Глава 45

Андрей медленно поворачивается к своей сестре, и я замечаю его взгляд. В нем такая ярость, что даже мне становится неуютно, а Люда лишь вздергивает подбородок и смотрит на брата нисколько не уступая. – Что ты сказала? – тихо произносит Андрей, – Повтори, когда я говорил, что Аня для меня ничего не значит? – Тогда в загсе ты сделал свой выбор, – шипит сестра, – Женился на Миле, оставил беременную подружку. – Ты знала? – взгляд Андрея становится ледяным. Он режет, давит. Я его никогда таким не видела. – Что ЭТА беременна? – указывает на меня пальцем его сестра, – Конечно, но кто знает чей это ребенок? Каждая хотела бы стать москвичкой. Подумаешь, покувыркалась с тобой в Тундре, а после твоего отъезда очередь не выстраивалась? Ты же знаешь какие голодные мужики, когда долго на вахте. – Да как ты смеешь?! – подскакиваю к сестре Андрея, – Ты сама уговаривала меня не разрушать семью или забыла? Мы прожили с тобой два месяца, ты видела, что кроме работы я никуда не ходила и ни с кем не встречалась. Как совести хватает так говорить? – Так было лучше для всех, – стоит на своем Люда. – Не тебе решать! – Ты сама решила, когда ушла со свадьбы. Не стала бороться за свое счастье, просто отпустила его! – Потому что у них могла быть нормальная семья! – кричу я, – Потому что уже все было решено и Мила была беременна. Я желала счастья своей подруге. – В ущерб своему ребенку? Да кто в это поверит или твой сын не от Андрея? Поэтому ты сразу сдалась? Я смотрю на эту злую женщину и понимаю, что ее не переубедить. В ней скопилось столько яда, что его не вывести. Они странно похожи с Милой, словно сестры. – Твоя подруга только что бросила своего ребенка, отказалась от него. Скажи мне, Люда, какая мать так поступит? И ты еще пытаешься защищать Милу, зачем? Чем она лучше меня? Люда стоит, и я вижу, как ей неприятны мои слова. Я заставила ее сомневаться в своей подруге. Все же Люда прежде всего женщина и пусть у нее не получилось родить своего ребенка, но материнский инстинкт в ней есть. Я понимаю, что она не одобряет поступок Милы и еще до конца не приняла его, не осознала. – Ты бы бросила своего ребенка? Неважно какая ситуация сложилась у тебя в жизни? Минута молчания, кажется, тянется долго и наконец, Люда выдыхает, отводя взгляд. – Нет, – короткий ответ, резкий, но так много значит. – А она только что оставила свою дочь здесь, на дороге с одним рюкзачком и всю в слезах. – Это ничего не значит, Полинка и моя племянница, внучка моих родителей и я не позволю, чтобы она осталась с чужой женщиной. – Да кто ты такая?! – взвивается Андрей, который все это время стоял и слушал нашу перепалку. Мне кажется, он просто был в шоке от слов своей сестры, – Уходи, Люда, я не хочу тебя видеть, пока. Возможно, потом, когда остыну, я смогу с тобой общаться, но сейчас, я понимаю, что ты меня тогда предала. Если бы я знал, что Аня носит под сердцем моего ребенка, никогда не женился на Миле. Я думал, что поступаю честно, что создаю семью, в которой моя дочь будет счастлива. Люда вздрагивает от этих слов. Она не ожидала такой реакции от своего брата. В ее глазах появляются слезы, но она сдерживает их, не желая показать свою слабость. – Андрей, я пыталась помочь тебе, ты взвалил бы на свои плечи такой груз! Две беременных женщины и обе лимита, – Люда вскрикнула, слова брата ранили ее до глубины души. – Я не могла рассказать тебе правду, потому что боялась, что ты окажешься между двух огней. Я не хотела, так все получилось. Представляешь, что бы было, если ты женился на одной и содержал другую? Родители с трудом смирились с присутствием Милы в нашей жизни, а тут еще одна. Чтобы с ними стало? Андрей покачал головой, не веря словам Люды. Он всегда считал себя преданным и любящим братом, готовым поддержать ее в любой ситуации. Но теперь его доверие было разрушено, и он не знал, как принять эту новость. – Ты не имела права решать за меня. Только я мог строить свою жизнь и скрывать от меня моего сына… Люда, я не могу больше доверять тебе. Ты утаила от меня самую важную информацию. Как я смогу продолжать общаться с тобой, если ты так поступила? – Андрей встал рядом со мной, держа за руку свою дочь, – Уходи. Я хочу быть сейчас со своей семьей, с Аней, дочерью и сыном. Больше ты не часть моей семьи. Ты останешься моей сестрой, но я не хочу общаться с тобой. Может быть, со временем я смогу простить тебя, но сейчас мое сердце полно разочарования и боли. Люда отвернулась от брата и медленно спустилась с крыльца. Пошла в сторону от здания суда не оглядываясь. Она понимала, что потеряла брата, и это было непоправимо. – Мы едем домой, – поднял дочь на руки Андрей, – И это будет новый дом, не хочу возвращаться к старому. Сегодня мы посмотрим два варианта, и вы решите, где мы будем жить. Андрей направился к своей машине, прижимая к себе Полинку. Я недолго думала, что теперь делать, пошла за ним. Мы попробуем построить новую семью, сожжем все старые мосты, а пока нужно постараться. Наладить контакт с Полиной, стать ей если не матерью, то хотя бы близкой подругой. Иначе у нас ничего не получится. Андрей посадил дочку в детское кресло позади себя и открыл мне дверь, приглашая в машину: – Мы едем в ЗАГС, – тоном, не принимающим возражений, произнес он, – И дело не в решении суда. Дело в том, что я хочу, чтобы больше ничего не стояло, между нами. Я хочу, чтобы ты была моей полностью, без остатка. У нас мало времени до моего отъезда, и я хочу наверстать упущенное время. Если ты не можешь остаться с моей дочерью, я отвезу ее родителям. Я не буду давить на тебя, Аня и заставлять полюбить мою дочь. И никогда не упрекну, если ты не примешь Полинку. – Я пока ничего не могу сказать тебе, Андрей. Постараюсь найти с Полиной общий язык, но всему нужно время. – А на мое предложение насчет ЗАГСа? – хитро прищурился мужчина, – Ты согласна? – Ну… Думала, это будет более романтично, – улыбнулась я, – Цветы, шампанское, свадебное платье… – Если хочешь, мы отложим свадьбу до моего возвращения, но расписаться я хочу сейчас. Так ты примешь мое предложение? – Андрей смотрит встревоженно, явно волнуется и мне хочется его немного помучить, поиграть, но я сама не хочу ждать. – Да! – отвечаю ему, получая свой горячий и волнующий поцелуй, под возмущенный писк Полинки из машины.