55

Я с трудом разжала зубы — с такой силой их стиснула, пока его слушала.

— Ты хотя бы представляешь, чем это могло бы для тебя закончиться? Как минимум, колония и восемь лет за изнасилование. Ещё столько же я бы заставила суд добавить за несовершеннолетие дочери, а потом вырвала тебе сердце голыми руками за исковерканную судьбу своего ребёнка. Даже если бы всё случилось по обоюдному согласию. И Ульяна была не против, — я готова была придушить его прямо сейчас. За дурость. За то, что позволил себе только подумать об этом. — Эта тварь должна простить тебе какую-то сраную разбитую машину за это? За то, что ты изнасиловал ребёнка? — кипела во мне ярость.

— Я бы этого никогда не сделал, — покачал он головой.

— Ну, получил бы ещё порцию какой-нибудь дури в напитке и также проснулся рядом с растерзанной девчонкой и своим ДНК повсюду, — не в силах вздохнуть, подскочила я. Мне нужен был воздух.

— Ольга Валерьевна, — бросился Камиль за мной на улицу, — я бы ни за что так не сделал. Если бы вы не приехали, я бы сам к вам пришёл и всё рассказал. И с Ульяной бы так никогда не поступил.

— Достаточно того, что она уже влюбилась. И страдает. А тебе плевать, тебе просто приказали.

— Скажите, что мне сделать, я всё исправлю.

— Господи, как вы мне все дороги! — взмахнула я руками. — Что мне делать? Как исправить? Чем искупить? — передразнила я. — Ты мужик, блядь, или щенок?

— Машина стоит несколько миллионов.

— Восемь, — уточнила я.

— Мне таких денег никогда не заработать.

— А что ты её даже не разбивал, тебе не пришло в голову? Что тебя тупо подставили, чтобы держать на коротком поводке, а потом слить?

— Приходило. Но я не знаю, как доказать обратное.

— Ну, с этим я тебе не помогу. Сам вляпался — сам и выпутывайся. Но увижу тебя рядом с Ульяной — и детей у тебя не будет. Никогда. Клянусь! — смотрела я на него в упор.

— Можно я расскажу ей правду? — удивил он тем, что не дрогнул.

— Это лучшее, что ты можешь сделать, но это будет ваша последняя встреча.

— А знаете, что хуже всего? — сказал он мне вслед.

Я остановилась. Обернулась.

— Она мне нравится. Ульяна. По-настоящему нравится.

— Ей пятнадцать, — напомнила я.

— Я знаю, — развёл он руками.

Я закуталась в пальто. На улице было чертовски холодно, но я не чувствовала холода, скорее интуитивно пыталась спрятаться, чем согреться.

— У вас нет, случайно, знакомого следователя? — спросил Камиль.

И я в третий раз хотела уйти и в третий раз остановилась.

— Нет, но могу узнать. Хочешь оформить явку с повинной?

— Не знаю, но всё, о чём мы говорили с Мариной, я на всякий случай записывал.

Да? А ты не так уж и плох, мальчик, — усмехнулась я.

— Никому больше не говори, что у тебя есть записи. Сделай несколько копий и дай мне свой номер, — достала я телефон.

Он кивнул.

— Скинь всё, что у тебя есть, — сказала я, обменявшись с Камилем номерами. — Позвоню.

Кажется, у Остроумова есть знакомый следак, — вспоминала я, сидя в такси.

Или лучше обсудить с Нестером?

Муж, конечно, был мне ближе, но я больше не была уверена, что могу на него надеяться. Да и не хотела — так сильно он меня обидел.

Кому вообще теперь можно доверять, а кому нет?

Господи, как же я устала! Как же хотелось лечь, укрыться одеялом с головой и уснуть, а проснуться, когда всё это закончится.

Но я не могла сдаться. Не сейчас.

Кто, блядь, если не я?

Правда... Был. Был ещё один человек, который давно работает не рядовым следователем и наверняка мог бы помочь. Его номер был забит у меня в старом телефоне, перенести я не догадалась, но знала, где он живёт.

А ещё я знала, что Нестерову очень не понравится, если я обращусь за помощью к этому человеку. Но выбор у меня небольшой.

Поехать к нему? Или поехать домой? — барабанила я пальцами по сиденью.

После всего услышанного меня терзало смутное беспокойство. Чего ждать от этой грёбаной Марины? Что эта тварь придумает ещё? Как поступит дальше? В безопасности ли мои дети? Всё ли в порядке у мужа?

— Простите, — определилась я и обратилась к водителю такси, — я хочу поменять адрес.

— Без проблем, — ответил он и изменил маршрут.