Глава 23

– Ты так не шути, – метнулся к жене и все же хватанул за горло. Такая ярость внутри поднялась, что в глазах потемнело. – Пусти! – хрипит Милка, дергает мои руки, а я и не сжимаю почти, больше удерживаю на месте, чтобы не сбежала. Понимаю, что не могу ей ничего сделать, но глаза закрыл, чтобы бурю в себе переждать. Мои руки начали трястись, а сердце ушло в пятки. Я не мог поверить в то, что моя жена могла мне солгать по такому важному вопросу. Чувствовал себя преданным и обманутым. Все, что я знал, оказалось ложью. Я вспоминал Полинку, и ее черты, пытался найти хоть что-то, что указывало на мое отцовство. Мне всегда казалось, что моя дочь похожа на меня, а сейчас? Имел ли я право сомневаться, имел ли право перестать любить дочь, которая вдруг стала мне чужой? Не мог понять, как Мила смогла сделать такое со мной. Любовь, которую я испытывал к дочери, была слишком сильной для меня. Я чувствовал, что мои эмоции разбиваются о стену неизвестности. Как я мог продолжать любить ребенка, который не мой? Я вспоминал моменты, которые мы проводили вместе с Полинкой, и каждое воспоминание было пропитано болью и истерией. Я любил эту девочку, но сейчас я не знал, что делать. – Пусти! – Мила хлестнула меня рукой по лицу, приводя в чувство, – Урод моральный, совсем свихнулся на своей войне. Беременную женщину душить! – Да не душил я тебя, – устало опустил руку, выпуская ее из плена, – Поговорить хотел, но не могу. Уйди от греха. Одно только скажи, Полина – моя дочь? – А если не твоя, что изменится? – скривила губы жена, потирая шею, где даже пятен не было от моих пальцев. – Ты хотя бы понимаешь, что я сейчас чувствую? – с мольбой посмотрел на Милку, – Ведь ты весь мой мир сейчас разрушаешь. – Да плевать мне, что ты там чувствуешь, – жена развернулась и пошла наверх, оставляя меня в гостиной. Встал, прошел к холодильнику, шаркая тапками по полу, словно старый дед. Открыл и достал с полки бутылку виски, а из морозилки лед. Выпить хотелось невыносимо, хоть как-то успокоиться. Что мне теперь делать? Если Милка подаст на развод, а затем на установление отцовства ребенка, то при отрицательном результате я потеряю все. Если Полинка не моя дочь, ни один суд мне ее не оставит. Как же проще в разведке, когда от тебя все зависит, от твоих решений, реакции, везения в конце концов. И как сложно здесь, когда вот так, вскрываются подводные камни, ложатся мертвым грузом и тянут ко дну. Мой дом внезапно превратился в картонный, который снесет первым же ветром. Семья оказалась мыльным пузырем, который лопнет, не оставив даже мокрого следа. – Пап? – голос дочери заставил меня вздрогнуть и выпустить стакан из рук. Так и не успел налить себе виски, сейчас бы залил всю кухню. Проследил взглядом, как рассыпается на мелкие осколки стакан, разбиваясь о белую плитку. Невольно сравнил его с моей жизнью, усмехнулся, делая шаг к двери. – Поль, не заходи сюда, ножки поранишь, – тормознул дочку, когда она уже хотела вбежать в кухню, – Я там стакан уронил. – Пап, мы идем в парк, ты обещал, – подняла она на меня глазенки, так похожие на мои, как мне всегда казалось. Что-то жахнуло в сердце, обдавая кровь кипятком. Неважно чья Полинка дочь, это мой ребенок и точка. Подхватил ее на руки, совсем забывая о больной спине и тут же крякнул от боли. – Поедем, только заедем в одно место, – поморщился я, опуская медленно дочку на пол, – Беги одеваться, поедем. Проводил Полинку взглядом, вспоминая, что родная мать даже не позаботилась о завтраке для дочери. Я кофе успел выпить, а Полинка нет. Ничего, заедем куда-нибудь в кафе, позавтракаем. Быстро собрались и, не говоря ни слова Милке, вышли из дома. Полинка скакала вокруг меня, как олененок на своих длинных ножках. Ее радость, что едет со мной, была такая по-детски открытая, что я невольно улыбался, пока усаживал ее в машину. Пришлось взять автомобиль Милки, моя осталась у клуба, где вчера я так «удачно» потусил. Вечером поеду на такси, заберу. В салоне автомобиля пахло сладкими духами жены, которые теперь вызывали во мне отвращение, и я открыл окна, чтобы хоть немного проветрить. – Сейчас заедем в одну клинику, папу там сфотографируют и выпишут лекарство. Подождешь меня? – посмотрел на дочь, которая такая смешная в своих мохнатых розовых наушниках. – Конечно, папочка, – кивнула Полинка, и мы выехали за ворота. Пока мне делали томографию, потом успел на прием к врачу, дочка терпеливо ждала меня в детском уголке. Что-то рисовала, раскрашивала. Хорошо, что здесь было такое место для детей. Мне все больше нравилась клиника, где работала Анюта. Подошел к ресепшен, чтобы спросить, здесь ли Аня и замер. Я даже не знаю, сохранилась ли у нее девичья фамилия или вдруг Анютка замужем? От этой мысли стало тошно, хоть волком вой, но что тут сделаешь. У всех своя жизнь. – А врач, Варевцева Анна Викторовна здесь? – спросил у милой девушки в голубой форме. – Анна Викторовна будет завтра, могу записать вас на час дня, – заученно улыбнулась администратор и тут же ойкнула, – Извините, вам же не нужно к ней на прием? – Думаю, нет, – засмеялся я, – Гинеколог мне без надобности. Но вы запишите меня, пожалуйста, на час дня. – Ладно, – с сомнением произнесла девушка, – Может, вы жену хотите записать? – Нет, мне нужно с Анной Викторовной встретиться по личному вопросу, – пояснил я. – Тогда зачем на прием записываться? После трех у нее два часа прием по личным вопросам. Это лучше, чем в кабинете гинеколога, – засмеялась девушка. – Отлично, туда и запишите. Все равно мне завтра на процедуры приезжать. Довольный, что завтра увижу Аню, забрал дочку из игрового уголка и вышел на улицу. Зачем мне нужна эта встреча, я не знал. Но просто чувствовал, что должен увидеть Аню, просто жизненно необходимо. Иначе, что-то во мне ломалось каждую минуту с тихим хрустом. Вся моя прежняя жизнь катилась куда-то к чертям.