Глава 8

— Вот же ж!.. — вырвалось у меня от неожиданности. — Ночь, мороз, рёв мотора под ухом и труп человека который должен был прояснить ситуацию, — все эти факторы сложились, и на какое-то время я впал в полный ступор.

Андрей что-то прокричал, но я не расслышал, шум мотора перекрывал все звуки.

— Чего? — подойдя ближе, переспросил я.

— Надо найти остальных! — так же вплотную прямо мне в ухо повторил Андрей — и закинув за спину свой калаш, нырнул обратно в чрево самолёта.

— Пошли! — почти сразу вернулся он, только уже не с автоматом, а с пулемётом в руках.

И мы, оставив в покое труп, бодро двинулись к палатке. Свет из кабины кукурузника позволял видеть лишь смутные очертания окружающего, а рокот его мотора заглушал все звуки. То есть по сути мы ничего толком не видели, и ничего не слышали. Я хотел было вернуться чтобы заглушить мотор, но потом вспомнил с каким трудом завёл его, и отбросил эту мысль. — Заберем мужиков, и свалим отсюда. До рассвета совсем чуть-чуть, как-нибудь сориентируюсь.

Двигались мы быстро, но аккуратно, и дойдя до стены столовой, остановились. Неподалеку темнело какое-то пятно, на снегу оно особенно выделялось, и раньше его точно не было.

Я присмотрелся. Похоже на лежащего ничком человека.

— Ты тоже это видишь? — обернулся я к напарнику. Тот кивнул.

В темноте, на фоне белеющего снега с дектярём в руках Андрей походил на памятник солдату освободителю, во всяком случае именно это сравнение почему-то пришло мне в голову.

Сообщив ему что хочу проверить, я передернул затвор и подошел поближе.

Ну точно, ещё один труп, и тоже с перерезанным горлом — наш недавний помощник Саша казах. Вот вроде только что работали вместе, даже не верится... Дело принимает совсем хреновый оборот. Один труп ещё мог быть случайностью, а вот два уже закономерность.

Передернув тело, я достал телефон, дождался пока он включится, и сделав пару снимков, вернулся обратно.

Привычка снимать всё необычное, прочно привязалась ко мне, телефоны как средство коммуникации потеряли свою ценность, но все сопутствующие примочки оставались востребованы, особенно фотокамера.

— Палатку проверим? — Андрей озадаченно посмотрел на меня. Заметив вспышки фотоаппарата, он всё прекрасно понял, даже уточнять ничего не стал. Идти дальше ни мне, ни ему идти не хотелось, что вполне понятно: вокруг темно, холодно и страшно. Единственное чего нам хотелось — просто вернуться к самолёту и улететь. Но как потом людям в глаза смотреть? Вот спросит мать того же Лехи — «Вася, Андрюша, вы вернулись, а сыночек мой где?» И что я смогу ответить? — «Не знаю тетя Валя, мы спужались немного...» Так что ли? В общем бывают ситуации когда у человека, я имею ввиду человека разумного, просто нет других вариантов кроме единственно правильного.

Поэтому, молча переглянувшись, мы двинулись дальше.

Проём в бетонной стене едва светился изнутри — в палатке горел свет.

— Чисто! — Андрей быстро заглянул за стену. Я кивнул, и прежде чем зайти внутрь, вытер вспотевшие пальцы.

Мы просочились в проём и снова замерли. Откинутый полог палатки заставил сжаться от нехорошего предчувствия, вряд ли живые будут выстужать своё укрытие, скорее всего там мы увидим всё то же самое.

Первый труп лежал прямо возле входа; горло целое, но сам весь в крови. Такое ощущение что его чем-то проткнули.

Следов борьбы не видно, явно ударили со спины, он как стоял, так прямо и упал.

Ещё двое лежали возле печки, это были те парни с крыши, один Леха, сын Иваныча, а вот второго я не помнил, а может и не встречал раньше. Оно вроде кажется, деревня, а когда в ней под три тысячи душ, не так то просто запомнить всех в лицо.

Огонь в печи ещё горел, поддувало прикрыто, кучка поленьев лежит неподалеку. На коробках остатки ужина; пластиковые контейнеры из под чего-то жидкого, обглоданные кости, пустые стаканы, фляжка, и перочинный нож.

Судя по отсутствию следов борьбы и тому что оружие лежит в стороне, в палатке никто не сопротивлялся, — их просто пришли и зарезали.

Цель вот только не понятна, пушки на месте, — казалось бы что может быть более ценного в этом мире?

— Ещё трое должны где-то быть. — собирая с пола автоматы, и вешая их на плечо, произнёс Андрей.

— Скорее всего так же где-нибудь с перерезанным горлом валяются. — на мой взгляд шансов на то что кто-то выжил, не было, иначе бы уже проявились.

— Погоди. — Андрей присел перед лежавшим ничком сыном Иваныча, — похоже он дышит.

— Ну точно. — след от удара чем-то тонким — прорезь в куртке под левой лопаткой явно указывала на характер ранения, одно только непонятно, как он живёт с пробитым сердцем? Может показалось? Осторожно перевернув его на спину, я убедился что парень жив; он тяжело дышал и даже открыл глаза.

Взгляд мутный, сам как мел белый, и прямо на глазах синеющие губы.

— Алексей, ты меня слышишь? — наклонившись поближе, спросил я.

Парень дёрнулся, но тут же скривился от боли, из рта вытекла тоненькая струйка крови.

— Слышу... — едва выдохнул он.

— Кто это был? Кто напал на тебя? — продолжая допрос, я прекрасно понимал что с таким ранением, мы его не то что до станицы, до самолета не дотащим. И то что он вообще ещё жив, иначе как чудом и не назовешь.

— Отец где? — прошептал раненый и вроде даже предпринял попытку подняться.

— Убит. — не стал я его обманывать.

Он как-то обмяк, закрыл глаза, но тут же вновь открыл.

— Вам надо улетать отсюда... — почти неслышно прошипел он, кровь из рта потекла уже сильнее, но он продолжал говорить — они не остановятся пока всех не перережут... Зря мы туда полезли...

— Куда полезли Лёша? Куда? — видя что парень вот-вот умрет, я попытался как-то растормошить его, — но лицо его совсем побледнело, губы напряглись, он выдохнул, и больше уже не вдохнул.

— Гадство!.. Вот что он хотел сказать?! Теперь уже и не узнаем. — не могу сказать что мне не было жаль парнишку, но остаться без единственного источника информации казалось куда жальче. И что-то мне подсказывало что навряд ли в живых остался кто-то еще.

Андрей прикрыл покойнику глаза, и бренча всеми навешанными автоматами, грузно поднялся.

— Надо остальных поискать. Вдруг кто-то ещё жив. — сказал он, и двинулся к выходу.

— Погоди! — я вновь достал телефон, и сделав несколько снимков, пошёл следом.

Снаружи показалось как-то по особенному темно, в палатке горела двенадцативольтовая лампочка, — хоть и не яркий, но всё-таки свет. Поэтому, когда мы вышли наружу, какое-то время совсем ничего не видели, и только дождавшись пока привыкнут глаза, пошли дальше.

Конкретных мест где располагались посты не было, единственная стационарной точкой был козловой кран, туда мы и направились.

«Как бы самолет не угнали», — подумалось некстати. Маловероятно конечно, но всё же.

Чем дальше отдалялись от бывшей столовой, тем громче хрустел под ногами снег. Вокруг всё было истоптано, видимо ребята успели тут походить, поэтому искать по следу смысла не было, и мы шли прямо к темнеющей на фоне снега громадине крана.

Предчувствия меня не обманули. Прямо возле железной лесенки, по которой и поднимались наверх, обнаружились еще двое. Оба мертвы, один зарезан, второй без головы.

— Вот же суки... — присев перед телом, Андрей снял с него ремешок автомата, и похлопав по карманам, достал оттуда запасной рожок. Мне же достался безголовый. Лица я не видел, трогать откатившуюся голову не хотелось, но судя по лежащей рядом винтовке, это был Рустам, он очень метко стрелял, и выполняя роль снайпера, обычно сидел на самой верхотуре.

— Остаётся ещё один. — проведя в уме нехитрые вычисления, прошептал я, до боли в глазах всматриваясь в окружающую нас темноту. — Предлагаю отнести оружие, дождаться рассвета, и вернуться.

Ходить по ночуге ежесекундно ожидая когда тебя прирежут, удовольствие ниже среднего, а вот как рассветёт — другое дело. Тем более и самолет проведать нужно, мало ли, перегреется, или еще чего...

— Согласен. — так же тихонько прошептал Андрюха, четыре автомата за спиной явно мешали ему жить.

Я так же зафиксировал всё «на пленку», и мы, стараясь не терять друг друга из виду, пошли обратно, выбрав уже другой путь, — не через палатку, короткий.

Но пройдя всего несколько метров я вздрогнул, и резко остановившись, придержал за плечо товарища. — Чуть в стороне лежал ещё один труп. — Похоже нашли.

Никаких строений, или еще чего-то где можно спрятаться, тут не было, поэтому подходили хоть и осторожно, но без особой опаски.

— Это не наш. — в этот раз Андрей достал телефон, и не включая фонарик, подсветил экраном.

На снегу, лицом вверх, лежал одетый совсем не по зимнему абориген. Короткая куртка из грубой кожи, такие же кожаные штаны, широкий пояс с нашитыми на нем металлическими бляшками и остроконечные, короткие сапоги. В одной руке он держал короткий клинок с узким лезвием, а в другой необычной формы топорик. Но самое странное было даже не в этом; всё тело мертвеца покрывали пулевые отверстия, но нигде не было и капли крови.

— Что за херня... На лицо ему посвети... — попросил я Андрея.

Серая кожа, тонкая полоска сжатых губ, высокий лоб, прямой нос и длинные волосы.

— Он походу давно тут валяется... Усох даже...

Усох то он усох, но я мог поклясться что его тут раньше не было. А не заметить валяющийся в тридцати метрах от палатки труп просто не реально.

Вывод напрашивался сам собой.

— Выходит это один из тех кто ребят наших порезал? — Андрей пытался найти карманы в одежде покойника, но их не было, всё что имел при себе мертвец, он держал в руках.

— Не знаю, по логике того быть не может, но по факту похоже что так и есть... Вот только чего он сдох то?

Я конечно крепко сплю, но выстрелы бы точно услышал, а значит дыр в трупе понаделали где-то не здесь. Тем более и крови нет.

— Чертовщина какая-то... — Андрей потушил экран и поднимаясь, убрал телефон в карман.

— Во-во. Пошли-ка отсюда, пока этот хрен не ожил. — я торопливо отснял и этот труп, в тот момент когда фотографировал лицо мне показалось что покойник шевельнулся, хотя скорее всего действительно показалось.

Но проверять я не стал, а подобрав винтовку Рустама, пошёл следом за напарником, не забывая при этом постоянно оглядываться. Ощущение чего-то нехорошего не покидало меня ни на секунду.

Дойдя до самолета, мы нашли тело Иваныча всё в том же положении, но дверь в салон была закрыта, причём закрыта изнутри.

— Что за херня?.. — синхронно переглянувшись, засуетились мы.

Кто мог там закрыться? Наверняка кто-то из наших, нашли же мы только семь трупов, а значит один вполне мог остаться в живых.

— Эй! Открывай бля! — скинув автоматы на снег, Андрей забарабанил по двери прикладом пулемёта.

Тоже избавившись от «трофеев», я залез на крыло, и заглядывая в иллюминатор попытался увидеть что делается внутри. Но мало того что окна покрылись инеем, так там ещё и темно было.

— Видно чего? — не прекращая долбиться, прокричал Андрей. Глядя на него, я подумал что если тот кто прячется в самолете прямо сейчас откроет дверь, ещё может отделаться разбитой физиономией, но если задержится, то точно умрёт, таким разъярённым своего соседа я ещё не видел.

— Нет! Темно там, и замерзло всё! — так же проорал я не надеясь что он меня услышит, — мотор прогрелся и повысив обороты заглушал всё что только можно.

А вообще прятаться за дверью кукурузника глупо, кабина то стеклянная...

Залезть на верхнее крыло мне не составило никакого труда, один удар прикладом калаша, и звон разбитого стекла потонул в рёве двигателя, а я, скинув куртку, беспрепятственно проник внутрь.

Разделяющая кабину и салон дверка тоже закрыта, но на замок она запирается только с одной стороны, поэтому я просто толкнул её, и присев за креслом, осторожно заглянул внутрь. В любом случае незамеченным моё проникновение не осталось, выдавал падающий из кабины свет.

Я пригляделся. На оставленных для пассажиров местах никого не было, скорее всего злоумышленник прятался за бочками, и выходить оттуда явно не собирался.

Главное дверь открыть, а уж там разберёмся.

Откидываю задвижку, и впуская разъяренного напарника, сразу закрываю её обратно.

Не теряя времени Андрей бросается к бочкам, резко бьёт кого-то ногой, и вытаскивает ещё одно бездыханное тело. К моему удивлению это Рустам, он живой, но в отключке. — Надо было всё же посмотреть чья голова, а не определять по винтовке.

— Вяжи! — кричит напарник, и пихая его лицом в пол, заводит за спину руки.

.

******

Связав Рустама — а очнувшись он был явно не в себе; страшно выл, рычал, даже укусить пытался, задерживаться мы не стали.

Я помог Андрею затащить Иваныча в салон, — остальных погрузить мы не могли, — страшно, а его оставить совесть не позволила, и заткнув разбитое окно мешком с тряпками, поднял самолёт в воздух.

Направление я знал, а когда забрезжил рассвет, сориентировался уже точнее. И чем дальше мы отлетали от заброшенного посёлка, тем спокойней становилось на душе.

Мотор работал ровно, печка быстро нагрела кабину, и уже минут через двадцать полёта я снял шапку, а за ней и куртку.

Говорить не хотелось. Да и не о чем было, всё что могли, мы сделали, единственный оставшийся в живых сидел сейчас у стены за бочкой, и глядя в одну точку тихонько выл. Понятно что в таком состоянии он вряд ли чего расскажет, но когда придёт в себя, успокоится, тогда и узнаем как, и почему так случилось.

Судя по всё больше нагревающейся кабине, за бортом ощутимо теплело, и хотя зимнее солнце ещё только вставало, его влияние хорошо ощущалось. Высоко я не лез, набрал тысячу метров и примерно так и держался. Редкие облака плыли где-то поверху, и только когда до дома оставалось каких-то десять минут лёта, они стали кучковаться и неторопливо осыпаться мелким снегом.

О возвращении предупредили заранее, как только вошли в зону действия радиостанции, и на земле нас уже ждали.

— Даже не представляю как мы будем объясняться... — уныло глядя на появляющиеся вдалеке покрытые снегом крыши, пожаловался Андрей.

И я его хорошо понимал.

— А мы и не будем. — сбавляя скорость и прицеливаясь, я слегка подкорректировал курс.

— В смысле не будем? — удивился он.

— Да в прямом. Этого отдадим, пусть его и расспрашивают.

— Ну да, — вздохнул Андрей, — наверное ты прав...

По сути нам и рассказать было нечего, то что мы видели, толком ничего не объясняет. Твердо можно было сказать лишь одно: Обе группы тайно ото всех занимались там чем то нехорошим, иначе с чего бы Иванычу так метаться?

Сели нормально. Я вновь на несколько секунд почувствовал самолёт. Поехавшего крышей парня сдали Леониду и ещё двоим товарищам, а накрытого брезентом Иваныча пока никому не показывали. Рустама отвели в сторожку, тащить его в больничку я пока не хотел, прежде чем сообщить о гибели обоих групп надо было посоветоваться с главой, всё же не рядовое происшествие, и непонятно как отнесутся родственники к "пленению" парня.

Будь Сергей Алексеевич на ногах, сам бы конечно встретил, а так пришлось топать в штаб, а Андрей остался ждать, запершись в самолёте.

Как я и думал, разговор с главой получился недолгим, но содержательным. Он может и посомневался бы, но с фотографиями не поспоришь, гаджеты опять выручали. О произошедшем пока решили никому не говорить, а дождаться когда можно будет расспросить Рустама.

— Сначала надо узнать правду чтобы было что сказать людям. — объяснил он. — Не думаю что парень долго будет в таком состоянии, день, ну максимум два. Он же не контуженный... Оружие пока спрячь, на склад не сдавай. И никому не слова, для всех вторая группа осталась в посёлке.

— Распрощавшись с главой, я вышел на улицу, там меня ждал мой уазик, и улыбающаяся супруга.