Глава 13

Виктория пыталась заглушить рыдания, всхлипывала, жадно пила ледяную воду из-под крана. Как только Антон отвлекся, девушка быстро забежала в ванную, закрылась на замок. Но не было никакой уверенности, что тот поможет, если муж решит войти и вытащить ее.

С кем он разговаривал?

Почему так при этом смотрел?

Все, что происходило в последнее время с ней, — настоящий кошмар: долг Антона, ночь в номере с теми мужчинами, бешеный, готовый убить муж. Вика понимала, хоть безумно болела голова, что надо бежать, как можно дальше бежать. Она знала с детства: такой взгляд, какой был у Антона, не сулил ничего хорошего.

И как так получилось, что она, которая за всю свою недолгую взрослую жизнь сторонилась жестокости и мужчин, что могут причинить боль, вышла замуж именно за такого? Она может понять Антона, любой муж придет в бешенство от измены своей жены. Но ведь можно выслушать, не распуская руки.

Вика поймала себя на мысли, что снова оправдывает его. Как оправдывала вспыльчивость и грубость в сексе.

Подняла голову, посмотрела в зеркало: кожа бледная, губа разбита, волосы растрепаны. Прилизала их водой, собрала в высокий пучок, вытирая со щек стекающие слезы, которые она никак не могла остановить. Быстро сняла плащ и платье. Хорошо, что в ванной нашлось чистое белье и высохшие джинсы с футболкой. Переоделась, села на край ванны. Снова накатывала истерика, но надо было хоть что-то делать, но Вика не знала что.

И тут словно осенило. Господи, как же она раньше не додумалась? Надо позвонить в полицию. Подобрала с пола сумочку, достала телефон, но он тот оказался полностью разряжен, и, сколько бы Вика не давила на экран и кнопки, все было бесполезно. Надо зарядник, или быстро выбираться из квартиры и бежать в полицию.

Выключила воду, прислушалась, за дверью тихо. Надела плащ, спрятала телефон в карман, а еще студенческий билет, но туфли обувать не стала. Ладони вспотели, медленно повернула замок, чуть приоткрыла дверь, снова прислушалась, было очень тихо. Может, Антон ушел?

Сделала несколько шагов в коридор, стук сердца отдавался в висках, но, как только Вика повернула за угол, тут же наткнулась на мужа.

— Ты куда-то собралась, милая?

Мужчина схватил ее за руку, дернул на себя, Вика вскрикнула.

— Антон, не надо, я прошу тебя, только не делай мне больно. Я виновата, так получилось, те мужчины изнасиловали меня, я бы сама никогда, ты ведь знаешь, никогда бы не согласилась.

— Ты такая красивая, моя девочка, — Антон прижимал Вику к себе, вглядывался в лицо, поднял руку, она зажмурилась, ожидая удара, но он только погладил ее по голове. — Я никому тебя не отдам, никогда не отдам, я увезу тебя, далеко увезу, где они не найдут и не заберут тебя у меня.

— Антон, что ты говоришь?

Вика замерла, даже боялась дышать, смотрела в глаза Антона, а они у него, как мутное стекло. Он под наркотиками, Фирсов был прав, ее муж — наркоман. Господи, она не только дура, но еще и слепая дура, которая все это время не замечала того, что Антон — наркоман.

— Мы сейчас уедем далеко, я спрячу тебя. Я спрячу тебя от них, ты ведь только моя.

Антон продолжал гладить ее по лицу, а Вика не знала, как себя вести, но главное — не сопротивляться и не делать резких движений, главное — не провоцировать его.

— Да, конечно, Антон, ты спрячешь меня ото всех. Мы сейчас поедем? Дай мне обуться, отпусти, пожалуйста.

Антон медленно разжал пальцы, Вика отстранилась, ища в прихожей свои кроссовки. Но, едва обувшись, она резко дернула ручку входной двери. Та оказалась открытой. Побежала вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Это была какая-то невероятная удача, что Антон не успел схватить ее, но Вика слышала его тяжелые шаги позади и боялась не успеть убежать.

Нельзя было с ним никуда ехать, она чувствовала, что живой просто может уже не вернуться никогда. Он будет ее насиловать, закидываться наркотиками, снова насиловать, пока не убьет, а потом закопает ее тело где-то в лесу.

Резко открыла подъездную дверь и тут столкнулась с мужчиной. Вика начала падать назад, но ее схватили за талию и удержали на месте.

— Ну, наконец-то, а то я устал уже ждать.

Тимур, это был он, тот парень, что привез ее домой.

— Отпусти! Он сейчас догонит.

— Кто?

— Да отпусти же ты, — Вика вырывалась, боясь оборачиваться назад. — Он убьет меня, отпусти.

— Кто тебя может убить, крошка?

— Надо ехать, быстрее, пожалуйста, — Вика потянула Тимура в сторону машины, оборачиваясь назад, увидела, как Антон выбежал из подъезда, стал смотреть по сторонам.

— Вика! Виктория!

Антон был взбешен, широкими шагами пошел на них, но Вика успела сесть в машину, хлопнула дверью, блокируя замок. Если бы она знала, что будет убегать от собственного мужа, то никогда бы не вышла замуж. Жила бы, как ее тетка, одна, в деревне, никого не трогая, и никому ничего не была бы должна.

Антон продолжал кричать, бить по стеклу руками, это было так страшно, казалось, что вот он выбьет стекло, вытащит ее прямо на асфальт и запинает до смерти. Вика так долго гнала от себя те воспоминания своего детства, когда родители сначала вместе пили, а потом отец бил мать, становясь агрессивным и неуправляемым. Но вот сейчас это все вернулось уже к ней.

Машина тронулась с места, увозя ее со двора, а Вика все продолжала смотреть назад. А что, если он поедет за ними?

— Отвезите меня в полицию, надо срочно в полицию.

— Про полицию указания не было.

— От кого не было? Мне срочно надо в полицию. Как вы не понимаете? Мне надо написать заявление, мой муж хочет меня убить, а еще у меня украли паспорт.

Вика подвинулась к водителю, машина неслась по городским дорогам, был разгар рабочего дня, но еще без пробок. Конец августа, солнце светило ярко, люди кто торопился, кто просто гулял, а водитель, этот Тимур, словно не слышал ее.

— Мы едем туда, откуда приехали, Фирс сказал дождаться и привезти обратно.

— Нет, что вы, нет! Мне никак нельзя обратно, мне надо в полицию. Тимур, вас ведь зовут Тимур, так? Тимур, пожалуйста, отпустите меня, я не скажу, что вы отпустили, просто высадите меня где угодно.

— Да ты веселая девчонка, я посмотрю.

Парень повернулся, сверкнул карими глазами и белозубой улыбкой. Ему и правда было весело.

— Фирс сказал вернуть тебя обратно, если ты выйдешь, ты вышла, мы едем в «Раздолье». Все предельно просто, крошка.

— А если бы я не вышла? То что было бы?

— Указаний не было, но ты вышла.

— Господи, это какой-то кошмар.

Вика схватилась за голову. Что-либо объяснять этому Тимуру было бесполезно. Даже не понять сейчас, что хуже: ехать с Тимуром к Фирсову и Ястребову или с мужем в неизвестном направлении? По крайней мере, у Вики была хоть маленькая, но надежда, что ее не убьют за городом, там есть люди, персонал, можно попросить помощи, можно выскользнуть из-под охраны Тимура.

— И даже не думай просить меня остановиться пописать. Хочешь пить, вот вода.

Тимур кинул через плечо маленькую бутылку минералки, Вика поймала, прижала ее к себе, посмотрела за окно. Они были уже за городом, деревья быстро мелькали перед глазами. Надо что-то придумать, пока она едет, надо как-то договориться с теми мужчинами, чтоб вернули ее паспорт и отпустили, а она все забудет, как страшный сон, забудет и никому не скажет. Она уедет в деревню и будет сидеть там как мышка.

— А твой муженек настырный, смотри, как летит, прям Отелло.

Девушка обернулась назад: темно-синий кроссовер Антона ехал следом.

— Они убьют его, да?

Отчего-то именно этот вопрос возник первым, Вика не поняла почему.

— Зачем его убивать?

— Он должен денег.

— Он должен не только денег.

— А что еще?

— Ты правда ничего не знаешь?

— Что я не знаю? Почему со мной все говорят загадками?