Глава 2 Чарли и не-шоколадная фабрика

Бабах! Посыпалась каменная крошка, пара кирпичей пролетела почти рядом. Кладка тяжело рухнула, образовав неровный проём.

— Кха... пылища. — Я закашлялся. — Ты там жив?

Целых два месяца я тренировал невербальное «Секо». Использовать Бомбарду не рискнул. Быть похороненным под грудой камней — не лучший конец для попаданца.

— Так примени Тергео, — прокашлял уже ставший родным за это время голос Чарли.

— Этому мы с тобой не учились. — И не получится у меня такое энергоёмкое заклинание.

— Заклинание от сухой пыли. Постоянно забываю, что ты ничего не помнишь. — Именно Чарли через стенку пытался научить меня невербальным заклинаниям.

Первая радость от маленького люмоса сошла на нет, когда я понял, что не так-то всё и просто. Месяц ушёл на теорию и попытки управления собственными магическими каналами. Чарли понимал, о каких каналах я говорю, но сам внутренним зрением, как он это называл, не обладал и магией без палочки не владел. За два месяца он время от времени подхихикивал над дуролеями, что не признали во мне мага выше среднего и не отправили на этажи с более высоким уровнем защиты.

У нас уровень не колонии-поселения, конечно, но и высшей магии от нас никто не ждёт. И дементоры заглядывают не так часто, как мне представлялось. В целом, если их не злить, то они просто пролетают мимо, главное — не испытывать слишком ярких эмоций. А так летят себе по коридору, лишь слегка задев чёрным ледяным жгутом плаща. Чарли говорит, так они проверяют, что все пленники на месте. За этим ещё следит куча заклинаний, но всякое бывает. Именно из-за многоступенчатой защиты ещё никто не сбежал из крепости. Но иногда эти твари решают подкормиться за счёт эмоций заключённых.

Первый раз мне повезло, на второй месяц всё же присосался. Отвратительнее я себя не чувствовал никогда. Даже лёжа на больничной койке, полуглухим и полуживым, мне не было так плохо. Казалось, сейчас уйдёт дементор, а я пойду и наложу на себя руки. Эта тварь не просто пьёт эмоции, забирает прилично магии и расшатывает само ядро — она забирает самое важное, что есть у человека, — надежду.

К счастью, всё восстанавливается. Заставляешь поднимать себе настроение — вновь наполняется резерв магии. Только холод остаётся.

Чтобы не свихнуться в этом холоде, мы с Чарли набросали план. План состоял всего из трёх строчек: научить меня некоторым невербальным заклинаниям, пробить проход между нами и трансформировать из камней мебель, а лучше — тёплые одеяла.

— Хотя бы увижу, как ты выглядишь, — когда пыль немного улеглась, я перешагнул горку. Пришлось пригнуться, проём вышел не очень высоким. Да что говорить, с небольшим ядром и практикой мне пришлось поломать голову, чтобы использовать лишь один точечный удар, остальное сделала гравитация, образовав эту дыру. — Иначе ещё месяц такого общения — и мне будет казаться, что ты или призрак, или моя шиза.

— Шиза? — Наконец я смог разглядеть тощую фигуру в тонкой тюремной робе. Весь заросший, с тёмными длинными волосами и такой же тёмной бородой. Хотя, судя по ярким синим глазам, мой сокамерник был очень молод. По голосу он виделся мне чуть ли не стариком.

— Шизофрения. Галлюцинация, — пояснил я. — Я думал, ты старше. Сколько тебе лет?

— Тридцать два. — Чарли вновь закашлялся, но улыбнулся искренне.

— Выглядишь на сорок.

— На себя посмотри, — хохотнул Блэк. — Выглядишь паршиво. И вообще, не нарывайся, малыш. Судя по всему, я тебя лет на десять старше.

— Не могу, зеркал здесь нет. А заклинания я не знаю. Вот ты-то меня и научишь! У нас с тобой много времени.

— Да ладно? — Блэк лукаво сверкнул глазами. — Нечестно. Ты ничего не помнишь. Ты будешь учиться, а мне что делать?

— Слизерин, да? — Я уселся прямо на горку кирпичей. — А чем ты год до меня занимался? Ладно, шучу. Могу научить тебя русскому языку. А ещё займёмся армейской зарядкой и азами магловского боя. Места мало, но вдруг получится расширить.

Я захохотал, увидев, как вытянулось его лицо. Мой смех гулким эхом пролетел через железные решётки и разнёсся по тёмному коридору. А в усталом взгляде Чарли промелькнул неясный огонёк. Я не знал, что именно он чувствовал и о чём думал в этот момент, но, кажется, у меня появился первый друг.

С тех пор дни потекли веселее. Для начала доковыряли стену, образовав проём, чтобы ходить не пригибаясь. Да и кирпичи не лишние. И пусть пока я не мог ничего трансформировать, но пара импровизированных табуреток появилась. Полностью стену не разбирали, чтобы со стороны решётки проём был не так заметен. Люди сюда не приходят, но мало ли. Я не такой уж идиот — прорывать проход к непонятному зэку. Неизвестно, за что он сидит. Да и он мне не сильно-то доверял. Мы даже поклялись магией не причинять друг другу вреда, пока находимся в заключении.

Но ещё через несколько недель эта клятва уже не потребовалась — появилось настоящее доверие. Дни вошли в колею. Придумали себе расписание. Утром — зарядка. Скромный завтрак, новая засечка на стене. Занятия магией до обеда. После — снова тренировка: основы боя я помню с учебки, кое-какие приёмы — с юношеских соревнований. Молодым ходил на самбо. Сам давно не занимался, но рассказы и приёмы учителя помню идеально. Чарли, однако, заинтересовало. Далее шёл небольшой отдых, в том числе и друг от друга. А после ужина — занятия языками. Чарли как губка впитывал русский. Меня согласился подучить французскому.

В очередной раз поразился собственной памяти — мозг работал не в пример лучше. Пусть и не хватало бумаги и карандашей, а скрести постоянно по стенам не очень удобно.

Не уверен, выдержим ли мы с ним так два года и не поубиваем ли друг друга, но пока нам не скучно, есть чем поделиться, чему научить. Как-то смотрел сюжет про эксперимент с космонавтами, когда их надолго закрыли в тесном пространстве, имитирующем космический полёт. Теснота, постоянный шум и напряжённая работа. Был момент, когда группа психологически не выдерживала. Случались ссоры и психи. Но группа справилась: учились взаимодействовать, не бить в морду каждый раз, когда товарищ громко чавкает, меняли своё отношение к происходящему, брали за правило проговаривать хорошее. Мы с Чарли пока справляемся неплохо.

Я рассказал, что напал на магла, который обидел мою сестру, деталей, правда, не помню. Чарли рассказал свою историю.

— Знаешь, моя семья консервативна, — поделился он как-то за обедом. — Маглов всегда принимали максимум за прислугу. Но мне было интересно, как живут иные люди. Запретный плод сладок. Если бы они так не запрещали общение с маглами, я бы и не заинтересовался. Пусть давно прошло то время, когда я сбегал от домовиков, чтобы попасть в магловский парк, но я по-прежнему наблюдал за их жизнью. И знаешь, что я заметил?

— Что они быстро развиваются? — Я закинул в рот порцию каши. Стараюсь не думать, что там за смесь. Надеюсь, я не выйду отсюда без зубов из-за цинги.

— О! Ты первый, кто сразу понял! — Чарли выдал фирменную улыбку из-под бороды. — Ты прав! Я люблю свой род и не хотел, чтобы маги отставали. У нас свои традиции, но руку на пульсе держать следует. Как старший сын и наследник титула лорда Блэк, решил попробовать свои силы отдельно от семьи. Я создал фабрику совместно с маглами.

— Что производили? — Теперь удивлялся я. По рассказам Чарльза я примерно представлял реалии магической Англии. Закрытое условное сообщество. И нужно быть очень прогрессивным или сумасшедшим, чтобы иметь какие-то дела с маглами. Маглов, с одной стороны, считали чуть выше, чем животных. С другой — очень опасными животными. Живы ещё маги, что сохранили в памяти костры инквизиции.

— Ткань. Это был мой эксперимент. Обычная ткань без крупинки магии. Только само производство — на основе артефактов и заклинаний. В одном цеху колдовали маги, в другом простые люди занимались сортировкой, отгрузкой и продажей. Не сразу, но у меня начало получаться.

— Учитывая, где ты сейчас, что-то пошло не так...

— Я почти отбил свои вложения. — Чарли сжал кулаки. — У меня были все разрешения и бумаги. Но чего я не ожидал, так это предательства родичей. Мои кузены подстроили всё. Разрешения оказались липовыми, а меня арестовали за нарушение Статута. Отца не было в стране, когда меня задержали. А дражайшие кузены сделали всё, чтобы меня утопить. Суд прошёл слишком быстро. Уж не знаю, что они наплели отцу, но он впервые так на меня орал. Заявил, что я сам виноват и доставать меня не собирается.

— Всё из-за наследства?

— Да, я единственный сын лорда Ориона Цефея Блэка. Не станет меня — и титул перейдёт Персею, моему кузену.

— Отцу они не навредят?

— Разумеется нет! Отца они не тронут, магия не даст. Но вот от меня решили избавиться заблаговременно. — В грозовых глазах Блэка мелькнула молния.

— Ты справишься, я уверен. Главное — сразу не наломать дров. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным.

— Холодным, — повторил Чарли, сгибая плечи. — В этих холодных стенах меня только и греют, что мысли о мести.

Я сосредоточился. Уже привычно потянулся к сгустку на затылке. За эти месяцы он окреп и, как мне кажется, подрос. Или я выдаю желаемое за действительное. Подав импульсы силы в пальцы, начертил в воздухе заклинание. Мысленно закрепил. В комнате стало теплее.

— У тебя уже великолепно получается. — Чарли блаженно улыбнулся, он тоже почувствовал поток тёплого воздуха.

— Жаль, что надолго его не хватает. — Я покачал головой. Эти стены пропитаны могильным холодом. Не хуже дементора выпивают всё светлое и тёплое. — Ничего, друг, мы выберемся.

— Ты, может, и выберешься, — Чарли откинулся на спину, меланхолично стукнувшись головой о каменную кладку. — Три года — это максимальный срок, за который можно выйти относительно нормальным. Из заключённых, осуждённых на этот срок, только каждый десятый выйдет с остатками магических сил и не убитым ядром. Все, кто заключён на срок выше, сходят с ума или умирают. Я уже год здесь, и пусть осталось всего два, но, кажется, ядро уже не в порядке.

— Странно, что твой отец не попытался вытащить тебя при таком раскладе.

— А он и не знает об этом. Всю эту грязную статистику я узнал уже здесь, когда меня переправляли на лодке к крепости. Обывателям такое не рассказывают. Думаю, он уверен, что я выйду.

— И ты выйдешь! Умирают здесь именно из-за того, что сходят с ума. А с ума сходят не из-за дементоров, а из-за одиночных камер. Давай, чтобы не забыть общение с людьми, позанимайся со мной английским этикетом. Если я по-магловски расквашу нос твоему кузену, это будет считаться вызовом на дуэль?

— Если ты перед этим представишься и снимешь перчатки, — хохотнул Блэк, вытаскивая себя из глубин уныния.

Всё так! Нельзя нам опускать руки. Не для того я переродился, чтобы подохнуть в тюрьме. Кажется, характер с перерождением у меня тоже изменился. Не замечал за собой раньше такой тяги к активной жизни. Теперь же в голову приходят планы, чем заняться, когда выйду отсюда. А я выйду и не свихнусь! Новые амбиции просто не позволят этому случиться.