Глава 20. Юля

Я была спокойна. Где-то внутри билось глухое отчаяние, но я…привыкла к нему. Люди ко всему привыкают. Я твердо решила жить. Ну и пусть несчастливо, разве так много в мире счастливых людей? Все справляются и я как нибудь без счастья проживу. Я научилась приходить к компромиссам сама с собой.

Я не пила уже месяц. Так себе повод для гордости, но все же. И трезвый мозг начал выдавать неожиданные финты. Например внутренний голос нашёптывал — разве ты хочешь прожить годы рядом с этим, чужим уже человеком? Вглядывалась в него, пытаясь найти в нем черты того Димки, которого когда-то любила, точнее думала, что люблю. И не находила. Мы просто сосуществовали рядом друг с другом. Существовать я могла одна и куда более комфортно, не подстраиваясь под правила чужой жизни.

Разве хочу я рожать от него ребёнка? То, что во мне появилось это желание родить не говорило о том, что я хотела видеть Диму отцом этого ребёнка. И вообще, мне не время сейчас рожать. Возраст еще позволяет, лучше стабилизироваться сначала…уйти. Я поняла, что я хочу уйти от мужа и желание это крепло с каждым днём.

Жить одна. Жить, как все. На работу ходить. Узнать цену деньгам. А если мое желание родить ребёнка окрепнет, я могу обратиться в банк спермы. Донор — лучшее решение. Человек, которому я не буду чувствовать себя обязанной, перед которым не буду испытывать постоянное чувство вины.

Почему бы и нет?

Я дважды столкнулась с Ильей. Он прожигал во мне дыры взглядом, не оставляя попыток как-то сблизиться, а я просто говорила привет и проходила мимо. И я…гордилась собой. Мне выть хочется, зато я молодец. И выть — не буду.

Очередным утром, когда уже декабрь вступил в права и землю припорошило снегом, мои мысли и сомнения сформировались в очередное решение. Окончательное. Димка вышел из ванны чисто выбритый, лучащийся довольством, а мной уже все было решено.

— На новый год дернем в тёплые края, — сказал он. — Нечего жопы морозить.

— Отличная идея, — похвалила я.

Я бы предпочла снег, елку, санки…но какая уже разница? Решение принято.

— Ты так изменилась. Отлично выглядишь.

— Спасибо.

Я проводила его, поцеловала в щеку. А потом нашла свой телефон и набрала номер арендаторов.

— Здравствуйте, Евгения, мне неловко, но не могли бы вы освободить квартиру в течении пары недель?

— Да, конечно, — после секундной паузы ответила она.

И мне так стыдно стало, что из за своей прихоти я срываю людей с насиженного места, они там несколько лет живут, что я едва не передумала.

— Текущий месяц можете не оплачивать, — торопливо добавила я. — И залог я верну полностью, я знаю, что вы содержали квартиру в идеальном порядке.

Квартира мне досталась от бабушки. Какое-то время мы даже жили там вместе с Димой, как раз в то лето, когда я познакомилась с Ильёй. Но этот эпизод был так короток, что на ауру квартиры в моих глазах никак не влияло. Квартира бабушкина, бабушка меня любила, значит там я буду счастлива.

Вещи. Большая часть вещей мне не нужна. Но какие то мелочи, фотографии Сашки, оказалось — много. Димка не даст мне забрать, когда я сообщу. Значит я буду вывозить потихоньку, он все равно не заметит.

Действовать решила сразу же. Сначала — ящики с памятными вещами и альбомами Сашки. Разглядывать не стала, не готова в этот момент. Бережно погладила две коробки и сложила в большую спортивную сумку. На первую ходку хватит. Машина моя была в порядке — полагаю, это забота Ильи, поэтому до отца я доехала без проблем.

— Доча? — удивился он. — Чего ты там привезла?

Я боялась, что он, как человек пожилой, испугается моего решения. Наверное, ему спокойнее, когда я замужем. Но отступать я не была намерена, лгать тоже.

— От Димки ухожу, — сообщила я. — Жить буду в бабушкиной квартире, ее еще не освободили. Дима не даст мне спокойно вывезти важные мне вещи, поэтому я пока к тебе перетащу, ладно? Пусть постоят.

Папа сел на стул. Я приготовилась выслушивать его уговоры вернуться.

— Слава Богу, — сказал он. — Ты же себя гробила, разве это жизнь? Я понимал, когда ты делала это ради Сашеньки. Ради детей…ты же три года жизни ее купила у Димы, буквально. Но сейчас то зачем?

Я обняла отца. Даже поплакала немного. Он, мой папа, любил Сашку. Дима так и не научился ее любить, не его вина, для Саши он сделал все, что мог. Нам с отцом таких диких денег на терапию было бы не добыть, даже если бы мы продали сначала все своё имущество, а затем все свои органы.

Папина поддержка дала мне новых сил. Домой я возвращалась и на эмоциях и подъёме. Время — день. Никаких неожиданностей я от жизни не ждала, по крайней мере, сегодня. Димка должен был быть на работе. Дверь в квартиру распахнула и осталась стоять растерянно в дверях.

— Что у нас опять? — спросила я.

Потому что прямо в прихожей валялась разбитая тарелка. И чашка. И какие-то вещи. Хаос. Димка был вспыльчив, привыкла, но должен был быть повод. Узнал про мой переезд? Откуда. Папа бы ему не рассказал, с Евгенией у него никаких контактов не было, ему вообще было до лампочки, что с моей квартирой происходит.

— Ты мне расскажи, — зло процедил Дима приближаясь ко мне.

Я поняла, что нужно бежать. Сейчас, немедленно. Успела сделать несколько шагов из квартиры, Димка за куртку дернул меня обратно. Я вцепилась в дверной косяк. Я столько лет плавала в апатии, и мне было все равно, жива ли я, но в этот момент четко осознала — я жива и хочу оставаться живой, как можно дольше. А значит, мне нужно убираться отсюда.

Удар по лицу был такой силы, что пальцы разжались сами, выпуская спасительный дверной косяк. Он ударял меня раньше. Пощёчины, не больше. Но сейчас я утратила способность ориентироваться в пространстве, на мгновение мне показалось, что я теряю сознание, но мир сначала взорвался в глазах фейерверком, а затем обрел привычные очертания.