Глава 27

После «грибницы» мы поднялись наверх, и оттуда проследовали обратно в выделенную нам квартиру.

Здесь уже все немного успокоились, и воцарилась по-домашнему уютная обстановка. Кухонный стол ломился от привезённых припасов, в комнате с телевизором счастливо хохотали дети, а женщины баловались горячим чаем.

— Олег на связь выходил? — наткнувшись взглядом на лежащую возле чайника рацию, спросил я.

— Да, — ответила Аня, — минут десять назад. Всё нормально у него, прохладно говорит только.

С дальнейшей охраной самолёта мы пока не определялись, не до того было, да и после разговора с хозяевами этого «оазиса», я сомневался что нам вообще нужно охранять кукурузник. Захотят отнять — отнимут не смотря ни на какую охрану, ну а кроме этих ребят здесь больше никого и не было.

Единственно что напрягало — твареныш. Точнее даже не он сам, а реакция местных, если он хоть как-то себя проявит. Ведь это для нас он разумное, дружественное существо, а для других — подлежащая немедленному уничтожению жуткая тварь.

Так что в любом случае его требовалось как-то спрятать, ну или выпустить на волю, предварительно объяснив что к чему. Каким именно образом будет проходить процесс объяснения — я не знаю, но очень хочу надеяться что всё же получится это сделать.

— А как ээ... — чуть не помянув твареныша, я еле сдержался.

— Тоже хорошо. — правильно истолковав моё мычание, ответила Аня. По рации она вряд ли интересовалась его состоянием, скорее всего он сам сообщил о себе.

— К вам можно? — почти сразу за нами, коротко постучав, на пороге появился размещавший нас парень. И не дожидаясь приглашения, широко открыл дверь, пропуская ещё двоих: лысоватого мужчину средних лет, и молоденькую девушку. Мужчина нёс большую, плетеную корзину с двумя ручками, а девушка толкала перед собой тележку.

— Где накрыть изволите? — спросил лысоватый, едва ли не поклонившись.

Мы с Леонидом переглянулись. Кроме зала с телевизором и кухни, я и не был нигде. Он, судя по всему, тоже.

— Давайте в большой комнате, там как раз и стол подходящий! — поднявшись со своего места, предложила Аня. — Пойдемте!

Возражать никто не стал, и вся делегация проследовала за ней.

Еды принесли много. Привыкшие за последнее время к однообразию, с непривычки мы даже не знали с чего начать. Салаты, зелень, много разных грибных блюд, сладости, рыба, картошка в различных вариациях, напитки. Вряд ли эти ребята так постоянно ужинают, а значит расстарались именно для нас. Единственное чего не было на столе — так это спиртного. Может постеснялись, а может имелись какие-то свои правила.

Когда мы расселились, подошли Викентий с Камиллой, и спросив разрешения, присоединились к трапезе. Есть правда практически не стали, так, положили по ложке какого-то салата, всё время ужина поддерживая непринужденный разговор.

Говорили много и обо всём. Казалось, им интересны любые темы. Начиная с погоды и рецептов блюд, до планов на будущее и характеристик оружия.

Много спрашивали про самолёт. Очень удивились когда узнали что я вовсе не лётчик, и управляю бипланом по бумажке. Интересовались причинами по которым мы сбежали из дома, обсуждали городские банды, и царящие в них порядки.

Правда во всей этой непринужденности я заметил одну особенность — они никогда не переходили на личности, и почувствовав наш интерес к чему-то конкретному — не допуская «углубления» разговора, меняли тему.

Например на вопрос: Сколько всего людей живет на планете? — отвечали расплывчато, без, даже общих, приблизительных, оценок. То же самое с географической темой. Когда кто-то спросил какие в Степи есть ещё города, они аккуратно озвучили что-то сумбурное, и сразу же перевелись в другое русло.

— Пойду проветрюсь. — объявил Леонид, поднимаясь со своего стула.

Мне тоже надоело сидеть — объелся так, что смотреть на еду уже просто не мог.

— Присоединюсь. — отодвинул тарелку Викентий. — Действительно, жарковато как-то...

Покинув женщин, мы вышли на балкон в соседней комнате. Причём, перед тем как открыть балконную дверь, свет выключили, так как охотники соблюдали тщательную светомаскировку. На ночь все окна закрывались ставнями и шторами, а если требовалось открыть их, обязательно гасился свет.

— Давно так не наедался... — Леонид похлопал себя по животу, потом по карманам, и нащупав пачку сигарет, достал её.

— Я рад что вам понравилось. — улыбнулся Викентий. В этот раз закурить он не попросил.

Мне тоже не хотелось себя травить. Шевельнулось что-то на секундочку, но тут же отступило.

— Если не жалко, поделитесь мицелием? Уж больно грибочки вкусные... — растирая сигарету между пальцами, Леонид искоса посмотрел на Викентия.

— Конечно. Какой вопрос. — не задумываясь ответил тот, и тут же добавил, — Даур, кстати, очнулся, просил передать что очень признателен.

Как мы недавно узнали, Дауром звали седого, это абхазское имя, отсюда и позывной Абхаз.

— Как он?

— Спит в основном. Наши врачи говорят что при таких ранениях, вообще чудо что он выжил...

— А девушка? Так и не узнаёт никого?

— Это временно. У нюхачей нормальное явление — впадать в такое состояние при стрессах. Ну и травма головы конечно...

— Слушай, нам Славик рассказал кое-что про нюхачей и этих...как они?

— Видящих? — подсказал Викентий.

— Ага, точно, про них. Можешь поподробнее растолковать что к чему? Если не секрет конечно.

Викентий пожал плечами.

— Да не секрет. Вас что-то конкретное интересует?

— Ну вообще. Славик сказал что они видят место где появляется что-нибудь ценное, и с помощью нюхачей вы находите это уже на местности. — попахивая дымом, выдал Леонид.

Викентий задумался на секунду, словно решая что стоит говорить, а что нет. И, видимо, определившись, продолжил.

— Оно конечно всё так, но в тоже время и не так. Тема вообще очень сложная, глубокая... суть, в общем-то, Вячеслав ухватил, но на самом деле это лишь самая верхушка айсберга, очень малая его часть. — Тщательно подбирая слова, озвучил он.

— Ну так расскажи, посвяти нас. А то живем тут почти год, и толком ничего не знаем... — Мой товарищ был очень решительно настроен, мне даже показалось что он слегка пьян, хотя спиртное мы не употребляли.

Викентий поёжился.

— Да я с радостью, вы не подумайте. — поджал он губы, — Только разговор этот не на пять минут, и даже не на час. Давайте на завтра отложим, а там я вам подробнейшим образом всё объясню. Возможно даже в картинках.

Такой ответ не предполагал дальнейших обсуждений, и настаивать мы, понятно, не стали.

— Ну хорошо. Картинки я люблю. — согласился Леонид. — Прямо с утра подходи, к завтраку, у нас кофе есть? — переключившись на меня, спросил он.

— Ага. Три раза. — развел я руками — откуда?

— Жаль.

— Я спрошу у наших, не переживайте, — перебил Викентий, — думаю, найдём для такого случая. Тем более к утру должен Клаус вернуться, наверняка он тоже захочет выразить вам свою признательность.

— Кто такой Клаус, и почему он должен нам что-то выражать? — тут же напрягся Леонид.

Викентий приложил руку ко лбу, поправляя волосы, и зачем-то пожав плечами, ответил,

— Клаус, — сказал он, — это лидер общины, он сейчас в отъезде. А признателен по той же причине, что и все мы. — За спасение жизней наших товарищей.

— Ну и славно. Ты главное кофе не забудь. — Леонид достал ещё одну сигарету, и прикурив от не погасшего ещё окурка, выкинул его на улицу.

— Кофеман? — улыбнулся Викентий.

— Ну так... Раньше вроде не особо, а сейчас, в условиях тотального дефицита, пристрастился...

Леониду не столько нравился сам кофе — как таковой, сколько попытки заменить его, перемалывая какие-то корешки. По вкусу получалось не очень — я пробовал, но на безрыбье и рак рыба, так что...

— Ну да, товар действительно дефицитный, — согласился Викентий, — почём брали? Бартер?

— Вроде того. На золото махнули. Двадцать грамм за пачку. — ответил я, на всякий случай преувеличив стоимость.

— Это ещё нормально. — покачал головой Викентий, — Когда долго ничего не поступает, тогда подобные вещи вообще на вес золота. Иногда в прямом смысле. Особенно в трактирах; до грамма за чашку может доходить.

— Вот всё понимаю, кроме одного — стряхнув пепел, Леонид замолчал, затянулся, и выдыхая дым, продолжил, — все кто сюда попал, должны понимать что в этом мире, для современного человека, золото бесполезно, — те же патроны и топливо гораздо практичнее и нужнее! Так нахрена его снова валютой сделали?

— Ну тут, как раз, всё просто. — спокойно произнёс Викентий, — как бы мы не были развиты, какими бы техническими средствами не обладали, это не отменяет того факта что здесь, в Степи, мы просто гости, и не нам менять правила хозяев этого мира. У них, как и в наших реальностях, золото является той основной ценностью, на которую не влияют ни геополитическая ситуация, ни временные рамки, ни что либо ещё.

— Но так это у них, я то говорю про город, и иже с ним. Нам то для чего золото?

— Так торговля. — развел руками Викентий, — Торгуется абсолютно всё, начиная с продуктов, одежды, различной утвари, и заканчивая рабами.

— Это мы уже видели... — вздохнул Леонид.

— Вы ведь были на рынках города? — продолжил Викентий, — там же мужики одни, женщин практически нет. Попадая сюда они либо гибнут сразу, либо становятся чьей-то добычей, и погибают впоследствии. Так что спрос на рабов в общем, и рабынь в частности, необычайно высок, и все они продаются за золото.

— У вас тоже есть рабы? — бестактно спросил Леонид.

Викентий смутился на мгновение, но потом взял себя в руки, и ответил едва ли не с гордостью,

— Конечно. Двоих вы сегодня видели.

— В смысле? — удивился я. Ведь мы вообще практически никого не встречали, если только...

— Именно. — прочитал мои мысли Викентий, — Это Лука — повар что приготовил и принёс нам ужин, и его помощница, Кристина.

— Да ну... — недоверчиво хмыкнул Леонид. Мне тоже как-то не верилось. С виду эта парочка совсем не походила ни на скифов, ни на кого-то ещё из местных. Обычные, славянские физиономии. Да и общались они свободно, без малейшего акцента.

— И Лука, и Кристина, были куплены ещё совсем маленькими детьми, не скажу в каком возрасте, но обычно это от года до трёх. Воспитывались нашими воспитателями, поэтому знают язык, и прекрасно среди нас ориентируются.

— Я всё равно чего-то не понимаю. — Леонид достал третью сигарету, — зачем вам покупать рабов? Тем более делать из них поваров? У вас что, готовить не кому?

Викентий тяжело вздохнул.

— Боюсь вы не поняли... Мы не покупаем рабов чтобы использовать рабский труд, и тем более никого не захватываем.

— Тогда как? Они к вам что, сами приходят?

— Нет конечно. — Нервно затянулся Викентий, — покупая, мы спасаем этих детей, они растут среди нас, как такие же члены общины. У нас много спасенных женщин, и они тоже ни в чем не нуждаются, единственное что от них требуется, — рожать детей для общины. Это и по человечески правильно, и позволяет нам поддерживать популяцию. Может быть вы не понимаете, но постоянные стычки и непрекращающиеся конфликты не оставляют вариантов!

— Да не переживай ты так. — Леонид положил руку ему на плечо, — всё мы понимаем. Каждый выживает как может. У нас вон тоже, ещё толком не разобрались что к чему, а уже минус две сотни мужиков. И не понятно что сейчас там происходит.

— А что там происходит? — хмуро посмотрев на него, уточнил Викентий.

— Когда ваших отбили, с трупа одного из тех гавриков, телефон сняли, а там запись интересная, в селе у нас сделана, и причём совсем недавно. — Леонид достал из кармана трофей, и немного потыкавшись, включил видеоролик.

— Вот такие дела. — дождавшись когда закончится запись, Леонид убрал телефон. — Поэтому и переживаем.

— Даже не знаю что и сказать. — Викентий задумчиво потер подбородок. — Обычно так не заморачиваются, тупо прут напролом, особенно если банда серьёзная... Но вы знаете что? — внезапно оживился он, — завтра эту запись Клаусу покажем, он в этих делах разбирается, думаю подскажет. А сейчас пойдемте за стол, а то холодновато что-то...

Настаивать на продолжении разговора мы не стали, и остаток ужина проболтали практически ни о чём. А когда гости-хозяева покинули нас, перебрались на кухню.

— Чайку еще по стаканчику жахнем, и пойдем Олежку сменим. — увидев одиноко стоявшую на столе рацию, Леонид вспомнил о его существовании.

— Думаю смысла нет дежурить. — озвучил я свою позицию.

— А как же? — договаривать Леонид не стал, но я его прекрасно понял.

— Посмотрим. Скорее всего само как-то решится.

Тем временем нам приготовили чай, и женщины, кроме Ани, покинули тесную кухоньку.

— Ты знаешь, — когда мы уселись за стол, заговорила она, — Камилла интересные вещи поведала, пока вы курили.

Отхлебнув из своего стакана, я посмотрел на жену, и приготовился слушать.

Как оказалось, вместо тряпок и прочих женских штучек, разговор у наших дам зашёл серьезный. Под впечатлением последних событий, они подняли тему причины переноса. Вопрос естественно волнующий, эмоциональный, и чтобы успокоить общественность, Камилла изложила ту версию, на которую опирались в их общине. Причём она, эта версия, очень хорошо гармонировала с теми событиями, в следствии которых мы оказались в городе. По её словам, во всём были виноваты курганы. Охотники считали что именно некрополи и являются причиной переноса людей. По их мнению на своих захоронениях скифские шаманы проводят какой-то магический, или мистический ритуал, охраняющий могилы от разграбления. Как они это делают, никто не знает, многие из охотников вообще полагают что так работают некие артефакты ушедшей цивилизации. Но как бы там ни было, всё о чём мы только догадывались, здесь считалось вполне подтвержденным фактом. И охраняющие могилы мертвецы, и проклятия, и, что самое главное, временная петля. В ней то как раз и таилась разгадка переносов.

Как и всему насущному, — курганам, точнее охраняющим их системам, требовалась энергия. И если охранники-зомби перезаряжались достаточно быстро, то устройство, отвечающее за временной откат, было куда более энергозатратным. Сработав за три тысячелетия энное количество раз, оно попросту истощилось, сам механизм оставался рабочим, а энергия закончилась. Естественно после этого лихие люди смогли наконец добраться до заветного скифского золота. Система конечно заметила что её грабят, причём повсеместно, но из-за отсутствия ресурсов, просто не смогла ничего сделать.

И вот пришел двадцатый век. Никто не знал что именно изменилось, но в тех местах где находилось наибольшее скопление скифских некрополей, временная петля вновь заработала, вырывая из своего времени целые города и посёлки. Здесь, в степи, все знали о том что курганы трогать нельзя. Но как бы там ни было, их дурная слава обрастала всё новыми и новыми подробностями. Список не верящих, или понадеявшихся на авось, рос с каждым годом. Кого-то потом находили, как правило по частям, а кто-то просто пропадал.

— Вот такая история, мальчики... — закончила свой рассказ супруга.

— Мда... — Леонид, допивая уже порядком остывший чай, поджал губы. — Похоже на правду. Маров у нас как грязи...

Действительно, курганов, как отдельных, так и целых комплексов, в нашей области насчитывалось очень много. Только непосредственно возле станицы, как с одной стороны реки, так и с другой, их было не меньше десятка. И это лишь те что дошли до нас, а сколько ещё не сохранилось? Так что эта версия определенно имела право на жизнь, и вполне неплохо сочеталась с нашими догадками.

Пока собирались пойти за Олегом, он вернулся сам.

— Ушёл. — с порога ответив на невысказанный вопрос, Олег снял куртку, подвинул себе табурет, и уселся, локтями навалившись на стол.

— Не заметили? — по словам Викентия, возле самолета оставили охрану, и Олег не мог этого не знать.

— Да куда им. Я сам не понял куда он делся. — Просто вот только что был, и пропал. Такие дела. — пожал он плечами.

— Ну и ладно. — копошась у плиты с чайником, хмыкнул Леонид. Идти на мороз и торчать полночи в холодной кабине никому не хотелось. Да и толку от этого не было. Единственное что мы могли сейчас сделать — уподобиться тому китайцу который сидит на берегу реки, и ждет когда проплывёт труп его врага. Примерно так я представлял себе наше положение.

— А вы о чём на балконе говорили? — поинтересовалась Аня, сервируя для Олега стол.

— Как всегда, о бабах. — не смог удержаться Леонид.

— Викентий объяснял почему работорговля это хорошо. — не поддержал я его шутку. — Они покупают рабынь и маленьких детей — повышают демографию общины.

— Прямо так и сказал? — Недоуменно поведя бровью, Аня поставила чайник на подожжённую конфорку.

— Нет конечно. Говорит, выкупая из рабства, они спасают народ.

— А ты не думал, что это на самом деле так, и они делают благое дело? — подтягивая к себе тарелку, Олег посмотрел на меня.

— Может и так. — не стал я спорить, — только торговля людьми при любом раскладе не самое лучшее занятие. Как известно, именно спрос рождает предложение.

— Не забивай себе голову Вась, — здесь свой мир и свои законы. — Леонид снова уселся на табурет, и достал из кармана сигареты. — Не возражаете, если я закурю? — покосившись на Аню, спросил он.

— Возражаю. — совсем не дипломатично ответила супруга. Она вообще не любила реверансы, а в последнее время и вовсе «одичала».

— Жаль. — Леонид убрал пачку, и тяжело вздохнул. Обычно хладнокровный как удав, сейчас он явно нервничал, упоминание рабынь и детей напомнило ему о доме, и оставленных там близких. Я тоже подумал что отбитый нами караван вполне мог предназначаться для охотников. Ну а что, как раз — женщины и дети.

— С рабынями понятно, — хмыкнул Олег, — а как распределяют, кто папашей станет?

— Жребий кидают. Как вариант. — предположил я.

— Нет, наверное есть какой-то отбор. Сильные там... Умные... Первые в списках на размножение. — не согласился Леонид.

— Как на ферме что-ли? Быки производители?

— Да ладно вам. Какая разница? И вообще, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. — Аня явно не была настроена на продолжение разговора, тем более что за день все устали, и сейчас, наевшись, уже потихоньку засыпали.

Поэтому в итоге, посидев совсем недолго, мы потихоньку разбрелись по комнатам.

*****

Мне досталось место втором этаже двухъярусной кровати, и забравшись туда, я уснул, едва донеся голову до подушки.

Спалось хорошо, но быстро. Что-то даже снилось, только когда проснулся, ничего не помнил. За окном только-только начинало светать. Посмотрел на часы, и тихонько спустившись с кровати, доплелся до ванной. Умывшись, просто постоял, держа руки в проточной воде. Элементарное удобства, о которых раньше даже не задумывался, теперь казались какими-то космическими технологиями. Глядя на беспрепятственно вытекающую воду, я едва сдерживался чтобы не закрыть кран — из экономии. Хотя вчера, как только нас привезли сюда, в этой ванной перемыли всех детей, и ничего не произошло. Вода никуда не делась.

Закончив с утренними процедурами, прошёл на кухню, к своему удивлению застав там Леонида. Он сидел за столом, а на плите неспешно закипал чайник.

— Не спится? — спросил он, прищуриваясь в потёмках.

— Да выспался вроде. Давно так не спал, если честно. Спокойно здесь, уютно даже. По-домашнему...

— Что дальше думаешь делать?

— Ну, как минимум, выпить чего-нибудь горячего.

Леонид поднялся, шагнул к висящему на стене шкафчику, достал оттуда какой-то пакет, и протянул его мне.

— Викентий вчера принёс, ты только спать ушёл.

Взяв пакет в руки, я присмотрелся, и почувствовал как улучшается настроение — в пакете был кофе.

— Турку, правда, не нашёл, — гремя чем-то металлическим, отвернулся он, — вот только, кастрюлька.

Честно говоря я бы и в пластиковой бутылке сварил. Благо опыт был, приходилось без чайника обходится.

Так что, быстро отмерив нужное количество порошка, я залил его кипятком из чайника, и с удовольствием вдыхая приятный аромат, поставил на огонь.

В этот момент в дверь постучали, и негромко скрипнув, она приоткрылась. Прижавшись к стене, я по привычке нащупал револьвер.

— Можно? — голосом Викентия спросила отделившаяся от двери тень. Вторая же осталась на месте. Лица я в потемках не видел, но человек этот был очень мал ростом, и неимоверно широк в плечах.

— Конечно. Как раз кофе почти готов. — спокойно выглянул из своего угла Леонид.

— Доброе утро. — поздоровался я, убирал руку с рукояти, и освобождая проход, отступил на шаг назад.

Викентий прошёл к двери, и заглянув на кухню, посторонился.

— Вот, как и обещал. — улыбнулся он, оборачиваясь назад, в сторону второго гостя — знакомьтесь, лидер нашей общины, Клаус. Прошу любить и жаловать.

— Доброе утро господа. — выходя на свет, поздоровался тот. И я едва сдержался, чтобы вновь не схватиться за револьвер. Передо мной стоял Николай. Наш давний попутчик, съеденный тварями на озере и воскресший на рынке рабов. Живой и невредимый, он смотрел мне прямо в глаза, и довольно ухмылялся.

— Здрасьте... Приехали... — недовольно буркнул Леонид, а я сжался от нехорошего предчувствия.