Глава 27

— Альберт? Что ты делаешь?

Виктория проснулась, посмотрела в лицо мужчине, он держал ее на руках и разглядывал в полумраке комнаты. Обернулась по сторонам, ища Ганса, но они были только вдвоем.

— Его вернуть? — ленивая улыбка, чуть склонил голову.

— Не надо.

Сердце забилось чаще, гоняя кровь по венам. Вика знала, что сейчас будет, это было уже не раз, но все равно не могла привыкнуть к другому мужчине около себя. Альберт не давил, не ломал, а просто подводил к той черте, через которую она сама переступала.

— Хочу тебя раздеть.

Так просто, он хочет раздеть. А значит, он разденет. Опускает Вику на пол, поворачивая к себе спиной, прижимая к груди. Напротив большое зеркало, в котором отражается красивая девушка в зеленом платье, а позади высокий мужчина, крепко держащий ее за обнаженные плечи.

— Да ты красавица, малышка. Под теми тряпками, в которых ты явилась, скрывался чистый соблазн и искушение. Будь ты другой, мужики бы за тебя разбивали свои черепа, заливая землю кровью. Но ты ведь не такая, ты совсем не такая. Ты чистая, неиспорченная.

Альберт ведет руками по плечам, до локтей, едва касаясь, но все равно становится жарко. Вика смотрит в отражение на то, как мужчина, склонив голову, тихо говорит на ухо, а потом целует шею. Мурашки бегут по спине вместе с расстегивающейся молнией платья.

Лучше ничего не говорить, лучше ни о чем не думать. Вика зажмурила глаза лишь на миг, облизала губы, соски моментально стали твердыми, когда Альберт опустил лиф платья вниз.

— Смотри. Смотри на себя.

Теперь девушка в отражении зеркала была лишь в одних трусиках и туфлях на высоких каблуках, платье изумрудной волной лежало в ногах. Альберт ласкает живот, нежно обводя грудь, а потом ареолы возбужденных сосков.

— Такая красивая, такая совершенная. Ты сама знала, что ты такая?

Снова поцелуи, Виктория чувствует поясницей, как мужчина возбужден, как поцелуи становятся более требовательными, как его пальцы уже сильнее сдавливают сосок, до ее громких стонов.

Ей сказали смотреть, она смотрит, прислушиваясь к тому, как тело реагирует на ласки. Какое на самом деле их отражение, такое одновременно порочное и красивое. Альберт опускается, тянет тонкую ткань кружева трусиков вниз, при этом целуя поясницу и ягодицы.

Его давно уже потряхивает от этой девчонки, словно это жестокое похмелье и нужно срочно выпить, желательно что покрепче. Вот он, перед ним, в его руках, самый крепкий алкоголь, в семьдесят градусов, горькая полынь, что напрочь сносит голову, в котором он сгорит, стоит лишь дать искру.

Поднимается, обходит ее, на ходу быстро сбрасывая пиджак на пол, расстегивая ремень и ширинку брюк. А потом просто дергает полы рубашки в разные стороны, отчего пуговицы разлетаются по комнате, а рубашка — к их ногам. Вика лишь смотрит во все глаза, не двигаясь с места, как завороженная, а Альберт, притягивая ее за шею, целует как голодный, кусая губы, проникая языком в рот.

— Сними их, — говорит и снова целует.

Вика теряется, возбуждение нескончаемой волной все накрывает и накрывает тело, такого не было никогда, ни с Антоном, ни вчера, когда у них был секс в душе. Альберт словно раскалывает скорлупу, в которой она находилась всегда, по кусочку освобождая наружу ее чувственность и сексуальность, которой, она считала, у нее никогда не было.

Отвечает на поцелуй, тело горит, внизу все наливается возбуждением. Вика чувствует, как становится мокрой. А пальцы Альберта уже ласкают ее половые губки, задевая клитор. Она вскрикивает.

Стоять неудобно, ноги подкашиваются. Вика резкими движениями спускает брюки, Альберт помогает, освобождая член, который уже подрагивает от перевозбуждения.

— Потрогай, привыкай его трогать, ты ведь уже брала его в ротик, — шепот в губы, толкается членом ей в руки. — Да, вот так, сожми его, сильнее, умница.

Вика трогает, обхватывая сразу двумя руками, скользит по тонкой коже, пальцами размазывая по головке капли предсемени, другой рукой опускаясь ниже, лаская яички. Чуть отклоняется, снова смотрит в зеркало, в нем отражается спина мужчины с огромным крестом в виде двух неровных гвоздей, он целует шею, продолжая трогать ее между ног, а она — его член.

— Альберт… а-а-а-а… Альберт.

— Да, такая мокрая, такая влажная девочка у моей девочки. Чувствуешь, как ты течешь на мои пальцы? Такая возбужденная, так бы и вылизал тебя всю, но сил больше нет терпеть.

Альберт быстро освобождается от брюк и туфель, резко приподнимает Викторию за талию, делает несколько шагов, тут же разворачивая ее к себе спиной, прогибая поясницу, заставляя опереться руками о зеркало.

Легкий шлепок по ягодицам. Виктория вскрикивает и вздрагивает всем телом, снова смотрит на свое отражение: глаза чуть прикрыты, в них блеск, а еще желание. Альберт гладит по спине, сам рассматривая девушку, накручивая ее распущенные волосы на кулак, тянет на себя. При этом головкой члена трется о блестящую от смазки раскрытую перед ним киску.

Девушка, сама того не понимая, от нетерпения крутит попкой, а он, направляя член, входит лишь наполовину, отчего Вика прогибается сильнее и стонет, облизывая губы.

Еще движение.

Глубже.

Дыхание чаще.

Стон громче.

— Какая же ты узкая, белка, словно девственница, сжимаешь меня до боли. Дьявол, как горячо в тебе, не протяну долго, весь день яйца ломит. Давай, девочка, двигайся.

Резкий толчок, второй, третий, он входит полностью, Вика задыхается, царапает ногтями зеркало. Член большой, достает до самой дальней стенки влагалища, растягивая, заполняя собой полностью, но вместе с этой болью приходит невероятное удовольствие.

— А-а-а-а-а-а… Альберт… а-а-а-а-а-а… не могу.

Снова шлепок по ягодицам, глубокие, но не резкие толчки, она привыкает к ним, внизу все закручивает огненным вихрем наслаждения, смешанного с болью. Разве такое бывает? Разве так бывает?

— Смотри, смотри на себя, смотри, какая ты красивая. Красивая девочка, глаза такие невинные, но полные соблазна и разврата, они просят еще, просят дать больше.

Он вбивается сильнее, шлепки, стоны, хрипы, крики разносятся по комнате.

Да, Вика хочет еще, ей надо кончить, иначе не унять эту похоть и боль удовольствия, что скручивает, словно стальной проволокой, все тело, разжигая огонь где-то там внутри.

Альберт тянет ее за плечи на себя, ноги дрожат, Вика не может ровно стоять на каблуках, а он накрывает грудь руками, нежно сжимая соски, продолжает вбиваться в нее на всю длину.

Член увеличивается еще больше, головка разбухает, яйца поджимаются, девушка чувствует это. Открывает глаза, ловит их с Альбертом отражение, это словно живое порно, тела блестят от пота, Альберт, не отрываясь, смотрит ей в глаза. Одна рука на шее, другая накрывает между ног, он вбивается сильнее, давит на клитор, задыхаясь от эмоций.

Вика кричит в голос, срывается в свой оргазм, тело колотит, мышцы влагалища сжимаются, Альберт кончает следом, хрипит в шею. Оргазм у обоих долгий, Вика пытается соскочить с члена, но Альберт держит ее, кончая глубоко внутрь. Сперма выплескивается толчками, омывая влагалище, стекает по стволу до яиц.

— Я точно сдохну на тебе, белка, — целует в шею, кусает, оставляя следы.

У Вики совсем нет слов. Ни одной мысли, просто невероятное опустошение, словно из нее вынули батарейки. Альберт выходит из нее, удерживая, тут же разворачивая к себе, заставляя смотреть в лицо. По бедрам стекает его сперма, теплая, а по телу Виктории все еще идет волна затихающего оргазма, заставляя вздрагивать.

— Ты ведь выпила те свои волшебные таблетки, белка?

Кивает, не сразу понимая, о чем спрашивает, снова вздрагивает, когда Альберт трогает припухшие складочки, размазывая свою сперму по клитору, целуя губы. Он сам еще возбужден, словно и не было этого секса, девочка — чистый соблазн, так бы и не вынимал свой член из нее. Интересно, за три месяца он остынет к ней или, наоборот, привыкнет так, что не захочет отпускать?