Глава 5

Он сидел на так называемой кухне и откинув голову на стену, спал. Вот так просто, зашел в чужой вагончик, прислонился к стене и уснул. Так бывает здесь или мне в очередной раз повезло? Смотрела на парня несколько минут, когда проснулась. Разглядела все черты, красивые надо сказать. Длинные ноги в берцах вытянуты на всю кухню, одет в комбинезон защитного цвета. Пшеничного цвета волосы взъерошены в каком-то живописном беспорядке. Твердый подбородок с ямочкой, четко очерченные губы и след от немного светлой щетины. Руки сложены на груди, широкая грудь спокойно вздымается, выдавая глубоко спящего человека. – Хмм, – прокашлялась я, чтобы привлечь его внимание, но тот спал так, что видимо и танком не разбудить. Встала с кровати, сбрасывая с себя теплую куртку и потянулась. Бояться парня я не собиралась, вряд ли тот, кто хотел причинить мне вред, зайдет и усядется спать. Ступая по холодному полу в тонких носках, перешагнула через ноги направляясь к умывальному месту, как я про себя назвала закуток, где была расположена буржуйка. Достала из рюкзака зубную пасту и щетку, быстро привела себя в порядок. Заодно и волосы расчесала, делая высокий хвост. Посмотрела в небольшое зеркало на стене. Нам с Милкой всегда говорили, что мы похожи. Волосы светлые, почти белые. У Милки, правда, чуть темнее и последнее время она все больше ходит с каре, тогда как я свои чаще заплетаю в косу, укладывая в шишку на затылке. У Милки кошачий разрез глаз, особенно если подчеркнуть стрелками, что она и делает. У меня более округлые, синие с серыми крапинками. Губы у Милки больше, пухлее. Фигура тоже похожая, разве что у меня чуть больше грудь и тоньше талия, зато Милка выше. Издалека нас могли принять за сестер, особенно со спины. А вот характер был прямо противоположный. Я более спокойная, усидчивая, даже романтичная, а Милка как ветер. Никогда не сидит на месте, вечно ее куда-то тянет. И в отличие от меня мужчин у нее было, не сосчитать. Я-то в свои 22 года еще девственница, о чем Милка меня постоянно подкалывала, называя старой девой. Да, так и есть. Ждала, наверное, большой любви, которая все никак не приходила. Да и некогда было, учеба, подработка, жить-то на что-то нужно. Хорошо, что жилье было, дали от государства. Правда, далеко от места учебы, что проще было в общежитии жить, а квартиру сдавать. Меня это сильно выручало. У Милки в отличие от меня была семья, в другом городе, но и мама, и папа были, даже брат младший. Я пару раз ездила с ней на каникулы, обычная, хорошая семья, даже завидовала немного. Жаль, что Милка их не особо жаловала. – Беднота, – говорила она, – Живут, с копейки на копейку перебиваются. Ничего не видят кроме своего завода. Могли бы уехать в Москву, денег заработать. – Ну, не каждый хочет из дома уезжать, – пыталась я оправдать ее родителей. – А в нищете жить, хочет? – не уступала Милка, – Так всю жизнь и проживут, доедая свои макароны. Дались ей эти макароны. Она и в общежитии всегда ругалась, когда я варила спагетти. – Еда нищих, фуу, – возмущалась она. – Ничего себе нищих, сейчас и макароны денег стоят, – пыталась оправдаться я, наворачивая на вилку спагетти с сыром, – Вкусно же. – Ага, ты еще картошку в мундире свари, – морщила красивый носик подруга. Сама она пыталась питаться правильно, покупала себе креветки, говядину, рыбу. Когда очередной спонсор исчезал с горизонта в ход шел рис, гречка. Но никогда картошка и макароны. – Дома наелась этого добра, – говорила Милка, – Нужно питаться дорого и правильно, чтобы не привыкать к жизни нищих. Я только пожимала плечами, мне все равно, что могу себе позволить, то и ем. В Детском доме как-то не до изысков было. Там, что успел, то и поел. Иногда и голодным можно было полдня ходить. А что-то вкусное выпадало так редко, что забываешь, какая еда может быть. Для меня спагетти с сыром были уже изыском, а не кислый борщ без мяса, которым я питалась все детство или пюре на воде с котлетой из хлеба. А еще я любила сладкое, благо пока фигура позволяла есть торты, пирожные, чем вызывала недовольство Милки, которая всегда сидела на диете. – Как ты можешь есть это? – рассматривала она меня, как противное насекомое, когда я уплетала эклер с белковым кремом. – Вкусно, – добродушно кивала я. – Вот будешь толстой, вспомнишь мои слова. Так и жили, дружили с самого первого курса. И все равно Милка была моей лучшей подругой. Всегда вместе, всегда рядом. Помогали друг другу, я верила, что она не предаст меня, а я ее. Сейчас, когда я уехала почти на два месяца, подруга, наверное, переживает за меня. Даже позвонить ей пока не могу, связи-то нет. Снова кинула взгляд на парня, который спокойно продолжал спать. Время уже поджимало, и я решила все-таки разбудить пришельца. Встала напротив него, уперев руки в бока и крикнула: – Ты кто такой?! Парень дернулся, открыл мутные со сна глаза и непонимающе уставился на меня. Синие, глаза были ну очень синие, а ресницы немного светлые, почти как волосы. Красивый, да. Словно с обложки мужского журнала сошел, только чуть в порядок привести и хоть сейчас на подиум. – Мне уходить пора на работу, ты надолго здесь расположился? – задала свой вопрос, хватая с холодильника рюкзак. – Где Люба? – хриплым со сна голосом спросил парень. – Уехала, – фыркнула я, – Ты не знал? – Нет, я только приехал, – парень потер рукой лицо, словно стирая усталость, – А ты кто? – Ее новая соседка, – отмахнулась я, – Дверь за собой прикрой, я на работу. Схватила куртку, шапку и натягивая ботинки выскочила из вагончика. – А ты где работаешь? – крикнул парень в ответ. – В медпункте, – проворчала я, уже проваливаясь в сугробы, в которые превратилась дорога до дома Славы, – Вот свалился на мою голову. Распахнула дверь в дом Славы, чуть не отлетев вместе с ней под порывами ледяного ветра и испуганно уставилась на очередь в длинном коридоре. Женщины сидели на деревянных лавках, стояли, подпирая стены и все тут же воззрились на меня, сканируя изучающими взглядами. Это все ко мне?! Какой кошмар. Видимо, я два месяца буду здесь не только работать, но еще и ночевать тут же.