Глава 32

Всю дорогу до дома Ани едем молча. Иногда бросаю на нее взгляд, губы сжаты, брови хмурит. Ну что за женщина упрямая. Хочет, чтобы я сделал все правильно, сделаю, но сейчас не отталкивай, дай нам привыкнуть снова друг к другу. – Я зайду? – спрашиваю тихо, когда уже пару минут стоим у ее подъезда. – Ты слишком торопишься, – ворчит Анютка. – Много времени потерял, теперь хочу наверстать. Сына хочу узнать, познакомиться с ним. – Я еще не решила, – начинает она, а я уже иду к дверям ее подъезда, – Ну куда ты, Краснов, нельзя же так! – А как можно? Сколько еще ждать? – Он же маленький, как я ему скажу вот так сразу, – пугается Аня, а мне этот ее испуг таким милым кажется, что зацеловать готов. Все прожитые годы своими губами собрать и разгладить, счастливыми сделать. – Познакомь нас, можешь, пока не говорить кто я. Скажи просто друг, – предлагаю ей, – А там видно будет. Аня, я хочу видеть своего сына, ты понимаешь, что это для меня значит? – Какой ты противный, Краснов, – выругивается мило Анютка, однако достает ключи и открывает дверь подъезда. У открытой двери оборачивается, смотрит на меня смущенно, ее глаза полны сомнений и страха. Но я знаю, она понимает, что внутри меня бушует огонь неразделенной любви и преданности к нашему ребенку. – Хорошо, – соглашается она наконец, – Но только на короткое время. Я не готова еще рассказать ему о тебе. – Подожди, я без подарка, – оглядываюсь вокруг, – Тут поблизости есть какой-нибудь магазин игрушек, что он любит? – Трансформеры, – сдается Аня и я срываюсь с места, крикнув, что скоро вернусь. Бегу в указанном направлении, надеясь, что меня пустят потом. Иначе придется брать штурмом неприступную крепость. Поиски игрушки не занимают много времени. Беру самого крутого и дорогого, с лазерной пушкой и световым мечом. Если бы у меня в детстве была такая игрушка, я бы с ней не расставался. Поднимаюсь по лестнице в ее квартиру. Воздух внутри меня наполнен напряжением, но я стараюсь не показывать своих эмоций. Я хочу, чтобы Аня чувствовала себя комфортно, чтобы она знала, что я здесь ради нашего сына. Что не сделаю им ничего плохого и не предам, никогда больше. Открывая дверь, Аня впускает меня в свою жизнь. Квартира скромная, но уютная. Из гостиной выглядывает Мишаня, я его уже видел в больнице, но теперь рассматриваю другими глазами. Мое сердце сжимается от счастья и одновременно от горечи. Я пропустил столько моментов, столько счастливых мгновений, которые мог бы разделить с Аней и с нашим сыном. И это все, потому что виноват только я, один я. – Миша, познакомься, – еле слышно говорит Анютка, а я делаю шаг в сторону сына, – Это мой… Старый знакомый. Я подхожу ближе и протягиваю руку, ощущая волнение и нерешительность. Миша молча смотрит на меня, а потом тихо говорит: – А я вас видел у мамы на работе. Меня поразило это сравнение. Мы не общались, но я надеялся, что Миша помнит меня. Его слова заставили меня посмотреть на него с новой стороны. Маленький мужичок, с серьезным выражением лица, пожимает мне руку, словно взрослый. – Вы болеете? – спрашивает он. – Немного спину прихватило, – отвечаю я, сглатывая ком в горле. Пока мы разговариваем, я продолжаю смотреть в глаза сына, словно пытаясь увидеть в них самого себя. Я вижу в его глазах частичку меня, молодого и энергичного ребенка, который мечтал о светлом будущем. И теперь, когда смотрю на Мишу, понимаю, что, несмотря, на все наши разногласия и проблемы с Аней, мы с Мишей связаны кровью, и я не могу не быть гордым отцом. Его глаза и взгляд так похожи на мои, улыбка, что осторожно трогает губы. – Я тут принес, – достаю из пакета красочную коробку, протягиваю сыну. Вижу, как загорается от восторга его взгляд, а маленькие ручки тянутся, чтобы взять подарок. Но Мишаня отдергивает их, бросая взгляд на мать. – Мама говорит, что нельзя брать ничего от чужих людей, – угрюмо отвечает мне. Мне хочется крикнуть, что я не чужой тебе, что я твой отец, который когда-то сделал неверный шаг. А теперь очень жалеет об этом. Но я молчу, потому что понимаю, что для него я незнакомец. Я стараюсь быть терпеливым, дать ему время привыкнуть ко мне, как просила Аня. – Правильно мама говорит, но от меня можно, да? – оба смотрим на Аню, у которой глаза на мокром месте. Она кивает, словно не может произнести ни слова и Мишаня осторожно берет коробку из моих рук. Иду за ним в комнату и устраиваемся на ковре, пока Анютка чем-то гремит на кухне. Исследуем игрушку, сын рассказывает мне все, что знает о трансформерах. Обещаю сам себе, что вернусь домой и пересмотрю все, что есть на эту тему. Потому что мало понимаю в этих современных игрушках. Да и последнее время я больше специалист по куклам так-то. – Вот смотри, у него тут оптический прицел, – вертит круглую штуку сын. Ну это я знаю, понимаю. Начинаю ему рассказывать все о винтовках, автоматах и постепенно увлекаюсь. Нам интересно, нам кайфово. У меня в груди словно тепло разливается, когда я сижу вот так, рядом с сыном. Наши плечи соприкасаются, руки вертят игрушку. Это так по-домашнему, так невыносимо приятно, что я словно дома, в семье. Аня приносит нам и ставит на журнальный столик тарелку с ароматными и кружевными блинчиками. Наливает чай, предлагает варенье, сгущенку. Мы с Мишаней уплетаем все, заталкивая в рот вкусную выпечку. Я узнаю своего сына, запоминаю его, впитываю его голос как губка. Мне все это необычно, приятно и необходимо. Аня сидит в кресле и наблюдает за нами, а мне хочется подойти, взять ее на руки, больше не отпускать никогда. Оставить их себе, присвоить, взять. Чтобы были только мои, не на время, а на всю жизнь. – Тебе пора, – тихо говорит Анютка, и я со вздохом поднимаюсь с пола. Иду к выходу. Обещал, что недолго. – Можно я приду завтра? – смотрю на нее с мольбой. Ну пожалуйста, разреши мне это, прошу. – Завтра у меня ночное дежурство, Миша будет с Леной, – уклончиво отвечает Анютка. – Мы в парк сходим, я Полинку возьму. – Не наглей Краснов, – тихо рычит Аня, – Ты слишком много от меня просишь. – Мам, да пусть приходит, – тянет ее за руку Мишаня, – Нашелся же, папа нашелся. А мы стоим и смотрим на сына, открыв от удивления рты.