ГЛАВА 10
И в это мгновение она поняла, что да! Она хочет жить!! Потому что она уже умирала. Она исчезла. Её нет в том мире. Но она ХОЧЕТ жить!! Хочет дышать, ходить, хочет видеть солнце, снег, дождь…
И эта жажда жизни в её душе была такой сильной, что она даже испугалась. Того, что теперь до конца осознала, что её жизнь в этом мире зависит от этого чудовища, что она видит рядом с собой.
Её начала бить крупная дрожь. Как ей выжить в этом мире, где она ничего не значит, где она всего лишь жалкая рабыня??
На инстинктах… Главный из которых — инстинкт самосохранения. Подал сигнал мозг. И она поняла…
Инстинктивно она подалась вперёд к Эйнару и рукой прикоснулась к его лицу. Пристально посмотрела в его стального цвета глаза, а затем потянулась и сама поцеловала его.
Он тут же подхватил её за бёдра, притягивая к себе и углубляя поцелуй. На мгновение оторвался от её губ, внимательно смотря ей в глаза. А затем снова набросился на её губы. Поднялся сам, поднял её из воды и вышел из купальни. Осторожно уложил её на кровать и накрыл её своим телом, не прерывая поцелуй.
Тепло, долгожданное тепло проникло в тело Уны. И это было так приятно. Даже его прикосновения не вызывали отвращения. Они дарили такое необходимое ей тепло. И когда он вошёл в неё, боли не было. Уне стало жарко от его объятий и движений внутри неё. Она прикрыла глаза, впитывая в себя ощущения. Сейчас он не был груб с ней. И всё было по другому. Вот, оказывается, как всё может быть…
Уна уснула в тот момент, как Эйнар вышел из неё и отстранился, притягивая её к себе и накрывая двоих одеялом. Ей было так комфортно и тепло, словно она прислонилась к печке.
Эйнар же не мог заснуть ещё долго. Он обнимал девушку, словно боялся вновь её упустить и вдыхал неповторимый аромат её влажных волос.
Проснулся же он от странного звука и не сразу понял, что происходит. Этот звук был страшным, глубоким и надсадным кашлем Уны. Он прикоснулся к ней. Она вся пылала. Эйнар вскочил с кровати. Быстро оделся и открыл дверь.
— Пришли сюда Хильду, быстро, — бросил он проходящей мимо служанке.
Та кивнула и тут же бросилась выполнять его поручение. А Эйнар повернулся и подошёл к девушке.
На щеках её выступил яркий румянец, а на лбу капли пота, тёмные кудри разметались по подушке. И по правде говоря, в этот момент она была так необычайно красива, что Эйнар не мог отвести свой взгляд.
Он тяжело вздохнул, вновь ощущая боль в плече, о которой практически забыл.
Вскоре в комнату вошла Хильда.
— Как ты, Эйнар? — спросила она.
— У неё жар, осмотри её, — сказал Эйнар, поднимаясь с кровати и давая блондинке осмотреть Уну.
В этот момент она снова закашлялась.
— Да она же вся пылает! — воскликнула Хильда, прикасаясь к девушке.
Она тут же принялась хлопотать возле неё. А Эйнар спустился на первый этаж. Его воины вчера так и не нашли стрелка. Поэтому следовало собрать отряд снова и прочесать всю округу, пока день не закончился и ещё достаточно светло.
Странное, не проходящее чувство тревоги не покидало его. Что там с девчонкой? Почему это его так беспокоит?
Поэтому, вернувшись вечером домой, так и не найдя ничего подозрительного, Эйнар устало спешился. Сам назначил воинов в караул и поднялся в комнату.
— Она вся горит, и ничего из того, что я делала, не помогает…
К нему тут же бросилась Хильда, едва он открыл дверь.
— Эйнар, боюсь, тут уже ничем не поможешь…
Он отстранил блондинку от себя и быстрым шагом пересёк пространство комнаты.
Уна металась по постели и всё так же надсадно кашляла.
— Моих знаний недостаточно в том случае, — услышал он голос Хильды, — но, я слышала, что в деревне неподалёку отсюда живёт старая знахарка…
— Так позови её, чего же ты медлишь?!
— Да, конечно, я ждала твоего возвращения и позволения. Я скажу Флоки, он приведёт её…
Хильда тут же вышла из комнаты. Эйнар же подошёл к камину. Огонь почти погас и он добавил немного дров, чтобы в комнате не было жарко. Но и холода он не хотел допустить. Он повернулся лицом к постели, ощущая странное чувство. Словно его душа рвалась на части. Хладнокровный, безжалостный воин в нём не желал что-то чувствовать к этой девчонке кроме ненависти.
Но… Что-то в глубине его души сопротивлялось. Потому что она вдруг стала ему так важна. Как?? Когда?? Незаметно пробралась ему под кожу и растворилась прямо в сердце. И он знал, что больше никогда не сможет причинить ей боли, как бы сильно не продолжал её ненавидеть. Дочь своего самого страшного врага… Девушку, которая в первый день их брака собиралась убить его по приказу отца…
Эйнар медленно подошёл к постели и присел на неё. Пригладил её растрёпанные волосы, провёл рукой по влажной от жара щеке.
Почему именно она? Почему именно ей он сам того не желая, отдал своё сердце?? Он и не подозревал, что способен хоть когда-нибудь испытать это чувство. То, которое накрепко связывало его мать и отца когда-то, Флоки и Хильду.
В своей жизни он видел примеры истиной любви, но не знал, что это чувство будет испытывать сам. Только его чувство было окружено ненавистью. Ненавистью, которую он не мог так просто отбросить. Поэтому он сжал кулаки и поднялся с постели.
— Я хочу мороженное…. Так хочу фруктовый лёд…
Внезапно донёсся до него её хриплый голос. Что? О чём это она? Эйнар снова присел на постель. Девушка всё ещё была без сознания и, кажется, слова она сказала неосознанно. И на каком-то непонятном для него языке. Что она говорила?
Но больше она не говорила ничего, только заходилась в приступах такого страшного кашля. В эти минуты Эйнар приподнимал её, прижимал к себе и гладил по спине. Кажется, это немного помогало…
Было совсем темно, когда на пороге комнаты появилась Хильда и знахарка. Пожилая женщина проворно зашла в комнату и осмотрела Уну. И именно в этот момент девушка начала биться в сильных судорогах. Её тело как будто тряслось и выгибалось дугой непроизвольно. И это было страшно. Эйнар никогда такого прежде не видел.
— Нужен лёд. И снег, — сказала она, — есть здесь купальня? Несите всё туда.
Эйнар тут же вышел и распорядился слугам принести всё необходимое.
Женщина же и Хильда в то время укутали Уну в большую полотняную ткань. Когда слуги натаскали в бадью снега и льда, женщина сказала отнести девушку туда.
Эйнар подхватил Уну на руки и понёс в купальню. Жар её кожи обжигал его руки.
— Это точно поможет? — с сомнением сказал он, — Смотри, будешь отвечать головой!
Женщина кивнула, и Эйнар погрузил девушку в бадью. Знахарка подошла ближе и начала зачерпывать горстями лёд и снег, и сверху посыпать на кожу Уны.
И, кажется, это помогло. Дыхание Уны начало выравниваться, судороги прекратились.
— Достаточно, — сказала знахарка, — теперь достаньте её, насухо оботрите и под одеяло.
Эйнар и Хильда сделали всё, как та сказала. Знахарка же достала из своей корзины какие-то корешки и отдала их Хильде.
— Нужно хорошенько проварить их, затем остудить и давать ей пить каждый час.
Блондинка кивнула и тут же отправилась на кухню.
Вскоре она вернулась, неся в глубокой чашке отвар. И начала отпаивать Уну. Эйнар оставил её на женщин, а сам пошёл дежурить во двор. Всё равно уснуть сегодня ему не удастся…
На рассвете, когда Эйнар вернулся в комнату, девушка уже спокойно спала. Он отослал женщин, дежуривших возле неё. Разделся и улёгся рядом с ней. Прикоснулся ко лбу. Кожа была прохладной. Эйнар притянул девушку ближе к себе и, зарывшись в её волосы лицом, уснул.
Уна проснулась, не понимая, что такое тяжёлое придавило ей грудь. Она непонимающе осмотрелась. Рука Эйнара лежала прямо на ней. Девушка глубоко вдохнула, слегка отодвинув руку. Она чувствовала себя так странно. Вроде и отдохнувшей, и выспавшейся, а вроде ещё немного уставшей.
Девушка повернула голову, рассматривая спящего Эйнара. Этот человек — её якорь. Её единственный шанс выжить в этом мире. По крайней мере, первое время. А дальше будет видно…
— Всё рассмотрела?
Уна вздрогнула от его голоса и попыталась отвернуться. Но грубая рука воина ухватила её за подбородок, и она невольно была вынуждена снова смотреть ему в лицо. Он же, нахмурясь, тоже всматривался в её лицо.
— Я хочу, чтобы ты была моей, — внезапно хрипло сказал он, проводя рукой от подбородка до шеи.
Уна непонимающе свела брови.
— Я и так ваша…
— Нет. Не так. Я не хочу, чтобы ты сопротивлялась мне. Я не хочу делать тебе больно…
Уна замерла. Кажется, он хочет, чтобы она сама, добровольно согласилась стать его женщиной. И это её шанс! Ей только нужно как можно глубже спрятать свой страх и ненависть. И она сможет жить в этом мире. А потом она как-нибудь выберется из всего этого… И найдёт маленький и тихий уголок в этом мире, где сможет жить одна.
— Я жду! — требовательно сказал Эйнар, смотря на её губы.
— Да… Я согласна…
Как только она произнесла это, мужчина впился в её губы жарким поцелуем. Но, девушка тут же отстранилась от него, закашлявшись.
Эйнар нахмурился.
— Я сейчас пришлю Хильду. Ты не до конца выздоровела, — сказал он, поднимаясь.
И этот и следующий день девушка провела в постели, блондинка отпаивала её отварами. И девушка вскоре почувствовала, что уже достаточно набралась сил и выздоровела. Пока она, под действием снадобий спала, унесли цепи и постилку. Кажется, всё начало меняться и в лучшую сторону.
Потому что сегодня Хильда принесла ей два абсолютно новых платья, несколько нижних рубашек из тончайшего полотна и пару удобных кожаных туфелек, а также шикарный гребень и ленты. И сказала, что Эйнар будет ждать её вечером в главном зале.
Уна после купания оделась, выбрав тёмно-зелёное шерстяное платье. Хорошенько расчесала волосы гребнем и заплела сама себе французскую косу, завязав волосы лентой. Как жаль, что здесь не было зеркала, и она не могла, как следует себя разглядеть.
Девушка выдохнула и спустилась в зал.
Эйнар в это время с Фроди и Флоки и несколькими другими воинами, обсуждал как можно лучше укрепить оборонительные сооружения замка. За зимой придёт весна, а в эту пору нередки набеги соседей.
— Эй, Флоки, хватит пить! — воскликнул вдруг Фроди, отбирая у брата кубок с вином, — Так ты ни на что не будешь способен.
Эйнар усмехнулся и кивнул. И именно в этот момент он увидел Уну, которая только что вошла в зал. Улыбка медленно сползла с его лица.
Как можно быть такой красивой?! Он с силой сжал кубок рукой, заметив, что его воины тоже заметили её появление. И ему не понравилось то, как некоторые из них смотрели на неё.
Эйнар едва удержался от порыва подхватить её на плечо и тут же унести в комнату. Он кивнул ей, призывая к себе. Он видел, как она настороженно оглянулась и пошла к нему.
По правде говоря, Уна чувствовала себя ужасно. Все эти люди, его воины, они не стесняясь рассматривали её. Конечно, они видели её и прежде, но лишь украдкой, мельком. Теперь же им представился шанс как следует рассмотреть эту девчонку, которую привёз Эйнар. И лишь немногие знали, что она была его законной женой.
— Садись здесь, — громко сказал он, как только она подошла, и указал на небольшую скамеечку у его ног возле его огромного кресла.
Уна на секунду замерла. Она знала, что это за место. Орм частенько усаживал, таким образом, своих любовниц, когда устраивал пирушки. Это статус любовницы. Не жены. Не равной…
Уна слегка улыбнулась. Что ж, она стерпит и это. Она готова пройти через многое, чтобы вновь начать жить. Она изящно присела.
Девушка опустила глаза, думая о том, что когда-нибудь сможет выбраться отсюда и жить в небольшом домике. Непременно на берегу речки. И, скорее всего, не здесь, а в краях потеплее.
Ощутив тяжёлую руку Эйнара на своей шее, девушка стиснула зубы. Она жива, она дышит. Её не бьют. Уже успешное начало новой жизни.
А в следующие несколько дней её жизнь вошла в довольно привычную колею. Ей снова было велено работать на кухне. Но теперь старый повар не так гонял её, как прежде. Всё же, теперь её положение было немного иным. Теперь, каждый вечер, приходя в комнату, она мылась в купальне, смывая с себя запахи кухни. Разжигала камин, о, она наконец-то научилась высекать искру двумя небольшими обтёсанными камешками. И ждала Эйнара. Который как голодный набрасывался на неё…
… С каждым днём его потребность в ней росла всё больше. И это не нравилось ему. Хоть в глубине души он и признался сам себе, что любит её, это состояние ему не было по душе. Потому что сейчас он как никогда чётко начал понимать, что девушка никогда не ответит ему взаимностью. И даже то, что её тело было в его полном распоряжении, не унимало бурю, поднимавшуюся в его душе, когда он был рядом с ней. Потому, что то, что она давала ему сейчас… Ему было мало! Очень мало!
А ещё его беспокоили странные слова Флоки, в тот вечер, когда они обсуждали укрепления, и Уна впервые сидела возле него. Когда она ушла, его друг, уже изрядно напившийся, произнёс:
— Она совсем не та, кем является… И вскоре мы дорого за это заплатим!...
Он почти слово в слово повторил слова той безумной старухи. Но, что вообще это значило?