Глава 33

— Тебе надо в больницу.

— Вик, все нормально.

— Девушка права, желательно поехать и обследоваться, сделать рентген, томографию, я уверен, что сломаны ребра, зашить раны на лице, иначе могут остаться заметные шрамы.

— Никуда я не поеду, дайте таблетку, все пройдет через неделю.

— Руслан, надо ехать, как говорит доктор.

Они переговаривались втроем: Руслан, Виктория и молодой доктор, который работал в клубе. Такого боя даже он не видел, а перевидал он их достаточно. Всего было пять раундов, продолжительностью по пять минут каждый, нет четкого установленного количества раундов и времени, каждая компания устанавливает свои правила.

И вот все это время бойцы не давали друг другу отдохнуть ни на секунду. Оба сильные, свирепые и дрались так, словно от этого боя зависела их жизнь. Доктор осматривал Руслана, тот держал на скуле лед, скрипел зубами, когда прощупывали ребра.

Девушка, стоявшая рядом, смотрела с тревогой, постоянно оглядываясь на мужчину, что сидел на стуле рядом. Тот лишь курил, смотря в одну точку на стене.

— Вик, все нормально.

— Ты себя в зеркало видел? Хочешь посмотреть, как нормально? На тебя смотреть больно. Альберт, скажи хоть ты ему.

— Не суетись, белка, поедем в больницу, сейчас только дождемся кое-кого и поедем.

Альберт думал. Братишка молодец, выстоял пять раундов против титулованного бойца. Все ставки полетели к чертям, выиграли те, кто поставил на ничью. Но такой исход боя не удовлетворил ни их, ни Мироновых.

В комнату зашел мужчина, протянул файл с бумагами Альберту, тот пролистал их, кивнул, взяв ручку, сделал несколько подписей. Мужчина также молча вышел.

Вика разглядывала то одного, то другого. Руслану надо в больницу, даже ей понятно, что ему плохо, а Альберт просто сидит и курит, лишь Тимур с Гансом стояли в стороне, ждали и молчали.

— Будет реванш.

— Что?

— Повторный бой. Это прописано в условиях.

— То есть его снова изобьют до такого состояния или еще хуже?

Альберт, наконец, посмотрел на девушку: в глазах тревога, она реально переживает и волнуется за Руса, за него никогда никто не волновался, только Альберт. А вот теперь это делает женщина, что-то новое. Или она просто переживает за себя? Нет, белка не такая, она открыта как на ладони, в ней нет притворства и фальши.

— Тут как получится. Вы там закончили? Поехали, в больничку так в больничку.

— Фирс, да на хрен она мне?

— Сделай белке приятное, на тебя реально смотреть страшно.

Альберт вышел первым, уверенный шаг, резкие движения, за ним Тимур с Гансом. Держась за ребра, накинув на себя только толстовку, Руслан пошел с Викторией следом. На парковке у клуба было почти безлюдно, но все равно много машин. Вика вдохнула прохладный ночной воздух и замерла на месте, потому что остановились все.

Сразу за углом клуба, недалеко от черного хода, под ярким фонарем было несколько машин. Свет фар бил в глаза, Вика прищурилась, пытаясь разглядеть, что это за люди.

— О, а вот и наш чемпион! Бой был великолепен. Браво.

Пожилой крупный лысый мужчина в пиджаке демонстративно хлопнул в ладони несколько раз. Вика пригляделась: высокий, крепкий, рядом с ним были знакомые ей лица: Юрий, Антон, Игнат с заплывшим левым глазом. Он так же держался за ребра и выглядел не краше Руслана и очень усталым. Позади крепкие ребята в черных куртках. С их стороны тоже появилась охрана, человек пять, все это время почти незаметно находившаяся рядом.

Миронов-старший, это был именно он.

— Не могу поздравить вашего чемпиона с тем же. Видимо, не такой он и чемпион, — Альберт смотрел нагло и уверенно.

Вика заметила, как оба мужчины смотрят на него с нескрываемой ненавистью. Воздух вокруг наэлектризовался, Ганс встал в стойку, зарычал в наморднике, а лысый лишь засмеялся.

— Да брось, мальчик, тебе ведь все равно не тягаться со мной, не потянешь. Папашка твой не потянул, сдулся. И где он теперь?

— Ты убил его.

— Я никого не убивал. Это карма, слышал о таком?

— Слышал, именно она нашла убийцу моего отца. Слышал, как он умер? Захлебываясь собственной кровью, заливая ей пол.

— Отец, да чего ты с ним разговариваешь? Скажи охране, чтоб забрала мою жену, и поехали. — Антон посмотрел на Вику, взгляд тяжелый, а у нее по позвоночнику пошел мороз. Руслан завел ее за свою спину.

— Я тебе обещал, сука ебаная, вырвать язык, если ты хоть слово в ее адрес скажешь? Сейчас подойду, вырву и дам собаке его сожрать.

— Антон, закройся, ты проиграл свою жену, пусть ребятки поиграют с куклой, а как надоест, то мы с ней поиграем. Не бросим девочку, родня, как-никак.

Вика чувствовала, как Руслан был готов дернуться, как все его мышцы были напряжены, с силой сжала его ладонь. Вся эта сцена напоминала гангстерские боевики, еще одно слово, и все достанут оружие и начнут палить друг в друга.

Был только один человек, который мало что понимал вообще в происходящем, — Игнат. Он правда жил от боя до боя, не замечая ничего и никого вокруг. Когда отец позвал, он согласился. Но он не ожидал, что противник будет таким сильным, ему бы чуть отточить технику и выйти на большую арену, стал бы чемпионом. Ему понравился бой и противник: сильный, уверенный, стоящий до конца.

А эта милая девушка оказалась той самой женой Антоши? Это он ее проиграл в покер? Брат реально конченый торчок и придурок. А вот когда речь пошла об убийствах, стало совсем ничего непонятно, в душе неприятно заскребло.

— Ну мы же не будем сейчас устраивать здесь бойню из-за сучки, правда, сынок?

Снова эта мерзкая ухмылка и поганый взгляд Миронова-старшего. Но он смотрел прямо на Руслана, обращаясь именно к нему.

— Сука, Мирон, лучше молчи, — Альберт покачал головой.

— Почему это я должен молчать? Я могу только гордиться своими сыновьями.

— Я не понял, это что, какая-то шутка? — Руслан отпустил Викторию, сделал несколько шагов вперед. — Я один нихуя не понимаю, что, блядь, здесь происходит?

— Рус, я потом все расскажу.

А вот что происходит теперь и о чем речь, не понимали никто, а Миронов и Фирс играли в гляделки.

— Сейчас впору раскрыть объятия и сказать «сынок», но это было бы слишком. Как в плохом индийском кино, но и у нас, оказывается, так бывает.

— Это неправда, — Руслан качал головой, сжимая кулаки, в голове стоял шум, но та боль, что разливалась по телу, была ничем в сравнении с той, что была у него в душе.

— Признаюсь, думал, из тебя ничего не выйдет, а нет, вышло, что мне можно гордиться еще одним своим сыном.

Шок! Это только так можно было назвать. Все вокруг, кажется, пребывали именно в этом состоянии.

— Отец, это правда? — Юрий спросил первым, но ему не ответили.

— Сука, я убью тебя, прямо сейчас.

Руслан кидается вперед, охрана не успевает среагировать, Вика вскрикивает. Удар в челюсть, второй, а за ним несколько щелчков предохранителя. Игнат лишь успевает оттащить Руслана за плечи в сторону. Держит, но тот вырывается.

— Отошел, быстро. Руки показали! Руки!

Виктория оглядывается по сторонам, страшно было до жути, того и гляди начнется перекрестный огонь. Их парни, тоже достав оружие, держат на прицеле Мироновскую охрану.

— Убрать стволы! Иначе будем стрелять! Убрать!

— Ну, это я заслужил, — Миронов трясет головой, держась за челюсть, сплевывая на асфальт кровь. — Зойка строптивая была, люблю таких, которых ебешь, а они плачут.

— Я лично отрежу тебе яйца и запихаю в глотку.

Руслан, очень бледный, разворачивается, медленно идет к их машине, кажется, что сейчас из него ушли последние силы, ему уже все равно, что будет происходить. Сейчас он реально бессилен, и это самое гадкое и противное чувство.

— Собираемся, все, Вика, поехали.

— Зачем он так? Зачем он это сказал? Это правда, Альберт? Ты знал? Ведь ты знал?

— Пойдем, белка, слишком много вопросов.

Не сказав больше ни слова, все начали рассаживаться по своим машинам. Мироновский эскорт ждал, пока они первыми начнут выезжать с парковки. Вике было больно смотреть на Руслана: тот сидел, опустив голову, накинув капюшон толстовки, глаза закрыты, дышит тяжело, продолжая сжимать кулаки на коленях.

— Брат, ты знал? — Руслан даже не открыл глаза, спросил хриплым голосом.

— Знал.

— И не сказал.

— Это ничего не изменило бы.

— Это бы изменило все! — сказал уже громче, привстав на локтях, заглядывая Альберту в глаза. — Но ты же у нас великий стратег и тактик, у тебя ничего не делается просто так.

— Свернуть шею и сломать жизнь — это две разные вещи, вторая больнее, тебе ли не знать? Он сломал нашу жизнь, мы должны уничтожить его. Прогнуть, нагнуть, лишить всего, чтоб он просил об одном: о пуле в висок.

Руслан покачал головой, посмотрел на свои руки. А Вика сидела и словно боялась дышать, все начинало складываться, вырисовываться четкими линиями. Этот бой, может, даже ее проигрыш Антоном не случаен и тоже был запланирован?

— Как ты узнал?

— Мирон сам сказал, года два назад, когда мы только начинали и я подбирался к нему поближе. Играли в покер.

— И молчал два года.

— Зоя была служанкой в доме Мироновых, молодая, всего восемнадцать лет, нужны были деньги, платили хорошо. Мирон любит таких, беззащитных милых девушек, не знаю, что там произошло, сама или насилие, но такой мрази в здравом уме никто не даст. Забеременела, пришла, сказала, он ее выгнал. Но я восхищаюсь твоей матерью, она не сделала аборт, не бросила тебя, родила и любила. Я видел, как любила, и завидовал, меня никто так не любил. Ты был только ее сыном.

— Хватит.

Все перемешалось, эмоции на пределе, как тонкая стальная проволока, режут душу. И слова Альберта, что его так не любили, и бой до крови и переломанных ребер с собственным, как оказалось, братом. И ее шаткое положение.

Снова тишина. Вика зажимает рот рукой, чтоб удержать рвущиеся рыдания, а слезы сами текут по щекам, обжигая душу. Смогла бы она поступить так же? Родить от насильника и любить своего ребенка?