Глава 6 Пробуждение.

«Меня повысили».

Маша попыталась как можно естественнее изобразить удивление.

«Да ты что?»

«Представляешь. Я и сам до сих пор в шоке».

«Поздравляю»

Маша повернулась к мужу и улыбнулась. Он осторожно улыбнулся ей в ответ.

«Ты не обиделась, котенок?»

«На что?»

«Что с понедельника я твой начальник».

Маша, прочитав это, хихикнула.

«Наоборот, я даже рада за тебя». – Маша немного подумала и добавила. – «И за себя в том числе».

– Ты такая у меня хорошая! – Прошептал Димка в самое ухо.

От неожиданности Маша вздрогнула. И когда он только успел подойти к её столу? А теперь стоит, наклонившись, и согревает теплым дыханьем её шею.

Маша в который раз смутилась. И когда она перестанет краснеть от его знаков внимания? Наверное, никогда.

Димка заметил, как порозовели щеки его жены, и чувство радости в который раз захлестнуло его. Неужели судьба, наконец, вспомнила о нем? Подарила ему счастье, о котором он так давно мечтал.

– Кать. – Он говорил очень тихо. – Давай устроим романтический ужин сегодня? Ты не против?

И опять это противное ощущение, что она откажется. Вроде не должна, а вдруг. Нет, не откажется. Димка отогнал гнетущее чувство прочь.

– Давай. – Жена заглянула ему в глаза, и тотчас весь мир потерял очертания. Только он и она. Они любят друг друга, и только это имеет смысл.

– Эй, голубки! – Вера обиженно надула губы. – О чём воркуете? Нам простым смертным, знаете ли, завидно.

Димка с Машей в ответ только рассмеялись.

Потом было представление Дмитрия в новом качестве, а также шампанское и экзотические фрукты, ароматы которых наполнили офис. Юрий Алексеевич пожелал Рожковскому удачи и пожал руку. Потом все по очереди поздравляли его, и только Маша покорно ждала своей очереди.

Наконец, он повернулся к ней и с нежностью заключил в объятия жену.

– Спасибо тебе за все. – Прошептал Димка, и, заметив недоуменный взгляд Маши пояснил. – Ты изменилась, и весь мир вокруг меня изменился. Ты словно моя удача. – Мужчина улыбнулся.

– Что ты такое говоришь?

Ей было не по себе от его нежных слов.

– А то и говорю. Мне так с тобой повезло. И я так сильно тебя люблю! Просто очень сильно!

Он осторожно, стараясь не повредить макияж, поцеловал её в щеку.

«Оттого больней будет падать на землю, когда Катя опять вернется в свое тело». – Тотчас же промелькнуло в голове у Маши, и она помрачнела. Резкое изменение настроения не укрылось от наблюдательного Дмитрия.

– Что с тобой? Ты опять грустишь. – Он покачал головой. – За последнюю неделю ты плачешь больше чем за весь год. С этим надо что-то делать.

– Дим, – Маша посмотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку на его лице, – может, поедем домой? Рабочее время уже закончилось.

Димка посмотрел на часы на запястье.

– Не вопрос. Поехали. Только попрощаемся с коллегами.

Вечером они устроили настоящий романтический ужин. В столе у Кати было припрятано несколько витых свечей, которые они поставили в подсвечники. Парочку вкусных блюд Маша приготовила на скорую руку. Димка с удовольствием ей помогал. На все возражения, он заявил, что всегда мечтал, помогать жене готовить еду, и она не может лишить его этого удовольствия.

А Маша и не очень-то возражала. Сильные руки Дмитрия, его нежные прикосновения, словно бы ненароком. О таком можно было только мечтать. Хоть бы это длилось вечно!

– Ну, вот ты опять загрустила.

Димка поднял её лицо за подбородок. Маша как не пыталась, а не смогла скрыть печаль во взгляде. Слишком уж дорог стал ей чужой муж.

– Скажи мне, что тебя беспокоит?

На его лбу пролегла глубокая складка.

Маша несколько секунд смотрела в голубые глаза, а потом уткнулась лицом в его грудь и тут же почувствовала Димкины руки на своих плечах.

– Кать, ты такая странная. – Он поцеловал её в макушку. – Грустишь, хотя раньше за тобой такого не замечал. Признайся, может тебе плохо со мной? – Голос Димки на последней фразе прозвучал глухо.

Маша посмотрела на него и, рассмеявшись, чмокнула в щеку.

– Мне с тобой очень хорошо. Просто очень-очень. – Димкин взгляд прояснился и он улыбнулся. – Просто иногда мне очень страшно.

– И чего ты боишься?

– Расстаться с тобой. – Призналась Маша.

– Этого не случится.

Взгляд Рожковского был серьезен. В ответ на его слова Маша только покачала головой.

– Ты мне не веришь?– В который раз Димка не знал, что бы сказать такое, чтоб жена успокоилась. Как заверить её в безграничности своей любви.

– Верю. – Прошептала Маша.

– А в чем тогда дело? – Муж с нежностью потрепал её за кончик носа.

– Просто я безумно в тебя влюбилась.

– А это плохо? – Он поцеловал её вначале в одну щеку, потом в другую.

– Конечно, нет. – Маша игриво отбивалась от его поцелуев. Еще немного и романтический ужин плавно перетечет в романтическую ночь. – Просто, что мне делать со своей любовью, когда тебя не будет рядом?

– Ничего не делать. – Димка обнял её. – Я буду рядом. Всегда. И даже мысли не допускай, что меня не будет. Поняла? – Маша кивнула. – Ну, – мужчина обернулся к столу и в предвкушении потер ладони, – может, приступим к ужину.

Разлив красное вино в бокалы они легонько стукнули их друг о друга.

– За настоящее. – Дмитрий произнес тост. – За всё то, хорошее, что у нас есть. За наше счастье.

– За счастье, – в унисон произнесла Маша.

За ужином Димка делился планами на будущее. Оказывается, он давно планировал покупку участка под строительство. А в связи с повышением, значительно увеличится его зарплата, и о покупке земли можно всерьез задуматься. Рассказывал, какой большой дом они построят. Говорил о детях. О том, что он уже давно задумывался о ребёнке.

Маша сидела, подперев рукой щеку, и слушала. Все его мечты были и её мечтами тоже, и она с удовольствием бы родила ему ребенка, но это был бы ребенок Димки и Кати, а не её, Маши.

Поэтому она просто молча, наблюдала за «мужем», как он с энтузиазмом описывал их ближайшее будущее, которому не суждено было наступить. Наблюдала за его жестами, стараясь запомнить каждый, за его постоянно меняющимся выражением лица.

Смотрела на его сильные руки с тонкими пальцами. Обручальное кольцо на правом безымянном, свидетельствующее о том, что он принадлежит не Маше, а совершенно другой женщине. Голубые глаза, раньше сверкавшие ненавистью, а теперь искрящиеся любовью.

Она сделала его счастливым, но и сама такой стала.

– Ты меня слушаешь? – Рожковский вырвал её из сладостного сна.

– Конечно, слушаю, – Маша с готовностью кивнула. Она решила ничего ему не говорить. Пусть будет, как будет. Они будут вместе, сколько уготовано судьбой, а потом расстанутся, потому, что это правильно.

– И что ты думаешь обо всем сказанном? – Димка смотрел на неё, ожидая одобрения.

Маша накрыла своей ладонью его пальцы.

– Думаю о том, какой ты у меня замечательный.

– Кать. – Димка в один шаг преодолел разделявшее их расстояние и обнял девушку. – Ты не представляешь, что значат для меня твои слова и какой я теперь счастливый. Я ведь и не надеялся, что когда-нибудь услышу от тебя похвалу. Спасибо тебе за все, что делаешь для меня. Поверь, я очень ценю каждый твой поступок, каждое слово. Я слишком долго жил в аду, чтобы заслужить этот рай.

Опять рыдания подступили к горлу, готовые вырваться наружу. Маша едва сдержалась, чтобы не разреветься.

– Дим. – Она нежно провела рукой по его лицу, опять стараясь запомнить каждую черточку. – Ты мой идеал. Был им и останешься навсегда. Ты такой добрый, заботливый, тактичный, умный. А еще ты очень красивый. Я всегда тебя буду любить. «Даже когда мы уже не будем вместе». – Мысленно добавила Маша.

Ночью, когда весь город спал, они лежали в кровати и целовались. Потом обнимались и просто лежали. Им хорошо было вместе, чтобы они не делали.

– Словно две половинки целого. – Мечтательно произнес Дмитрий, в темноте прижимая к себе теплое тело Маши. – Ты моя вторая половинка. Навсегда. Моё сердце принадлежит только тебе.

– Как и моё. – Прошептала девушка.

Засыпая, Маша представляла, что завтра она проснется в своем теле и больше никогда не увидит Димку. От этого сердце ныло еще сильнее, но сонные глаза упорно закрывались.

– Проснись, соня!

Что такое? Маша приоткрыла глаза. В окна врывался солнечный свет, а Димка, о Боже, она все еще с ним, навис над ней и дотрагивался до кончика её носа, пытаясь разбудить.

– Ну, проснись же! Уже десять. Мне скучно. И завтракать пора.

– Завтракать? – Маша растерянно заморгала глазами, приходя в себя после сна. – Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Она попыталась встать с постели, но Димка её остановил.

– Не надо готовить, я сам тебя буду кормить. Вуаля!

Он спрыгнул с кровати и ловко подкатил небольшой столик на колесиках, сервированный кофейником и горой разнообразных бутербродов.

– Тебе с молоком и сахаром. Я помню. – Он говорил и наливал. – А мне черный с сахаром. Готово. – Мужчина не без гордости протянул ей чашку. – Бутерброд. – Он протянул кусочек батона с маслом и сыром.

– Спасибо. – Маша расплылась в улыбке от счастья.

– Я тут подумал, может нам с ребятами на рыбалку сгонять? Мы созванивались с утра, и они предложили. Я сказал, что подумаем, но если ты не против, то можно поехать.

– Я не против, – согласилась Маша, и Димка тут же убежал отзваниваться друзьям.

Маша отложила бутерброд в сторону. В окно светило яркое солнце. Наступил еще один славный день.

– Нам пообещали хорошие снасти, – Димка вернулся в комнату. – Они ребята хорошие, я тебя с ними познакомлю. Мы договорились на шесть часов. Они за нами заедут. Ты любишь ночную рыбалку? – Маша никогда не была на ночной рыбалке, но с готовностью кивнула. – Всё, покушала? Тогда я уберу.

Пока Димка увозил столик, Маша решила одеться. Поискав глазами разбросанную одежду, натянула футболку и лосины.

Теперь только умыться, почистить зубы и она почувствует себя человеком.

Краем глаза она увидела Димку, входящего в комнату, а затем все вокруг расплылось….

Маша открыла глаза, и слепящее солнце больно резануло по зрачкам, заставив зажмуриться. Голова странно гудела и ощущалась жуткая сухость во рту. Она хотела было позвать Диму, но не смогла произнести, ни звука.

Маша осторожно приоткрыла глаза и снова едва не зажмурилась от белого цвета, окружающего её. С трудом повернув голову, она попыталась осмотреться, но в голове опять загудело, и Маша без сил откинулась на подушку.

Стоп. Подушка.

Неужели?

Маша скосила глаза на безвольно лежащие руки и, немного приподняв правую, изучила пальцы с обломанными ногтями.

Её рука.

Приподняла вторую. Переломов нет. Осторожно ощупала живот. Боли нигде не ощущалось. Пошевелила обеими ногами. Тоже не больно.

Боль пульсировала только в висках и ощущалась слабость во всем теле. Повернувшись на бок, Маша посмотрела в окно. Так и есть. Она в больнице.

Сказка закончилась.

Катька опять едва не рухнула в обморок. У Димки замерло сердце, и он в один прыжок очутился рядом со своей супругой, успев в последний момент подхватить её.

– Как ты, дорогая?

Он осторожно помог ей присесть на кровать. Глаза у Катьки были мутные, щеки заметно побледнели. Несколько секунд она приходила в себя, а потом посмотрела на Димку.

– У тебя голова закружилась? Что случилось? – Он осторожно коснулся её прохладного лба. – Голова не болит?

Катька посмотрела на него, словно на умалишенного, но ничего не ответила. Димка заботливо обнял её, и губами коснулся щеки жены.

– Ты чего? – Голос у Катьки был не в меру испуганным.

– Что такое? – Всполошился Рожковский. – Может, водички принести?

– Может, для начала ты меня отпустишь. – Катя с видимым отвращением попыталась высвободиться из его объятий. Растерявшийся Димка расцепил руки. – Фу, я же просила не сжимать меня так сильно. – Катя потерла плечи ладонями. – Чем это от тебя пахнет? – Она сморщила носик и, обнюхав Димкино лицо, скривилась. – Масло. – Протянула она. – Когда, ты перестанешь есть эту гадость? В нем же сплошной холестерин. – Катьку передернуло.

Димка молчал, потому что не знал, что ответить. Эти жесты и мимика были ему хорошо знакомы.

Оттолкнув мужа и поднявшись с кровати, Катька прошествовала по комнате. Удивленно посмотрела на надетую футболку и лосины.

– Ну и тряпьё.

Покопавшись в шкафу, выкинув при этом добрую половину одежды на пол, она нашла блестящую майку со стразами и глубоким вырезом и зеленого цвета лосины.

– Ну, хоть так. – Заметила она, переодевшись под гробовое молчание мужа. Собрав прежнюю одежду, она выкинула её в мусорное ведро на кухне.

Димка шел за женой следом, когда Катя вдруг остановившись, вернулась обратно в спальню, затем заглянула в зал и пришла обратно на кухню.

– Когда это ты домработницу нанял? В доме как в музее, даже противно.

Если и Димка и собирался что сказать, то после этих слов из головы улетучились все мысли и поселился сплошной сумбур.

– Ну чего ты глаза вытаращил, муженек? – Катька ехидно усмехнулась и, достав из– за холодильника весы, встала на них. – О, Господи! – Катька не поверила своим глазам. – Плюс пять кило! Это ж надо так…! – Она воздела глаза к потолку, мимолетно глянув на календарь на стене, в котором значилось в красном квадрате число, которое никак не могло быть сегодняшним днем. – Десятое?

Почувствовав себя совсем уж нехорошо, Катя налила себе водички. Димка по-прежнему хранил молчание и как– то странно смотрел на неё.

– Где мой телефон? – Пока Катя шарила глазами по комнатам, пытаясь отыскать мобильник, Димка уже протягивал сотовый в противном розовом чехле. – Что это за гадость? – Жена с отвращением стянула розовый чехол и, выкинув его в мусорку, уткнулась в экран.

Когда жена ушла в ванную, закрыв за собой дверь, Димка рассеянно наклонился над мусоркой и достал чехол. Странно. Сама на днях купила, он вроде бы ей понравился, а теперь надоел? Димка почувствовал, как теряет почву под ногами.

Осторожно присев на кровати, Маша обхватила голову обеими руками. Что же ей теперь делать? Как жить дальше? Голова закружилась, и она снова легла.

– Вы очнулись? – В палату заглянула взволнованная медсестра в синем медицинском костюме. – Я сейчас позову доктора.

Выслушав лекцию по поводу того, как крупно ей повезло, во-первых, потому, что она ничего не сломала, а во-вторых, пришла в себя после недели бессознательного состояния, Маша была несказанно рада, когда доктор пообещал перевести её в общую палату, а в последующем, если она быстро пойдет на поправку, то и вообще выписать домой.

Измерив температуру, давление и поставив капельницу, её оставили в покое. Теперь можно и подумать. Хотя о чем тут думать? Часы показывали двенадцать. Интересно, как сейчас дела у Димки? Вернулась ли Катя в свое тело и поймет ли он, что произошло?

Скорее всего, не поймет. Решит, что Кате просто надоело притворяться.

Господи, но, как же больно! Глупая!

Маша сжала зубы, чтобы не расплакаться. Нужно заново учиться жить без него, а ведь она только привыкла быть с ним. Теперь Рожковский до неё недосягаем.

– Ну что ты теребишь этот китч? – Катя вышла из ванной мрачнее тучи. – Выкинь его. Не позорь меня.

Димка посмотрел на свои руки, понимая, что все еще держит в руках чехол от телефона.

– Что с тобой? – Димка спросил, а у самого сердце болезненно сжалось.

– А что со мной? – Катя надела маску невинности. – Со мной все прекрасно, кроме разве что последней недели, которую я, как, оказалось, выкинула коту под хвост.

– А что с последней неделей не так? – Спросил Димка, понимая, что последняя неделя была самой замечательной из всех недель, проведенных вместе с этой женщиной.

– Да все не так. – Катя ходила по комнате, нервно теребя пальцы. – Смотри, какой вид болезненный. – Она сунула ему под нос лицо, которое выглядело очень даже неплохо. – И вес прибавился. Девчонки со мной не разговаривают, и Богданов добавил меня в черный список. Я пыталась дозвониться, но абонент все время занят.

– А зачем ты звонила Богданову?

Димка не на шутку перепугался. Неужели всё начинается сначала?

– А ты как думаешь? – Катя изобразила на лице подобие улыбки. – Мы же вроде с тобой на грани развода. А Вадим сам знаешь готов ради меня на всё.

– Так ты все-таки решила уйти от меня к нему? – Димка уже начинал раздражаться. Неужели можно быть настолько лицемерной, чтобы спокойно в глаза говорить о расставании, хотя еще несколько часов назад Катя уверяла его в обратном?

– Я не решила, так просто сложились обстоятельства.

Она снова улыбнусь, но Димке её улыбка показалась обычным ехидством.

– Значит, что ты говорила мне, это всё ложь? – Его голос слегка задрожал.

– Когда я тебе что-то говорила? – Кате бессмысленный разговор нравился все меньше и меньше. К чему эти бесполезные споры, когда всё уже давно решено.

– Да еще вчера! – Димка оставался внешне спокойным, хотя внутри все клокотало.

– Не знаю, кто и что тебе вчера говорил, но уверяю, это точно была не я. – Голос Кати был тверже металла. – Я ничего никому не обещала, Дима. Последнее, что я помню, это как у меня закружилась голова, и я вырубилась. Всё. Что там тебе потом привиделось или причудилось, не знаю как даже назвать, ко мне никакого отношения не имеет.

Пока она собирала вещи, Димка сидел в полной прострации не в силах даже пошевелиться. Неожиданная перемена в её настроении стала для Рожковского настоящим потрясением. Словно выбили почву из-под ног. Он понимал только одно, что ничего не изменилось. Катя его по-прежнему не любит и готова даже уйти от него, чтобы только очередной раз доказать свою нелюбовь.

– На следующей неделе я подаю на развод. – На всякий случай предупредила его жена.

– Да, пожалуйста!

Впервые за все время Димка вспылил и повысил голос. Ему хотелось вообще закричать и расколотить все, что под руку попалось, но он сдержался.

Катя между тем собрала сумку и присела на стул.

– На дорожку. – Изрекла она с ехидством.

– Уходи ты уже. – Поторопил её Димка, но девушка только усмехнулась.

– Гонишь меня? Раньше ты не был таким резким.

– Просто плохо тебя знал.

Димке хотелось, чтобы она поскорей ушла. Может быть, тогда не будет так больно.

– Знай, я никогда тебя не любила. – Катя встала и, улыбнувшись ему в последний раз, вышла в прихожую. Когда за ней захлопнулась дверь, Димка выдохнул, переваривая брошенные напоследок обидные слова.

Никогда не любила.

Тогда к чему это недельное представление? Зачем лицемерить и заставить снова его поверить в её любовь? Неужели только для того, чтобы потом сделать еще больней? Рожковскому не хотелось верить, что Катя могла так бессовестно лгать.

Но факты говорили сами за себя. Она ушла. Навсегда исчезла из его жизни, заставив перед этим снова по уши влюбиться в неё.

Когда после обеда Машу перевели в общую палату, к ней пришла мама. Они долго сидели, обнявшись, и плакали. Маша с болью в сердце отметила, как еще больше осунулась и похудела её мамочка, какое у неё бледное лицо и синюшные круги под глазами.

– Теперь у нас все будет хорошо. – С надеждой в голосе произнесла Зинаида Евгеньевна. – Главное, чтобы ты поправилась. – Она погладила Машу по щеке. – Доченька моя дорогая, как же я тебя люблю!

Когда мама ушла, мысли Маши снова вернулись к Димке. До чего же она привязалась к нему за последнюю неделю!

И тут её бросило в холод. А что если Димки на самом деле не существует? Что если все это ей привиделось за время, пока она находилась в коме?

Нет, такого не может быть! Сердце Маши застучало быстро-быстро, готовое выскочить из груди. Рука невольно потянулась к телефону. Только бы вспомнить его номер. Только бы вспомнить….

Димка очнулся от оцепенения только когда зазвонил его сотовый. Глянув на часы на стене, он понял, что просидел в трансе несколько часов, которые показались одной минутой. Телефон лежал на столе, и до него было несколько метров, которые требовалось еще преодолеть, а сил совсем не было. Но сотовый так настойчиво звонил, что чертыхнувшись, Димка встал, и медленно подойдя к столу, взглянул на экран.

Номер не определялся. Вероятно, был установлен анти-аон. Обычно на такие звонки Рожковский не отвечал, но это было до того, как его бросили. Теперь же понимая, что ему больше нечего терять Дмитрий нажал на клавишу вызова.

– Алло. – Ответил он. Однако ответом ему была только тишина. – Алло, кто это? – Опять тишина.

С ним даже не хотят разговаривать. С удивлением он понял, что этот факт его не расстраивает. Ему просто все равно.

Услышав в трубке Его голос, Маша оцепенела и даже потеряла дар речи. Её накрыла неожиданная волна радости, что ей ничего не померещилось и Рожковский существует в реальном мире. Однако до Маши тут же дошло, что он и знать её не знает.

– Может, хватит играть в молчанку!

Его голос вывел Машу из оцепенения, и она вздрогнула. Что она делает! С ума, что ли сошла! Маша судорожно нажала на клавишу отбоя вызова. Хорошо хоть догадалась установить анти-аон. Так он хотя бы не сможет ей позвонить.

Но с момента расставания с Димкой, боль в её сердце получила постоянную прописку. Ощущение полной безнадежности буквально накрыло её и не радовало даже стремительное выздоровление. Целыми днями Маша лежала в кровати, предаваясь горестным размышлениям. Не хотелось ни есть, ни спать, только бы снова увидеть его.

Когда через неделю в пятницу её выписывали из больницы, и мама принесла Маше одежду, оказалось, что Маша очень похудела. Не фантастически, но добрый десяток килограммов за болезнь она потеряла. Маша вспомнила ощущение легкости, какое она испытывала, находясь в теле Рожковской, и поняла, что ей нравится её новый вес.

Она стала стройнее, лицо хоть и бледное, но обрело аккуратные формы. Зинаиде Евгеньевне пришлось в режиме нон-стоп покупать для дочери новую одежду на три размера меньше.

На такси Маша вернулась к себе домой, словно в другой мир. На все уговоры матери пожить в родительском доме ответила отказом. Ей было о чем подумать, собраться с мыслями. К тому же ей пора было искать новую работу.

Просидев с дочерью до вечера, Зинаида Евгеньевна скрепя сердцем оставила дочь одну. Закрыв за матерью дверь, Маша тут же включила телевизор. Сидеть в звенящей темноте было невыносимо.

Дима, Дима. Где же ты сейчас? Чем занимаешься? Может, помирился с Катей, а может, невыносимо страдаешь?

Тревожные мысли упорно лезли в голову, не давая сосредоточиться.

«Я должна его забыть. Раз и навсегда». – Определила для себя Маша. Но вот как это сделать, когда при имени Дима в груди болело просто невыносимо?

Весь следующий день Маша упорно загружала себя домашними делами, которые ненадолго, но помогали забыться. Однако вечером, когда квартира уже просто блестела от чистоты, и заняться больше было нечем, мысли о Димке и потерянной любви снова начали терзать Машу.

Больше всего на свете она мечтала просто увидеть его, убедиться, что у него все хорошо. Пускай даже с Катей у них все наладилось.

Ну почему она не может просто забыть его? Ведь её сказка уже закончилась и ничего назад не вернуть.

Выскочив за хлебом на минутку в ближайший супермаркет, Маша столкнулась нос к носу со своим бывшим сокурсником Ромкой. Ох, и не любила она подобные встречи. Сразу начинались разговоры о детях, о том кто, где работает. В этом плане ей нечем было похвастаться.

Маша надеялась, что Смирнов её не узнал и пройдет мимо, но не тут-то было. Едва завидев Машу, Смирнов тотчас же подошел к ней и, поздоровавшись, окинул сокурсницу взглядом.

– Ничего себе, Мария Игоревна, вы прямо…. – Он игриво подмигнул девушке.

Маша вяло поздоровалась. Ей не терпелось поскорей убраться с глаз долой.

– Ты на диете? – Не отставал надоедливый Смирнов, с ног до головы откровенно разглядывая Машину фигуру.

– Просто болела. – Сухо ответила девушка, решая больше не вдаваться в подробности.

– Грустно. – Кивнул Смирнов. – Одна пока или уже нашла кого?

Смирнову явно не хватала такта.

– Одна. – Не стала юлить Маша.

– Тогда мое предложение будет как раз во время. Помнишь того парнишку? – Он водил указательным пальцем перед её глазами. – Ах, да! Ты не можешь помнить. Ты же не пришла. – Он рассмеялся. – Продинамила его безо всякой на то причины.

– У меня мама разболелась. – Попыталась оправдаться Маша.

– Возражения не принимаются. – Ромка покачал головой. – Так вот. Как раз вчера я его снова встретил, и ты знаешь, он тоже совершенно свободен. И я ему, кстати, намекал, что могу устроить встречу с красивой, молодой особой. И тут, – Смирнов ехидно посмотрел на Машу, – подвернулась ты, Самойлова. Подарок судьбы, как ты считаешь?

– Точно не подарок. – Маша скептически поджала губы.

– Соглашайся. Можем даже завтра собраться. Познакомлю вас, а потом незаметно так исчезну.

– Извини, Ром, – Маша покачала головой, – не хочу. Я после болезни устаю очень. И такие свидания не для меня.

– А что для тебя, Машунь? Сидеть перед телевизором и наблюдать чужие переживания? – Ромка состроил жалостливую мину. – Соглашайся. Не понравится, уйдешь. Я же не замуж тебя выдаю.

– Ну, не знаю. – Маша пожала плечами. – Несерьезно это как-то.

– Да ладно тебе. Димка парень хороший. И серьёзный. Могу тебя заверить.

– Димка?

Маша вздрогнула. Да, похоже на это имя у неё аллергия.

– Димка. – Кивнул Смирнов.

– А как фамилия? – Быстро спросила Маша, заставив сокурсника даже растеряться.

– Да не помню я его фамилию. – Разозлился Смирнов. – Так звонить ему, договариваться о встрече?

– Ну, если Димка, – Маша кивнула, – тогда договаривайся.