Глава 17

– Полька! – кричу, открывая железную дверь дома, переступая порог. Сверху слышу топот, цоканье когтей по доскам пола: – Папочка! – дочка прыгает на меня с разбега, залезая как обезьянка. Целую ее пухлые щечки, чуть отстраняюсь. Даю моей малышке зацеловать отца. – Ну, Поль, – ворчу, сам в душе тая от ее хаотичных поцелуев в мою щетину и нос, – Да я сейчас растаю тут от счастья. – Папуль, я так скучала, так скучала, – улыбается во весь рот дочка. Так, два передних зуба мы потеряли. Смешная такая без двух верхних зубов. – А где? – показываю пальцем на рот, пока иду с ней на руках в гостиную. Около меня скачет наша собака, корги, по кличке Пират. – Тамара Васильевна сказала, что фея забрала, а мама говорит, я проглотила, – морщит носик Полинка. – А ты сама-то как думаешь? – усаживаюсь на диван, морщась от боли в пояснице. Чертова спина разболелась перед отъездом домой, не пройдет никак. Пират прыгает рядом со мной на диван и встает лапами на плечо, облизывая ухо. Отстраняюсь от него, щекотно же. Полинка смеется, а я разглядываю дочку. Подросла за четыре месяца, пока меня не было. И волосы отрасли. По бокам смешные хвостики с цветными резинками. Цвет волос как у меня, пшеничный. Глазки голубые, красивая девочка растет. – Фея, конечно, пап, – серьезно отвечает дочка. Сверху спускается няня Полины, Тамара Васильевна. Чудесная пожилая женщина. Нам с ней очень повезло. Если бы не она, Полинка бы вообще была заброшена. Мои родители не в счет. Отец сильно болен, мать его не может оставить надолго одного. – С возвращением, Андрей, – улыбается, глядя на нас с Полинкой, – Извелась вся, когда папа приедет, – кивает на дочку. – Ну вот, дождалась. Подарки будем смотреть? – спрашиваю Польку, и та снова скачет как олененок к моему рюкзаку. Когда все подарки разобраны, восторги утихают, меня наконец, отпускают в душ, и я скрываюсь в своей комнате. Про Милу даже не спрашиваю, ее почти никогда нет дома, впрочем, как и меня. Мне даже лучше, что жена сегодня отсутствует. Спокойно время с дочерью провел, без скандалов. Выхожу из душа, обмотав бедра полотенцем. Меняю пластырь, что скрывает тонкий шов от зажившей раны на боку. Задержался в этот раз, цапнуло пулей в конце задания. Ничего серьезного, но не хочу, чтобы дочка видела. Меняю пластырь на новый и быстро натягиваю на себя джинсы и футболку. Из ящика в прихожей достаю ключи от тачки. Парни позвали немного оттянуться, выпить, да и просто отдохнуть. Думал, проведу вечер с дочерью, но им тоже не откажешь. Расслабиться нужно, я все понимаю. – Пап, а ты вернешься? – прижимается ко мне Полька. – Конечно, утром проснешься, а я дома, – обещаю ей, присаживаясь на корточки и дергая за короткие косички, – Или хочешь, завтра на аттракционы поедем? Хотя там, наверное, холодно, – вспоминаю, что тут почти зима. Это я там на жаре плавился. – Хочу! – дочку уже не тормознуть, но ладно, завтра решим. – Тогда давай пять, – тяну ей свою жесткую пятерню, и она отбивает. Подхватываю короткую куртку-бомбер и иду в гараж, наматывая на шею длинный шерстяной шарф. Под куртку пробирается ледяной воздух, ничего себе, тут холодина. Быстро прыгаю в холодный салон, включая обогрев сидений и печку на полную мощность. Вдыхаю запах дорогой кожи. Мой внедорожник новый, только пригнал перед отъездом. Почти не успел обкатать. Завожу, выезжая из гаража, и торможу, про себя ругаясь, видя машину жены, которая как раз подъезжает к дому. Тихо слинять не получилось, сейчас начнет свой армагеддон. Выхожу, застегивая куртку и приподнимая воротник. Снега еще нет, но погода мерзкая. Ветер какой-то ледяной, с ног сбивает. Мила выходит из своей серебристой Ауди, запахивая короткую шубку. Разглядываю жену, отмечая сердито сжатые губы. – Прибыл, – говорит она, в свою очередь, разглядывая меня, – Думала, забыл про нас. – Про дочь нет, – отвечаю ей, сую руки в карманы куртки, – Почему Полинка все время одна? – вот не хотел провоцировать, но не сдержался. – А с кем ей быть? У нее Татьяна есть, – удивляется жена. – А мать у нее есть? – А отец? – тут же кидает шпильку Мила, – Ты почаще мотайся по командировкам, дочь скоро имя твое забудет, – открывает дверь машины, достает оттуда красную сумку, – Или ты что-то сказать мне хочешь, может, тебе не нравится такая жизнь? – Мне не нравится, что ты ребенка одного оставляешь, – понимаю, что не прав, но у меня работа такая, а у нее что? У матери родной? – Сам-то куда? Не больно ты по дочери скучал, – огрызается жена, идет к воротам. – Я на пару часов, ребята позвали, – чувствую свою вину и думаю, может не ехать? Ну что я, только вернулся и уже свалил. Но как представил, что вечер с женой дома буду сидеть, то выть захотелось. Да, нужно что-то решать, так больше нельзя. Но как я отпущу Польку с такой матерью?! – Вот и катись, куда там тебя позвали, – Милка идет к дому, покачивая бедрами в кожаных штанах. А я ловлю себя на мысли, что готов к разводу. Уже давно готов. Снова сажусь в машину и долго сижу, верчу сигарету в руке. И настроения ехать уже нет, но и домой возвращаться не хочется. Никогда не хочется возвращаться. Только Полинка, только дочь. Если бы не она, может, и не вернулся бы, ситуаций море было. Но Бог, видимо, берег меня для чего-то, поживем, узнаем. Завожу машину и еду, часа два посижу с пацанами и домой, дочку спать укладывать. Ну ее эту пьянку, я домой вернулся, к дочери.