участь меня ждала бы перспективнее. Жить в существе, которого презирает весь народ… Лучше вообще не жить.

Ее мать — сильнейшая здесь ведьма…. Эта мысль не давала мне покоя. Но надежду в душу я на всякий случай не пускала. Кто знает, что у них там за отношения? Может она подумает, что лучше родить еще одну дочь и воспитать ее более умной, чем так подставляться, спасая меня.

Осознавая насколько мрачны мои перспективы, уставилась невидящим взглядом на камеру напротив и погрузилась в пустые размышления.

Вспоминала работу в кафе, учебу, маму… Никогда не думала, что однажды порадуюсь нашим испортившимся отношениям и отсутствию в моей жизни отца. По мне, хотя бы, никто не будет страдать… Мама, конечно, расстроится. Мы всегда были очень близкими. Из-за того, что отец ушел от нас рано, всегда друг у друга с ней были только мы. Но когда я уехала учиться в другой город, а она снова вышла замуж и родила малыша, наши жизненные дороги разделились. Потому на мою замену у нее есть целая семья. Надеюсь она подумает, что я просто ее бросила. В связи с нашими последними ссорами, такой вывод вполне может напроситься. Не хочу, чтобы убивалась.

За размышлениями случайно задремала.

Справа раздался странный глухой скрежет — от него и проснулась. Распахнула глаза и растеряно уставилась на решетку с дверью — ту, где говорила со стражем. Замечая, что факел напротив моей камеры единственный не горит, нахмурилась и напряглась. Чисто инстинктивно почувствовала чье-то присутствие.

Ощущения не обманули. В темном углу заворочалась тень. Высокая черная фигура приблизилась к решетке, и я смогла различить в ней мужчину в плаще. Глубокий капюшон скрывал добротную часть лица, и мне не оставалось ничего, кроме как уставиться на его щетинистый подбородок.

— Алиссандра?