87

Дед с Надеждой Михайловной тоже пришли — нас Ульяна обеспечила пригласительными от и до.

Эдуарда Аркадьевича всё произошедшее не сильно коснулось, Нестеров постарался оградить отца от лишних волнений, но как-то само собой вышло, что мы с Нестеровым перебрались в снятый мной дом и вдруг поняли, что именно этого нам и не хватало — самостоятельности, отдельности, если можно так сказать.

Да и Эдуард Аркадьевич, скорее всего, вздохнул с облегчением.

Там, где я собиралась разбить клумбу, они с Надеждой Михайловной посадили картошку — и никто им ничего не сказал. Там, где Женька хотел поставить гараж для лодки и снегохода — дед сделал футбольное поле и учил мальчишек из окрестных домов играть в футбол.

Мы не жалели, что уехали, они — что мы уехали.

Каждый остался при своих интересах.

Пришёл на игру и Камиль.

Его красивый профиль трудно было не заметить. И все сидящие рядом девчонки тоже оживились. Не знаю, пришёл он сам, или его тоже пригласила Ульяна, она перед игрой подошла не к Каму, а к Ваньке.

Тот пришёл на игру с отцом. И с Талей.

— Всё же злость на неверную женщину не должна отражаться на ребёнке, что считает тебя отцом, — сказала я, глядя на эту троицу.

Иван ли отца убедил, или его убедила стойкость Ивана, но выглядели они вполне себе счастливой семьёй, а Ванька счастливее всех.

Для полноты картины не хватало Остроумова, но тому было не до игр — у него была новая девушка. Кажется, наконец, он нашёл то, что искал.

Она о нём заботилась и заботилась хорошо, а что ещё мужчине его возраста надо — спокойствие, уверенность, поддержка, вкусный ужин и тёплая постель.

В общем, не так уж и много ему надо — и он свернёт горы.

И Остроумов был на подъёме.

— Началось, — выдохнул Нестеров, сжав мою руку.

На поле вышли игроки. Прозвучал свисток. Игра началась.

Я и забыла, какое это завораживающее зрелище — смотреть за игрой вживую, а уж когда на поле моя девочка — особенно.

И она была хороша.

Нет, она была великолепна.

— Боже, какой бросок! — всё не унимался какой-то мужчина перед нами, судя по всему, тренер одной из команд или просто большой знаток баскетбола.

— Нет, вы только посмотрите! — не обращался он ни к кому конкретному, просто был от нашей баскетболистки в полном восторге.

Команда соперников тоже была неплоха. Но там дети как-то играли ровно: никто сильно не выделялся, каждый бросал, каждый попадал, каждый промахивался. В нашей же команде вела Ульяна. То есть, по сути, та команда была сильнее. И я сильно переживала, ведь это заметно.

— Они постараются её убрать любой ценой, — вцепилась я в руку Нестерова.

— Боюсь, да, — сжал он мою руку в ответ, переживая за дочь не меньше.

К счастью, Ульянин физрук и тренер понимал это не хуже и не выпустил её на поле в следующем раунде. Вообще не выпустил. Посадил на скамейку запасных.

Отрыв, с которым наша команда, благодаря её броскам, ушла вперёд, без неё сравняли.

— Господи, перевес всего в одно очко, — прикрыла я рот рукой. — Что он делает?

— Зато наша девочка цела и невредима, — ответил мне муж. — Добивается пенальти, — со знанием дела ответил мне муж.

— То есть? — не поняла я.

— То есть они сейчас доиграют до равного счёта и будут просто бросать по очереди мячи. Кто забьёт больше за равное число попыток, тот и победил. Тогда он её и выпустит.

— Коллега? — развернулся поклонник Ульяны. — Разбираетесь в баскетболе?

— Не очень, просто догадался, — ответил Нестеров.

— Вы сказали «ваша девочка»? — уточнил дяденька.

— Да, это наша дочь, — кивнула я.

— Спортивной карьерой она не интересуется?

— Нет, — ответили мы с Нестеровым хором, пока команды брали тайм-аут.

— Ну, если что, — протянул мужик визитку.

Он оказался тренером сборной страны.

— Ну, господи благослови, — шёпотом произнесла я, когда всё вышло именно так, как предположил Нестеров.