Глава 15

— И прекрати орать, тебе все равно никто не поможет.

Вика вырывалась из последних сил, сама не представляя, что ее ждет и куда Антон ее тащит. Вот они прошли через просторный холл и ресторанный зал, обращая на себя внимание немногочисленных гостей, поднялись на второй этаж. Это был путь в кабинет Фирсова, Вика помнила его.

— Антон, прекрати, отпусти меня! Отпусти!

Но он так больно сжимал руку, сдавливая запястье до синяков, дернул на себя, открыл дверь кабинета и толкнул ее вперед так, что Вика чуть не упала.

— Вот, как и обещал, моя жена.

Альберт Фирсов, сидевший за столом, отложил бумаги, затянулся, выпуская в потолок три идеальных кольца сигаретного дыма. Они медленно поднимались вверх и растворялись в воздухе.

Прищурив глаза, он пристально оглядел девушку, замечая, какая она заплаканная, губа разбита, она потирала руку и не понимала, что происходит вокруг, испуганно смотрела то на него, то на своего мужа.

— Я вижу.

Миронов вызывал лишь стойкое чувство презрения, как к мерзкому слизняку, для Фирсова тот был даже не человеком, а куском дерьма. Зная, какую жизнь он ведет, какой он хреновый игрок, наркоман и просто тварь, Альберт удивлялся еще больше тому, как эта девушка стала его женой. Может, он ее у кого-то выиграл в карты, если так легко поставил на кон.

— Антон, что происходит? Объясни мне, что я здесь делаю?

— Как что? Ты сама сюда приехала, а я привел тебя туда, где ты провела эту ночь. К тем, кто тебя так сладко трахал, что даже фото отправили. Сука ебаная! Шлюха!

— Я сейчас тебе челюсть сломаю, — пока Антон орал, Руслан тихо зашел в кабинет, словно появился из ниоткуда, подошел к нему очень близко, лицо бледное, в глазах такое презрение, что даже Вика испугалась. — Тебе, суке, что сказали? Если ударишь, сломают руку. Ты помнишь эти слова?

— Да что ты мне сделаешь, отродье детдомовское? Ты никто, как был грязью под ногами, так и останешься, что бы ни делал.

Вика перестала дышать, Антон говорил ужасные вещи, Руслан сейчас просто одним ударом размозжит ему череп. Но тот стоял, лишь склонив голову, разглядывая Антона, нависшего над ним.

— Меня много раз называли так, я привык, но тебя, гниль, я не убью сразу.

— Рус!

— Все под контролем, — он лишь махнул рукой, чтоб Альберт не мешал.

— Конечно, не убьешь, потому что отец сгноит тебя на нарах, и гнилью будешь ты.

Вика с испугом смотрела на мужчин, понимая, что это какая-то старая вражда, они давно знакомы, это все возникло не прямо сейчас. Руслан был напряжен, сжимал кулаки так, что на руках вздулись вены. Но вот он повернулся к девушке, посмотрел так, что Вике пришлось сделать шаг назад.

— Расскажи ей, — бросил Антону.

— Что?

— Что должен был рассказать, когда вел сюда, — грозный, словно звериный рык.

— Это уже не важно, я обещал — я привел.

— Значит, это мы ужасные злодеи, сука, тащили тебя и заставляли играть ночами, спуская деньги? — Альберт встал, подошел к Виктории. — Это мы тебя заставили и принудили это сделать — привести в свое логово собственную жену?

— Антон? О чем они говорят? — Вика вытерла вспотевшие ладони о плащ, сердце начало отбивать неровный ритм.

— Ты — их выигрыш, — Антон небрежно кивнул в сторону Руслана и Фирса.

— Выбор есть всегда, ты или мразь, или нет, — Руслан не мог молчать.

— Выигрыш? Как понять «выигрыш»?

— Ты, сука, трахалась с ними уже, а сейчас смотришь невинными глазками и ничего понять не можешь, да? — Антон снова начал орать, смотрел на свою жену с таким презрением, словно и не было ничего между ними, не было той любви, в которой он клялся, а в глазах все еще нездоровый блеск и ненависть. — Да, я проиграл тебя в покер! У меня не было выбора!

— Что? Покер?

— На кону была крупная сумма, я должен быть выиграть, но, сука, Фирс, у него, как у фокусника, несколько колод в рукаве.

Вика начинала снова задыхаться, это все не укладывалось в голове, этому даже нельзя было придумать название. Покер? Из груди вырвался истошный стон от осознания того, что натворил Антон и что сделала она.

Она переживала, пошла просить об отсрочке долга, а все вокруг давно знали, что она не человек, а просто выигрыш. Знали все, кроме нее. Она верила своему мужу, она его любила, готова была на все, а он просто проиграл ее в карты. Зажала рот рукой, не в силах сдерживать вырывающийся из груди крик.

А Руслан, оглушенный ее плачем, больше похожим на вой, до этого державший себя хоть как-то в руках, сделал несколько быстрых движений. Раздался громкий хруст, Антон дернулся, громко закричал, схватился за руку.

— Сука, блядь, сука… а-а-а-а.

— Обещали сломать, считай, это мое тебе предупреждение, тварь, увижу рядом, переломаю все конечности.

Вика слышала это, но потом перед глазами начало все темнеть, внутри что-то оборвалось, Вика начала оседать на пол, но не успела упасть, Альберт подхватил ее на руки, не понимая сам, что произошло. Началась суета, которую Вика уже не помнила.

И вот она очнулась на кровати в гостиничном номере, а рядом двое этих мужчин.

— Что произошло? — Вика сидела на кровати, прижав руки к груди, вся картина случившегося начала складываться в голове. — Где Антон?

— Сука, да чего ты все заладила, Антон да Антон? Он проиграл тебя в карты, как игрушку, как кусок мяса, а ты все спрашиваешь о нем!

Руслан не выдержал, ему хотелось тряхануть девчонку за плечи, чтоб уже очнулась и поняла, кто ее муж.

— Он проиграл меня, а вы изнасиловали! Вы ничем не лучше его! Как кусок мяса, как куклу! — Вика выкрикнула мужчине в лицо им же сказанные слова, кусая губы, с трудом сдерживая слезы. — Вы ничем не лучше его! Только я его любила, я верила ему, а он предал! Предал и продал! Вам же и продал!

Руслан замолчал, проскрипел зубами, одним махом швырнул с прикроватной тумбочки стоящую на ней лампу, та улетела в стену, разлетаясь на куски. Вика лишь вздрогнула, прикрыв глаза, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

Все, что сейчас происходило с ней, было сущим кошмаром. Все было так хорошо, любимый мужчина, который оказался игроком и наркоманом, а она, как слепой котенок, не замечала ничего. Господи, какая же она дура, глупая, никчемная дура. Так хотела верить в чудеса, что ей встретился принц, а оказалось, это не принц, а мерзкий гоблин. Голова начала раскалываться: ее предали, проиграли, изнасиловали, привезли обратно и отдали снова насильникам.

Стояла мертвая тишина, но плач Виктории резал слух. Альберт снова хотел налить воды, но плеснул в бокал виски. Подошел, протянул его Вике.

— Пей, белка, легче станет.

Но Вика лишь покачала головой, закрывая лицо руками.

— Надо, девочка, надо, пей.

Сам убрал ее руки, начал вливать алкоголь, девушка уже не сопротивлялась, делала маленькие глотки, зажмурив глаза. Он снова вливал в нее алкоголь, тот обжигал губы, язык, растекался горячей волной в груди.

— Ну все, все, белка, не плачь.

Альберт вытер Вике с лица слезы, посмотрел на разбитую губу, при этом сам начал звереть, но держал себя в руках. Не думал, что вся эта сцена и ситуация тронет его, тронет эта девочка. Такая искренняя, чистая.

— Вы… вы отпустите меня?

— Нет.