Глава 24

Прежде чем выйти из дома, Леднёв быстро осматривается и, удерживая меня вплотную к себе, перемещается к воротам, не выпуская из обзора периметр двора. Я лишь покорно семеню рядом, ощущая, как под ребра тыкается дуло пистолета. На участке не видно абсолютно никого, и это при том, что еще недавно тут чуть ли не патрулировали все вокруг дома! Неужели абсолютно все уехали вместе с Севером?

— Не вздумай рта раскрывать и звать на помощь! Пристрелят меня — твоему благоверному тоже конец.

Камиль произносит эти слова очень и очень вовремя, потому что ровно в этот момент я уже хочу заорать во всю глотку, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Кто-то же, кроме той охраны в доме, должен был еще тут остаться! Или все настолько серьезно??

Он нажимает кнопку разблокировки ворот и выталкивает меня наружу.

— В тачку, быстро!

— О чем ты? Про «пристрелят», — тараторю я, все еще оглядываясь в сторону дома и не решаясь позвать на помощь.

— Времени нет. Прыгай в тачку, по дороге объясню. Или можешь остаться тут, — Камиль, не дожидаясь меня, забирается на водительское место, полностью теряя ко мне интерес.

Остаться?! Да черта с два! Мучиться снова в неведении неизвестно сколько и грызть ногти, не находя себе места от переживаний, прокручивать постоянно в мыслях, что с Артуром что-то произойдет? Нетушки, с меня этого достаточно. Без лишних раздумий запрыгиваю в салон рядом с Камилем и на автомате пристегиваюсь.

Мы газуем с места ровно в тот момент, когда из домика охраны к нам вылетают три бравых молодца — видимо, по рации те подстреленные охранники передали им, что Леднёв сбежал. Запоздало, потому что те успевают пустить только пару выстрелов вслед, но мы уже скрываемся за поворотом.

— Ты же их не убил? — в панике оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что за нами нет погони, спрашиваю я, и уточняю, когда вижу недоумевающий взгляд Камиля, — Ну, тех двоих, что тебя охраняли.

— Ты не о том печешься, — хмыкает он.

— И все-таки?

— Да ранил я обоих в ногу, чтобы за нами не гнались. Жить будут, — раздраженно морщится. — Если не идиоты, конечно, и додумаются раны перевязать.

Еще какое-то время я оглядываюсь назад и лишь когда убеждаюсь, что за нами действительно никто не гонится, нормально сажусь на сиденье.

— Что ты имел в виду, что если погибнешь, то и моему… — осекаюсь и поспешно поправляю себя, — и Артуру тоже конец?

— Ну наконец-то ты правильные вопросы начала задавать, — фыркает Камиль и ведет плечом так, словно поясняет само собой разумеющееся, — Там засада, я абсолютно точно уверен в этом.

Нахмурившись, жду несколько секунд, а затем уточняю:

— Ты уверен на сто процентов?

— На девяносто девять и девять, млять, — недовольно цыкает мужчина, — что ты хочешь от меня услышать?

— Раз ты о ней знаешь, значит, сам к этому причастен? — подсказываю я очевидный вариант, пришедший на ум.

Леднёв бросает на меня взгляд и, выругавшись сквозь зубы, откидывается на подголовник. Я молча жду от него ответа, внимательно вглядываясь в его лицо и стараясь в почти ночном полумраке, разбавляемом лишь светом от приборной панели и уличных фонарей, разглядеть хоть что-то. Хоть малейшее изменение в мимике, намек, который выдаст правду.

— Нет, я к этому непричастен.

Скептично хмыкаю, выражая тем самым недоверие.

— Я действительно непричастен ко всему этому, — повторяет Камиль.

— Ты же знал, кто во всем этом замешан, — привожу аргумент.

— Знал. И рассказал все Северу, поверь. Все было под контролем. Но я не ожидал, что он помчится прямиком туда. Эти суки знают, на что надавить. Знают, что Север не будет просто так сидеть и ждать, когда перебьют его людей, что приедет все разрулить сам и спросить с обидчиков лично.

— И ты хочешь успеть его предупредить? — стараясь разгадать дальнейшую цепочку событий, размышляю вслух.

— Нет. Слишком поздно. Уверен, что Северу сели на хвост еще на подъезде к доку, а там по периметру расставлены глушилки. Сотовая связь, маячки, вся прочая лабуда электронная выходит из строя.

— Тогда что ты собрался делать?

— Вытащить его, конечно же, — Леднёв говорит это с такой интонацией, словно это само собой разумеется.

— Подожди… — покусав губы, говорю я, — Но почему ты тогда просто не рассказал всё охране? Зачем разыграл мое похищение, в людей стрелял? Поехал бы вместе с ними.

— Ты думаешь, они бы мне поверили? — хохотнул Камиль, — Они бы попробовали позвонить Северу, не дозвонились, и сели бы ждать. Максимум, отправили бы пару человек следом, но меня — нет. Босс же приказал за мной следить, никуда не выпускать, так что они как верные песики выполняют команды.

— А если бы все же люди Артура смогли его предупредить?

— Как они предупредят его, если им еще на подходе к складу по пуле в башку пустят? — удивленно вскидывает брови Камиль, — Или ты надеешься, что там проходной двор и может войти кто угодно?

— А тебе не пустят пулю в башку? — игнорируя его иронию, задаю вопрос.

— Нет. Они же меня искали. Я им нужен. Живым они меня точно не отпустят, но внутрь-то я точно попаду, — пожимает он плечами.

— А что потом?

Камиль усмехается, бросает на меня лукавый взгляд.

— Все-то тебе сразу расскажи, принцесска. Подожди немного, и узнаешь.

— Не называй меня так, — бурчу, нахмурившись.

Что-то во всем этом не дает мне покоя. Гложет необъяснимая тревога, а в голове вьется мысль, которую я никак не могу ухватить. Лишь спустя полминуты меня осеняет и я, развернувшись всем корпусом к Леднёву, резко спрашиваю:

— Тебе-то какое дело до всего этого? Сколько я тебя знаю, ты никогда о Севере не говорил ничего хорошего и вообще, вроде как, терпеть его не можешь. Разве тебе не на руку его смерть?

— Ты не очень-то за него переживаешь, раз говоришь это, — фыркает Камиль.

— Ошибаешься. Просто стараюсь мыслить рационально. По логике ты должен быть с теми, кто устроил засаду, чтобы уничтожить Севера раз и навсегда.

— Увы, наша жизнь нелогичная штука, — снова иронизирует Леднёв.

Но вот я на шуточки не очень-то настроена сейчас, поэтому складываю руки на груди и требую:

— Объясни.

Камиль бросает на меня мученический взгляд, явственно говорящий что-то вроде «и зачем вообще я ее с собой взял?». Поняв, что я просто так не отстану, он тяжело вздыхает и переводит глаза снова на дорогу.

— Я попробовал договориться с ними, — произносит он наконец, — Ну как договориться… Скорее просто выгадать время немного для передышки. Дел с ними иметь не собирался. Но разговор не случился. Я уже тогда понимал, что им проще уничтожить меня, пока я не набрал силы и не собрал вокруг себя верных и преданных мне людей. Знают, что я после расквитаюсь за все — за то, что в тюрьму упекли, за то, что людей моих перебили, и за то, что сестру и мать едва не… — он крепче сжимает руки на руле.

Замечаю, как по щекам Леднёва ходят желваки, словно он сдерживает рвущееся наружу бешенство. Не просто сиюминутную злость и обиду, а долго вынашиваемую внутри ненависть. Утробную, черную, беспощадную.

— То есть, когда мы впервые встретились тогда, ты говорил правду о том, что мне лучше будет умереть, чем пережить то, что со мной сделают… — говорю тихо. Хоть мужчина и не говорит, что едва не сотворили с его мамой и сестрой, это ясно без слов.

— Ты думала, я это придумываю? — фыркнув, Камиль качает головой, — Эти шакалы так и живут. Первым сольют тебя втихую, а затем разорвут зубами все, что осталось и что тебе было дорого. Сначала я не хотел во все это ввязываться. Во все эти подставы, которые они готовили Артуру. Но… да, с Севером у нас старые счеты, но за мной еще и должок есть.

— Должок? — переспрашиваю непонимающе.

— Он не дал тем мразям беспределить и дальше, — не отрывая взгляда от дороги, поясняет негромко Леднёв, — Он тогда еще зеленый был, безбашеный, так что пообещал, что лично с каждым членом семьи тех, кто и дальше продолжит убивать, сделает то же самое. Только благодаря ему часть моих людей выжила, а сестру и мать никто не тронул.

— Поэтому ты так легко Амину отдал Северу, — охнула я, догадываясь, — Она не в заложниках у него. Она под защитой…

— Верно, — кивает он.

— А мама?

— Мамы уже нет в живых.

— Прости… — бормочу сдавленно.

— Все нормально.

Долго молчать не выходит, потому что, пока есть возможность разузнать хоть что-то, я не могу этим не воспользоваться. Поэтому осторожно спрашиваю:

— Ты знаешь что-нибудь о семье Севера? Он ничего о себе не рассказывал никогда.

— Про личное в нашей среде никто особо не распространяется. Сама понимаешь, любое слово могут использовать против тебя. Знаю только, что Север сирота, всю жизнь провел в приюте. С самых низов, короче, поднялся. Так что если ты вдруг переживаешь, что свекрови не понравишься, то зря, — весело хмыкает Камиль.

— Ха-ха, смешно как, обхохочешься, — не разделив его веселости после черной шутки, кривлю губы. Складываю руки на груди и припечатываю обиженно: — Дурак.

Леднёв только еще громче хохочет и пожимает плечами.

— Не бери близко к сердцу, принцесска. Тут у каждого второго история жизни такая, что обнять и плакать. Всех не нажалеешься.

— Артур не все, — буркаю насупленно.

— Я и забыл, что он твой принц на белом коне, — продолжает отпускать язвительные шуточки Камиль, не прекращая посмеиваться.

Так бы и придушила голыми руками!

— Кстати, у него жена была, — очень удачно отвлекает меня от кровожадных мыслей Леднёв.

— Что? — встрепенувшись, оживляюсь я, — Север не говорил, что был женат.

— Я не знаю, гражданская или законная, так что тут уж извини. Главное, что кроме нее родных людей у Севера не было. Хотя считается ли жена родным человеком? Вы же вроде как не кровные родственники…

— Кровь тут роли не играет, — обрываю его размышления вслух и нетерпеливо дергаю за рукав рубашки, — Что с ней случилось? Они развелись? Она жива?

— Нет вроде бы. Уж извини, был занят другими делами: пытался выжить, — развернув ко мне на секунду лицо, Камиль кривит губы в невеселой улыбке.

Дорога кончается неожиданно быстро. Желудок скручивается в узел и возникает то самое отвратительное чувство, как при резком спуске, когда ты словно на секунду зависаешь в воздухе и знаешь, что тело вот-вот тряхнет с силой вниз. Леднёв паркует машину на уходящей в пролесок дороге, гасит фары, и тьма мгновенно поглощает все пространство вокруг. Почувствовав себя неуютно, ежусь и украдкой потираю руку, чтобы согнать волну колющих мурашек.

— Почему мы тут остановились?

— Дальше пешком. Не стоит подъезжать слишком близко, — поясняет спокойно Камиль, — и лучше не оставаться в машине. На нее вполне может наткнуться кто-то.

Перспектива остаться посреди пусть и небольшого, но густого лесного проселка, пусть и в закрытом автомобиле, но совершенно в одиночестве вызывает внутреннюю дрожь. Так что дважды меня упрашивать не приходится — едва Леднёв открывает дверь и выбирается из салона, как я делаю то же самое.

— Постарайся не хлопать дверями громко. Мы близко.

Почти беззвучно захлопываю за собой дверь и тут же теряюсь в густых сумерках. Без понятия, как в такой темени ориентируется Камиль, но он оказывается рядом через пару секунд, берет меня за руку, и мы начинаем медленно продвигаться куда-то вправо от машины.

Легче становится, когда мы все-таки выбираемся из леса. Здесь сумерки не такие густые, да и освещение отличное, хотя, как я понимаю, это нам совсем не на руку. Дальше приходится продвигаться через заросли ужасно колючего кустарника — он царапает руки, нещадно хлещет ветками по лицу и шее, даже лодыжку я умудряюсь располосовать. Но молчу. Боюсь, что от нас и так слишком много звуков. Хотя рядом, под обрывом, плещется вода, да и вообще со всех сторон слышен стрекот кузнечиков и пение ночных птиц. Если бы не это, наверное, нас бы точно обнаружили сразу.

Когда Камиль резко останавливается, я от неожиданности тыкаюсь ему в бок головой и еле успеваю поймать равновесие, чтобы не грохнуться.

— Осторожнее, — шипит Леднёв почти неслышно, успев поймать меня за рукав кардигана.

— Ну извини, мы карабкаемся тут в три погибели, здесь не видно ни черта в этих кустах, — шепчу возмущенно.

— Если нас засекут, нам крышка. Так что не жалуйся тут. Сама со мной решила поехать.

Хочется сказать ему парочку «ласковых» слов, но я только крепче сцепляю зубы.

— Ладно, — цежу в ответ. Понимаю же, что он прав.

Камиль разворачивается ко мне.

— Держи, — пихает он в руки пистолет, с которым шел все это время, и достает второй из-за пояса джинсов, — Умеешь хоть оружие держать нормально в руках?

— Умею, — огрызаюсь я.

Сталкиваюсь со скептичным взглядом, которым меня одаривает Леднёв, и сдаюсь:

— Ну ладно, не умею. Первый раз был сегодня на кухне.

— Вот же… — цыкает Леднев, — взял на свою голову. В машину же не вернешься? — обреченно спрашивает мужчина без особой надежды.

Ответа и не нужно — видя горящую в моих глазах решимость, он только тяжело вздыхает.

— Раньше надо было думать, когда охранникам ноги простреливал, — отрезаю я, наставляя на Камиля дуло пистолета, — и не вздумай даже пытаться меня назад отправить!

— Ладно, ладно, не ругайся, — поднимает он руки вверх и, отвернувшись, бурчит под нос, — И как только тебя Север терпит…

— Эй! — возмущаюсь, — Я все слышу вообще-то.

— Так, ладно. На пистолете взведен курок, так что следи, блин, за пальцами. Нажмешь на спусковой крючок — и кранты нам, принцесска. Там сейчас народа тьма тьмущая и все дяди нервные. Пальба начнется такая, что вряд ли кто-то живым уйдет.

— Да поняла я все, поняла, — бурчу, — Я осторожно буду.

— И не высовывайся. Твое дело спрятаться где-нибудь и сигнала ждать. Смотри, главное, себя не пристрели, а то Север потом с меня башку снимет, — кивает Леднёв в сторону пистолета в моей руке.

— Я тебя сейчас пристрелю! — шиплю я в ответ на издевательский смешок, и хмурюсь, — Подожди, ты сказал ждать сигнала? Сигнала для чего?

— А, черт! Забыл сказать главное, — Камиль быстро шарит по карманам и достает какой-то предмет. Его он вкладывает в мою свободную руку очень бережно.

— Осторожно! — пресекает он резко мои попытки пощупать предмет и осмотреть его нормально. Голо Леднёва, несмотря на шепот, кажется чересчур серьезным, — Здесь все заминировано. Так что когда я дам тебе знак, жми на кнопку, Алина, и постарайся убраться подальше.

— Что?! — восклицаю я, от шока потеряв бдительность.

Камиль бросается ко мне молнией и тут же зажимает рот ладонью. Мы замираем в таком положении — я, перепуганная настолько, что едва дышу, и он, быстро оглядывающийся вокруг. Лишь спустя полминуты прислушивания к происходящему он наконец отпускает меня и без единой тени, указывающей на то, что его слова могут быть шуткой, говорит:

— Делай, что сказано.

Я все еще сижу, пораженно застывшая в одной позе. В одной руке — заряженный боевой пистолет, а в другой кнопка, которая пустит на воздух весь склад.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — наконец возвращается ко мне способность произнести хоть звук, — Как мне понять, что Север выбрался оттуда, что ему больше ничего не угрожает? Ты предлагаешь нажать мне на кнопку, чтобы взорвать здесь все, зная при этом, что что-то может пойти не так и…

— Эй, — Леднёв ловит мое лицо в свои ладони и заглядывает в глаза, — Послушай сюда, Алина. Просто доверься мне. Ты его последняя надежда. Север не выйдет отсюда живым без тебя. И я тоже не выйду. У нас будет тридцать секунд, чтобы спастись. Единственный шанс. Если не нажмешь кнопку — не будет никакого, — он проводит ладонью по моему плечу и слегка сжимает его, — Прости, девочка. Я не планировал втягивать тебя в это настолько.

Сглатываю и опускаю глаза вниз. Это слишком… слишком тяжелая ноша для меня, слишком тяжелое решение. Как я пришла к этому, когда совсем недавно всего лишь сказала «Да» на предложение выйти замуж???

— Каким будет знак? — наконец спрашиваю сдавленно.

— Выстрел. Первый выстрел будет значить, что пора действовать моему главному козырю. Готова?

Поднимаю голову выше, прямо глядя на Леднёва. Будто у меня есть выбор.

— Да.

— Береги себя. И это… не взорви нас раньше времени, — не удерживается от издевательской ухмылки он.

— Камиль! — шиплю я, едва борясь в себе с желанием придушить этого клоуна доморощенного прямо сейчас.

— Я просто так сказал, на будущее, — шутливо поднимает руки вверх мужчина, а затем серьезнеет, — Будь начеку, Алина. Можешь перебраться поближе, но не высовывайся. И как только нажмешь на кнопку — беги. Еще лучше уезжай, тачка ты знаешь, где.

— Ты всерьез думаешь, что я сбегу? Брошу Севера тут и сбегу?

— Это было бы разумно, — пожимает он плечом.

— Камиль, — окликаю я и, когда мужчина оборачивается, говорю, не сводя взгляда с его лица, — Я буду ждать здесь. Если ты не вытащишь Севера, если выберешься только один… не надейся, что уйдешь живым.

— Убьешь меня? Тем пистолетом, что дал тебе я? — вскидывает бровь он, — И рука не дрогнет?

— У тебя будет шанс проверить.

Леднёв хмыкает, окидывает меня неторопливым взглядом.

— Артур не ошибся, когда выбрал тебя, принцесса Севера, — кривит он губы в улыбке и, шутливо козырнув, медленно выбирается к складу.