Глава 16

Марта

Очнулась я резко. Просто открыла глаза и все. Голова, правда, пульсировала болью, а тело все затекло. Хотелось пить, язык распух и во рту была сухая горечь. В глаза будто песком сыпнули. Неприятно? Меня не убили, а куда-то везли. Это было куда неприятнее. Значит, чего-то хотят.

– Очнулась? – Меня кто-то дернул за плечо, заставляя откинуться на спинку сиденья.

Я только сейчас заметила, что руки у меня наспех стянуты обычным пластиковым хомутом.

– Пить хочешь? – Слева показалась бутылка с водой, на которую я с опаской посмотрела. Мало ли какую дрянь в меня еще хотят влить. – Не бойся. Шеф сказал доставить тебя живую и целую. Он уже сам с тобой разберется. Пей.

Я протянула руки, но бутылку взять не смогла. Конечности онемели. Хомут перетянул сосуды. Кто-то очень уж постарался. Или торопился.

– Руки…, – прохрипела непослушным языком.

– Блин, Цемент, ты зачем ей руки так стянул? – Возмутился тот, кто предлагал мне воду.

– Чтобы не рыпалась, – ответил… Цемент.

Господи, это что же надо было такое сделать, чтобы человека так прозвали?

– Дергаться не будешь? – Спросил меня… заботливый похититель.

Я мотнула головой, о чем тут же пожалела. Голова заболела в пять раз сильнее. Я даже почти не почувствовала, как мои руки освободили. А вот как кровь хлынула к онемевшим конечностям я почувствовала сразу. Зашипела от боли сквозь зубы, растирая непослушными пальцами затекшие ладони.

– Ща, не дергайся. Соорудим все нормально. – Мои запястья обхватили два пластиковых кольца. Между собой их соединил еще один хомут и получилось нечто наподобие наручников. – Ля, как ладно. – Залюбовался своей работой странный преступник.

– Соловей, ты охренел? Девку сказали доставить без почестей. А ты перед ней стелешься. – Подал голос Цемент, отвлекшийся от дороги и разглядевший работу.

– Мороз сказал доставить целой. Руки отпадут, тебе их потом пришьют на рыло, а оно у тебя и так не очень. – Отозвался этот эстет. Я же замерла. Меня сейчас к Родиону везут? – Да и не рыпается она. Нормально себя ведет. Ты же дура? Фигню не устроишь? – Он впихнул мне в руки открытую бутылку с водой.

Я нашла в себе силы помотать головой, а сама посмотрела на дверь. Нет, не решусь. Больно, и не факт, что насмерть. Лучше потом что-нибудь придумать, чтобы точно наверняка. Родьке я живой не дамся. Он же Веру этим будет шантажировать…

– Ты этой фифе сколько денег дал? – Поинтересовался Соловей.

– Половину. Остальное сами разделим. Да и ей хватит. Ее Мороз так запугал, что она и бесплатно бы все сделала. – Хмыкнул Цемент.

Я отпила воды. Нормальная вроде. Господи, что же мне теперь делать? Меня совершенно точно везут к Родиону. Бедная Вера. И Фимка. И даже Вероника, хотя ей-то должно быть легче всего. Мое похищение и смерть больше всего проедутся по Вере. Бедная моя девочка. Мало ей в жизни проблем из-за меня было…

И Антон. Господи, пусть у него все будет хорошо. И он найдет себе нормальную женщину без таких проблем, как у меня. Жизнь у него длинная…

– На месте кто будет? – Подал голос Соловей.

Цемент хмыкнул.

– Пара новеньких. Мороз не настолько богат, чтобы целую армию содержать. Помнишь тех, кто взрывчатку подкладывал? Вот они. – Отозвался тот, что был за рулем.

Я слушала и мотала на ус. Мало ли какая информация может стать полезной. А еще понимала, что меня как ценного свидетеля либо убьют, либо будут держать под семью замками. Лучше первое. Я постараюсь, чтобы первое. Так от меня вреда будет меньше. Смерти я давно не боюсь. А вот боли…

– Приехали, – довольно сказал Цемент. – Сейчас ее отдадим, сутки объект поохраняем, потом нас всех перевезут в столицу. Мороз большегруз пообещал нанять.

Я стиснула зубы. Сутки. У меня есть сутки, чтобы умереть. Господи, страшно-то как. Но что делать? Надо!

Здание, к которому мы приехали, больше было похоже на общежитие или что-то подобное. Или заброшенная поликлиника? Тюрьма? Вон решетки на окнах. Интересно, можно ли на таких повеситься, высунув голову? Или не пролезет?

– Выходи, – рядом со мной открылась дверь и Цемент грубо дернул меня за локоть. Я едва не улетела в снег. Подхватил меня второй мой похититель. – Чего ты ее лапаешь? Веди уже.

– Вот поэтому, Цемент, тебе бабы и не дают без денег. С женщиной нужно уметь обращаться. – Соловей, аккуратно придерживая меня за локоть, повел в сторону строения.

А я сейчас только заметила, что на мне до сих пор лишь медицинский халат. Я мгновенно продрогла, так что почти с радостью вошла в здание, где на удивление было тепло.

У входа нам встретился еще один мужик, который неприятным липким взглядом осмотрел меня, ухмыльнулся и что-то тихо сказал остальным. Те заржали.

– На второй этаж ее. Я там все приготовил. – Махнул он рукой в сторону лестницы.

Меня быстро препроводили наверх и впихнули в какую-то комнату, где стояла видавшая виды кровать, застеленная каким-то тряпьем, и в углу была раковина. Дверь за моей спиной закрыли на ключ. А вот самодельные наручники с меня никто не снял. Ну и ладно, что мне руками-то делать? Похлопала себя по карманам, потом вспомнила, что телефон сегодня из сумочки не вынимала. А сумка осталась в новой клинике. Наверное, Антон уже понял, что меня похитили.

Я села на кровать и стала ждать. Тусклая лампочка, висящая на потолке, едва освещала пространство, а я думала, что мне делать. Петлю из того тряпья, что здесь было, не сделать. Да и таким образом не удушиться по-хорошему. Может быть что-то острое найти. В сердце всадить и все. Или в шею. Артерию повредить и уже ничего не страшно. Кровь очень быстро выбежит.

Эта мысль заставила меня подняться и походить по комнате в поисках чего-то острого. К моему сожалению, из острого можно было только отковырять щепку из деревянной оконной рамы, но та выглядела достаточно крепко. Интересно, а ногтями добраться до сосудов можно? Посмотрела на свои короткие ноготки и отбросила эту мысль.

Ожидание нервировало. С другой стороны, я продумывала план, как сделать так, чтобы Родион сам меня прикончил. Он всегда легко выходил из себя. Вот и сейчас нужно просто язвить и всячески его изводить. Это я могу.

Когда за дверью послышались шаги, я уже сидела на кровати выпрямив спину. Поворот ключа и в комнату заглянул Цемент.

– Все в порядке, – доложил кому-то.

Родион вошел в помещение вальяжно, чувствуя себя хозяином жизни. Однако, жизнь его, кажется, все же потрепала. Уже не было той холености, что несколько месяцев назад, он весь как-то постарел, погрузнел и ссутулился. Но глаза все так же зло сверкали. Дверь за ним закрылась все так же на ключ. Меня отсюда никто выпускать не собирался.

– Неплохо выглядишь. Операции? – Хмыкнул Родион.

– Жизнь без тебя, – парировала я.

Он хмыкнул и скривился.

– Ну что ж, прощайся с той своей жизнью. Верка мне за тебя все отдаст. – Неприятно засмеялся он.

– Вера тебя в живых не оставит, – покачала я головой.

– Тогда и ты сдохнешь, – оскалился он.

Я равнодушно пожала плечами. Не говорить же ему, что последняя фраза меня несказанно обрадовала.

– Так что тебе от меня понадобилось? – Решила я поддержать беседу.

– Мне всегда от тебя нужны были деньги, ты же знаешь. – Родион прошел к окну.

– Настолько, что ты бегал по бабкам и привораживал меня? – Насмешливо вскинула я бровь.

Бывший муж резко обернулся и удивленно уставился на меня. Потом все же справился с собой.

– Это работало. – Скривился он.

– То есть, ты настолько был не уверен в себе и своем обаянии? – Продолжила я давить на больное за что и поплатилась.

Родька в два шага преодолел комнату и ударил меня по щеке.

– Заткнись, – прошипел. Я потрогала разбитую губу. Черт, по подбородку кровь побежала. – Ты с детства ни в чем не нуждалась, а мне нужно было устроиться в жизни.

– Устроился? – Улыбнулась я. – И как? Много успел нажить за чужой счет?

– Достаточно, – сложил он руки на груди. – Верка за тебя мне все отдаст, и совет директоров не помешает, когда у меня будет контрольный пакет.

– Не отдаст. Ты плохо знаешь ее мужа. – Улыбаться я не переставала. Раньше его это неимоверно бесило…

– А, мутант этот, так они такие же, как мы, люди. Только реакции у них чуть более быстрые. Но ни один из них не двигается быстрее, чем пуля. – Засмеялся он.

– О, – протянула я громким шепотом, – ты их сильно недооцениваешь. И Веру тоже.

– Верка, да… Не ожидал от нее такой прыти. – К моему удивлению, Родион расплылся в довольной улыбке. – Моя порода. Так бегать от меня, скрываться… Ты бы одна ничего не сделала. Верка на лицо хоть и страшная, но хватка у нее моя. Бульдожья. Ну ничего, я ей зубы-то пообломаю…

– Кажется, ты совсем ничего не понял. – Покачала головой я. – Вера не будет отдавать тебе компанию за меня. Можешь хоть сейчас меня убить, ты ничего не получишь. Она умная девочка. Не зря моя мать…

– Чушь, – отмахнулся Родька. – Как будто я вас, баб, не знаю. Отдаст. И компенсацию еще нужно будет с ее муженька стрясти. Я достаточно потратился на то, чтобы вас найти. Если заартачится, я и выродка твоего нагулянного прищучу. Сговорчивее будет.

Я замерла, не сразу сообразив, о ком это он.

– Какого выродка? – Уточнила.

– Этого… Ефим кажется? – Приподнял он бровь. – Так и знал, что ты по мужикам бегаешь…

– Не смей, – я резко поднялась на ноги. – Ты меня тогда беременную избил…

– Не гони, – отмахнулся он от меня. – После такого никто бы не выжил. Нагуляла, имей совесть признать…

В этот момент раздались глухие звуки, как будто от… выстрелов. У меня сердце в пятки упало. Неужели, это за мной?

Родион развернулся к двери.

– Что это? – Напрягся он.

Я же, еще не до конца осознавая, что делаю, подскочила к нему, перебросила руки через его шею, прыгнула на закорки и принялась душить его центральным хомутом. Руками у меня бы никогда не получилось, а так… Ефима он решил убить! Ребенка! Сына! Скотина отвратная! Тварь!

Родька захрипел и повалился на спину, стараясь достать меня. Я даже не почувствовала удара спиной о пол. Просто изо всех сил тянула его за горло на себя, не замечая, что по моим рукам побежала кровь. Наконец, он хрипло забулькал и обмяк. Но я еще около минуты боялась отпустить руки. Меня теперь точно убьют его прихвостни, но это уже будет не страшно. До моих детей никто не доберется. Никто!

Когда я убедилась, что он не дышит, я позволила себе убрать руки от его шеи. Ногами спихнула безжизненное тело с себя и… заревела. Все же убивать мне еще не приходилось. Да и адреналин куда-то испарился. Теперь пришло осознание сотворенного и… муки совести от того, что я впервые за последние годы могу дышать полной грудью. Моим детям ничего не угрожает и это… прекрасно.

Дверь слетела с петель весьма неожиданно. Я бы сказала, что ее просто выдрали из косяка.

– Марта! – Антон быстро оценил обстановку, проверил тело Родиона на жизнеспособность и лишь после этого подошел ко мне. – У тебя кровь. – Он что-то отложил в сторону. Автомат какой-то…

– Я… Я его задушила. – Пожаловалась, пытаясь справиться с накатывающим на меня отупением. Защитная реакция организма. Еще не все стадии пройдены. Но… откуда здесь Антон? – Что ты здесь делаешь? – Я только сейчас поняла, что он буквально зубами разгрыз один из хомутов и сейчас принялся за второй.

– Тебя спасаю. – Невнятно пробормотал он, догрыз хомут и вытащил из кармана платок. Обвязал наиболее поврежденное запястье. – Так, в машине, наверное, аптечка есть. – Пробормотал.

– Антон, как ты меня вообще нашел? – Вдруг дошло до меня.

Он поднял меня на руки, пересадил на кровать и сказал.

– Алка нашла. А теперь закрой глаза и заткни уши. Незачем тебе на это смотреть.

Я послушно подняла ладони к ушам и зажмурилась. Я понимала, что сейчас делает Антон. Он не оставляет Родьке шанса ожить. Ни одна сыворотка в мире не должна ему помочь. Антон видел достаточно чудес в Мае, чтобы пресечь такую возможность.

Глаза открыла я лишь тогда, когда меня подхватили на руки. Антон пытался закрыть от меня лужу крови на полу и поломанное тело в углу, но мельком я все равно увидела. И не испытала ничего, кроме благодарности. Страшно? Ужасно? Бессердечно? Может быть, но я слишком многое потеряла по вине этого человека. И долгое время несла его вину на своих плечах. Нужно освободиться и идти дальше.

– Не смотри, – предупредил меня Антон, когда спускался со второго этажа. Я закрыла глаза и не открыла их до тех пор, пока меня не вынесли на улицу. Буквально за несколько секунд Антон донес меня до большой армейской машины и влез на заднее сиденье вместе со мной. – Аптечку дай, – попросил он сидящую впереди Аллу.

Та без вопросов вынула красную коробку из-под сиденья. А я только сейчас разглядела сидящую рядом с нами женщину. Ту самую, которая что-то вколола мне в плечо.

– Антон, – дрожащим голосом позвала.

Он понял все без слов.

– Это Эвелина. Она будет отвечать перед Хозяином. Пусть радуется, что ты жива. – Прошептал он мне на ухо и поцеловал опухшую после удара Родьки щеку.

Алла тронула машину, и бросила на меня тревожный взгляд. Антон в это время принялся обработкой моих запястий. Я зашипела, когда он плеснул на рану антисептика.

– Тшш, сейчас все пройдет. Сейчас будет не больно. Потерпи чуть-чуть. – Приговаривал он, обматывая мои руки бинтами. – Дома Алиска посмотрит и мазь выдаст. У тебя даже шрамов не останется.

Я кивала, соглашаясь. Да, эти раны пустяки, по сравнению с тем, что могло бы быть. Веру, наверное, уже предупредили…

– Фимка? – Вдруг вскинулась я.

– Он у Рады. В полной безопасности. – Антон удобнее расположил меня на своих коленях и заставил меня положить голову на его плечо.

– А Вера? – Уточнила я.

– Думаю, что им уже сказали. – Антон принялся меня убаюкивать. – Все хорошо. Ты у меня умница, со всем справилась сама. Ты молодец. Я горжусь тобой, моя будущая жена. – Тихо проговорил он.

Алка громко хмыкнула.

– Только не говори, что она сама там всех прищучила и тебе работы не оставила. – Она даже на несколько секунд оторвала свой взгляд от дороги.

– Не всех, – попыталась покачать я головой. – Родька… он обещал Ефима убить. Я не могла по-другому. – Попыталась оправдаться.

Антон успокаивающе погладил меня по плечу, Эвелина резко выпрямилась, а Алка восхищенно присвистнула.

– Вот это я понимаю! Вот это женщину ты себе, братец, откопал! Марта, я теперь твоя ярая поклонница. Ты мне и раньше нравилась, но теперь совсем… О, – машина сбавила ход, – а вот и фанфары пожаловали. Сейчас будет куча нытья.

Я подняла голову с плеча Антона и уставилась на… вереницу военной техники, мчащейся к нам на встречу с сиренами и мигалками. Позади ехал БТР. Это… Это все для моего спасения?

– Ой, – прошептала я.

– Согласна. Полкан меня сейчас убивать будет. – Алла съехала на обочину, совсем остановила машину и приоткрыла окно. Из остановившейся машины напротив действительно выскочил Павлов. – Смотри, машинка целая, без единой царапины. Бампер только чуть-чуть заляпало… Но я кровь стерла. – Начала причитать сестра Антона, едва мужчина приблизился к нам.

– Нашли? – Раздраженно спросил командир части и заглянул в машину. Увидел меня, улыбнулся. – Медицинская помощь нужна? – Уточнил.

– Мы до Мая доедем. – Отозвался Антон вместо меня. – И… там прибраться нужно будет.

– Живых нет? – Нахмурился Павлов.

– Эвелина. Но это компетенция Хозяина. – Ответил Антон.

– Завтра утром чтобы был у меня. – Распорядился Валерий Трофимович и отошел от машины.

– Фух! – Выдохнула Алла. – Марта, я тебя в следующий раз с собой буду брать. При тебе все боятся на меня кричать. Это обнадеживает. – Она вновь тронула машину. Из колонны выехали три автомобиля и поехали за нами. – Вот теперь еще и сопровождение на хвосте тащить. – Приуныла она.

Я вздохнула и вернула голову на плечо Антона. Он бережно прижал меня к себе, давая понять, что не отпустит. А я никуда и не рвусь… уже.