Глава 42

Караван обнаружился в восьмидесяти километрах от станицы.

Двигаясь так же колонной, машины шли очень близко к реке, ровное плато часто прорезалось оврагами и при их преодолении скорость падала практически до нуля, но выехав на прямую, они ускорялись, и растягивались в длинную шеренгу до следующего оврага.

Облетев караван по большому радиусу, мы сели на ровную площадку в низинке. Посадка прошла мягко, груженный кукурузник почти не подпрыгивал, и пробежав положенные сто метров, замер. Быстро выгрузились, проверили снаряжение, и уже через пару минут все четыре мотоцикла бодро рванули вслед за колонной.

Шумно конечно, но думаю от такой толпы транспорта шума поболее будет, и если совсем близко не подъезжать, то и не услышат. Главное чтобы техника не подвела, машину, в случае поломки, можно на буксир взять, а мотоцикл как? не знаю, никогда не сталкивался, с коляской видел, тащили, а чтобы одиночку, не приходилось. Но наверное всё-таки можно, особенно если дорога нормальная, в крайнем случае по трое усядутся, кто-то на бак, а кто-то на багажник.

Проводив их взглядом я постоял ещё немного, посмотрел на время — четырнадцать тридцать, и вернулся на своё место. Пока всё шло по плану.

Дядя Саша даже не выходил, он ещё в полете тормошил пучок проводов под приборной панелью, — всё ему запах резины паленой мерещился, вот и сейчас сидел, распустив весь жгут, и что-то там перематывал.

— Ну что, дядя Саша, поедем может? — подождав пару минут, не вытерпел я.

— Айн момент хер женерал, — недовольно покосился он на меня, — щас полыхнет нахрен всё, вот тогда и поедешь.

— Что-то серьёзное? Коротнуло? — дед вообще шуток не любил, значит действительно что-то пошло не так.

— Нет Вася... ничего серьёзного не случилось, но если ты будешь мне мешать, вполне, может быть, и произойдёт...

Я отвернулся, не буду под руку лезть, он своё дело знает, разберётся. Водички лучше попью пойду, больно уж жарко. Обычно у нас всегда несколько замороженных бутылок в морозильнике, как раз на случай дальних поездок, но сейчас морозильники и прочая роскошь недоступны, поэтому воду просто заворачиваем в тряпки, или наливаем в термос. Какое-то время она остается прохладной.

Рюкзак остался в салоне, поэтому встаю с кресла, и иду туда. Ну да, вода ещё достаточно прохладная, пить можно, наливаю себе, выпиваю, и прихватив бутылку с собой, возвращаюсь в кабину.

— Пить будешь, дядь Саш? — предлагаю летчику.

— Ещё минуту... — запихнув весь жгут обратно под панель, он довольно протягивает руку, — Давай, во рту чёт пересохло...

А напившись, бормочет себе под нос, но я умудряюсь услышать.

— Не понятно, то ли от старости провод рассыпался, изоляция, то ли мыши погрызли, надо будет потом нормально проверить, а то, не ровен час, сгорим на хрен...

****

Взлетели в этот раз легко, пустой кукурузник показывал чудеса мобильности. Сразу высоко не поднимались, держались метров на сто, и только отлетев на порядочное расстояние дядя Саша потянул штурвал на себя.

— Возвращаемся? — повернулся ко мне он.

Я кивнул и пощелкал рацией.

С самолете установили автомобильную радиостанцию, мощностью тридцать ватт — штатной тут с самого начала не было, то есть передняя панель с настройкой и переключателями присутствовала, а вот внутренности кто-то вынул. Тридцать ватт равны тридцати километрам, — один к одному, так мне объяснили. Правда это правило работает при отсутствии препятствий в виде домов, лесов и гор, так что когда самолёт в воздухе, дальность должна быть максимальная. Всей радиоаппаратурой занимался профессор, — сосед с которым нашли самолёт, и сейчас он пытался сделать базовую станцию, с появлением которой, так он утверждал — ловить будет в радиусе сотни километров от станицы.

Пока же у нас было несколько автомобильных станций, одна из которых как раз у меня над головой, и с десяток обычных, ручных раций. Была вероятность перехвата переговоров, но профессор заверил что используемые нами радиостанции шифруют звуковой сигнал, и разобрать, о чём говорят, невозможно. Хотя сам факт активности в радиоэфире засечь могли, поэтому до начала операции, тем более в отдалении от станицы, соблюдалось полное радиомолчание.

— Поднимусь повыше, проверить кое-что нужно! — перекрикивая шум двигателя, сообщил дядя Саша.

Обычно мы летали не выше полутора тысяч, а сейчас он явно решил побить все рекорды, земля медленно отдалялась, а в кабине заметно холодало. Не знаю, но судя по ощущениям, разница с землей градусов десять, я где-то читал что есть зависимость, высота-температура, чем выше ты поднимаешься, тем холоднее. Сейчас высотомер показывал две с половиной тысячи, и даже если каждый километр температура падает на пять градусов, значит за бортом сейчас около двадцати пяти. В кабине конечно потеплее, но всё равно разница с землей достаточно ощутима.

Три тысячи метров. Животных внизу уже не видно, всё мельчает и размывается. Три с половиной. Самолет медленно, но верно лезет вверх, насколько я знаю потолок кукурузника около четырех тысяч, а значит если дед не бросит свою затею, скоро здесь станет совсем холодно.

Стрелка высотомера дошла до трёх семьсот, но тут вдали показалась станица, и дядя Саша подал штурвал от себя.

Три с половиной, три, две семьсот, две с половиной, две... Снижались мы очень быстро, и так же быстро росла наша скорость. Это конечно не как на авто, физически ускорение не чувствуется, и ориентироваться можно только по приборам, которые в данный момент показывали двести тридцать километров в час.

Спустившись до привычных мне полутора тысяч, и разогнавшись почти до двухсот сорока, мотор неожиданно заглох.

— Но-но-но! Вася! — Предупреждая мой возглас, заорал дядя Саша, — Не бздеть! Василий, не бздеть!

Я внутренне, а может быть и внешне, сжался. Рёв двигателя пропал, и если не смотреть в окна, только завывания ветра говорили о том что мы летим. На мгновение я даже почувствовал себя Иваном из сказки, кукурузник так громко скрипел, что мне казалось это не самолет, а попавший в шторм летучий корабль, вот только сказка вот-вот закончится, и на землю мы грохнемся очень даже по-настоящему.

Но стрелка высотомера говорила обратное, сначала она замерла на месте, а потом медленно поползла вверх. С полутора тысяч мы поднялись до тысячи шестьсот, а скорость снизилась до ста восьмидесяти. Падать кукурузник почему-то не собирался.

Дядя Саша тоже вёл себя совершенно спокойно, словно для него это было совершенно нормально, он постоянно что-то крутил и чем-то щёлкал, тихонько бормотал себе под нос, но вслух ничего не говорил. Я же боялся спрашивать.

Станица осталась позади, пройдя над ней на высоте тысяча двести метров, мы снижались, но похоже дед делал это намеренно, потихоньку пихая штурвал от себя. Оглядевшись я заметил уходящую в сторону устья колонну из десятка машин, это означало что всё идет по плану, и одна из групп уже пошла на позицию, а вторую или еще не собрали, или она ушла раньше.

Хотели ещё вывезти из села детей и женщин, но уходить никто не пожелал, поэтому кроме пары «засадных полков» никаких отъезжающих быть не должно.

Вообще укрытий у нас было достаточно, есть и бетонное зернохранилище, и здание котельной — там вообще без окон и стены метровые, но думаю люди обойдутся погребами и подвалами, на своей земле и умирать не страшно, так вроде говорят.

У меня тоже погреб есть, и не один, надо будет что-то придумать там со светом, одежды принести, воды, еды какой-нибудь. Наверное в тот что не под домом, а отдельный, прямо на огороде.

На тысяче метров круто развернулись, потеряв при этом почти половину высоты, и выровняв самолет относительно полосы, дед пошел на посадку. Скорость быстро падала, стрелка дрожала на восьмидесяти, еще быстрее мы снижались, и в какой-то момент мне показалось что самолет просто завис в воздухе, потом отмер, земля приблизилась, толчок и знакомый скрип "уазовских«тормозов.

Я выдохнул.

— Что это было? Что с мотором? — вопросов было больше чем ответов.

— А что с мотором? — явно издеваясь, ухмыльнулся дядя Саша, — с мотором всё замечательно. Это называется посадка с имитацией отказа двигателя.

— В смысле? Какая имитация? — я аж задохнулся от возмущения, вот ведь козел старый, мог же предупредить?

— Не парься. Проверял я кое-чего, летал то давно, многое подзабыл, а случись что? Лучше уж так вспомнить, на рабочей машине. Или не прав я?

— Эх... Да ну тебя... — я поднялся, и забрав свой рюкзак, вышел из кабины.

*****

Машин, кроме моего бесстекольного агрегата возле ангара не было, поэтому оставив сумасшедшего деда «на хозяйстве», я поспешил в штаб.

Здесь тоже пустынно, парковка почти пустая, чья то нива и легковушка, из тех что катаются только по деревне. Заметил что после пережитого стресса машинально ищу высотомер, и прислушиваюсь к работе мотора, хотя и понимаю всю абсурдность своих действий.

Паркуюсь рядом и прихватив калаш, выхожу из машины. Чем дольше я таскаю его с собой, тем больше ощущаю зависимость. К револьверу и другому оружию я не чувствовал такой привязанности, а вот автомат становится чем-то жизненно необходимым, он словно очки для очкарика, или клюка для калеки.

— Самолет готов? — прямо на крыльце меня встречает Василич, — в камуфляже, с берцами на ногах и в кепке-натовке.

— А чего его готовить? Только сели. — снова ощутив пробежавший холодок, отвечаю я.

— Странно, давно тут стоим и не слышали.

Я пожал плечами.

— Ну и ладно, сели, значит сели — Василич посмотрел на часы, — давай тогда минут через сорок, нет, лучше через час, подходи сюда. Пожрать возьми суток на двое, пушку само собой, патроны. Ну и что сам считаешь нужным. Годится?

Я ещё раз киваю и иду обратно.

Конечно час это не много, но всё же лучше чем ничего.

Запрыгнув в машину, срываюсь с места, и догнав стрелку до шестидесяти, резко торможу. Надо заскочить в больничку.

— Вот ведь...

Поднятая торможением пыль тотчас оказывается в салоне, оседая на панели и креслах. Но здесь хотя бы тепло. Нужно свитер взять, а то вроде лето, а на высоте совсем не комфортно.

Снова вспоминаю о намерении вставить стёкла, но как то так, на заднем фоне. Это всё пока подождёт.

— Леонид сбежал. — на входе меня встречает Аня, но я только отмахиваюсь, это его дело, искать мне сейчас некогда, да и незачем, торчит наверное на одном из постов, пользу приносит.

Быстро объясняю Ане ситуацию, она куда-то уходит, но тут же возвращается, и мы едем домой.

— Поесть чего-нибудь, свитер мой положи, тот, с высоким горлом, термос, горелку с баллоном — несколько газовых баллончиков у нас лежат на черный день, очень удобные, хоть кур шмалить, хоть гайку какую погреть, или как сейчас, чайник «на природе» вскипятить. Ещё бинт и бутылку водки — понятно что самогон, но по инерции всё равно называю водкой.

Перечислив требуемое, идём с сыном смотреть погреб, горловина которого уже открыта, — летом всегда так делаю, чтобы просох к сезону.

Спускаюсь вниз, бегло осматриваюсь, и тут же поднимаюсь обратно. Для того чтобы переждать нападение, место просто идеальное. Спустить туда пару лавочек, каких-нибудь одеял, воды литров двадцать, лампочку повесить, что-то из питания, и всё, убежище готово.

Ночевать конечно будет не совсем удобно, но зато никуда не нужно бежать, в этом погребе можно пересидеть практически любой катаклизм.

Идём за лавками, они в сарае; старые, все в занозах, но если накрыть каким-нибудь тряпьём, то вполне нормально будет, а сдвинув вместе, вообще получим полноценную кровать.

Сразу тащим их к горловине, и обвязав веревкой, спускаем вниз.

Теперь нужно протянуть туда удлинитель и повесить лампочку, но с этим уже сын справится сам.

Раньше постоянная проблема, — найти удлинитель, а сейчас вон, на стене, на гвоздике, никому не нужные.

Теперь с оружием. В доме есть пара ружей, они привычно висят прямо у входа, и пистолет, немецкий Вальтер, трофей с первой поездки, по идее его нужно было сдать, но я не стал, втихаря оставив себе. В годы войны за ним гонялись наши офицеры, трофеем он считался очень зачётным, — не то чтобы был лучше нашего тт, это вопрос спорный, скорее больше понты, хотя не знаю, может быть и раньше гонялись за немецким качеством? Но как бы там ни было, и я против такого соблазна не устоял, о чём ничуть не жалею. Теперь хоть крайний случай будет чем отстреляться. Не дай бог конечно, но всегда лучше перестраховаться.

Ещё раз проинструктировав сына, я зашёл в дом, времени до выхода оставалось всего десять минут.

— Отвезёшь меня, потом машину заберешь. Справишься? — спросил я супругу, водить она умела, но никогда не ездила на автомате.

— Конечно. — улыбнулась Аня, и спросила, — тебе кроме свитера положить ещё что-нибудь?

— Нет, ничего не нужно, на вот, — я залез в свой инструментальный ящик, и достал Вальтер, — с этим тоже справишься?

Аня оценивающе посмотрела на оружие, и уточнив где у него предохранитель, кивнула,

— И с этим справлюсь. Вот твой рюкзак.

— Восемь патронов, девятый на самовзводе, ничего дергать не надо, втыкаешь магазин и стреляешь. Понятно?

Аня снова кивнула.

Попросив сына закрыть изнутри двери, мы сели в машину, я на пассажирское, супругу посадил за руль дабы убедиться что она действительно справится, и продолжил наставления, — Машину на улице не оставляй, закинь еды какой-нибудь, вещей тёплых, воды побольше... Бензин положи пару канистр в багажник, в сарае стоят, сын знает где. И если что-то пойдет не так, сразу уезжай. Бери детей и уезжай отсюда.

— Интересно куда? — уже сворачивая к штабу, уточнила она.

— Не знаю. Куда-нибудь подальше, отсидитесь несколько дней, а там видно будет.

Я понимал что говорю глупости, ведь куда в этом мире можно сбежать женщине с тремя детьми? К аборигенам?

Но Аня спорить не стала, опять кивнула, и добавила,

— Хорошо дорогой. Ты главное себя береги, а о нас не беспокойся, мы справимся.

Возле клуба нас уже ждали.

Василич с закинутой за спину двустволкой, Мишаня с баулом, Андрей с сыном, и сосед-профессор верхом на каком-то ящике.

— Грузим быстренько! — взявшись с двух сторон за ручки ящика, Василич с профессором шустро подбежали к машине. — За нами Колян подъехать должен, но раз ты на колесах, ждать не будем, как раз и отвезём сразу, чего время терять! — скороговоркой выпалил Василич.

— Ты тоже с нами? — открывая багажник, спросил я Андрюху, они с Егором тоже тащили какую-то коробку.

— Не... — шумно отдыхиваясь, ответил он — я в штаб зашёл, хотел оружие взять, но говорят нету ничего. Вот, стою тут, жду, может кто поделится.

Пока он лежал в отключке, весь его арсенал забрали, осталось только ружьё из той пары что мы взяли в доме покойного завхоза, оно сейчас висело за спиной Егора.

— Василич, у нас что с пушками? — поворачиваюсь к бывшему полковнику.

— Да ничего. — покосился он на свою двустволку, — Тут не только огнестрела не хватает, половина народа вообще не пойми с чем, даже вилы теперь в дефиците.

— А чего ты молчал то, Андрюх? — вмешался Мишаня, — у меня винтовка запасная имеется, старенькая правда, но вполне рабочая. Пойдет?

— Конечно! — обрадовался Андрей, — а то прям голым себя ощущаю, укрепление обустроил, а стрелять нечем.

Мишаня широко улыбнулся.

— Тогда тебе повезло, я поделюсь, дома где-то лежит, и даже с патронами.

У меня было мелькнула мысль отдать Андрею автомат Леонида, но Мишаня опередил, и я промолчал.

Ждать пока мы уедем они не стали, поставив ящик рядом с машиной, попрощались, и пошли за обещанной винтовкой, Мишаня ещё в городе рассказывал что нашли эту трехлинейку в четвёртом году, когда крышу перестилали; набор посуды — ложки, вилки серебряные, два комплекта погон офицерских, кучка монет, казачья шашка, и вот эта винтовка. Всё замотанное в газеты с ятями, и перевязанное бечевкой. Видать когда белые отступали, кто-то из казаков припрятал до лучших времен, а они так и не наступили.

— Ну ладно мужики, — уже издали обернулся Андрей, — бывайте, дай бог свидимся ещё!

Я помахал в ответ, и мы, быстро погрузив барахло и усевшись сами, поехали к самолёту.

— А что в коробках? — убедившись что Аня вполне освоилась, и помощь ей не требуется, я повернул голову к мужикам на заднем сидении.

— Аппаратура. — коротко ответил профессор.

— А поконкретнее? — мне прям любопытно стало что же скрывается под столь ёмким определением, и притом такое тяжёлое.

— Глушилка там. И дешифратор. — «расшифровал» Василич.

— Постой, а почему тяжёлое такое? — когда загружали ящик, я передвигал его в багажнике, и в нём было точно не меньше полста килограмм.

— Батареи наверное. — догадалась Аня, она вообще, — несмотря на цвет волос, соображала очень быстро, периодически заставляя меня испытывать чувство неполноценности.

— Угу. — покивал профессор, — четыре аккумулятора и трансформатор с зарядкой.

— Подслушивать будем. — сдвинул брови Василич.

Мы повернули, и заехав в ворота, остановились напротив ангара.

— Приехали господа. — сообщила Аня, и тут же уточнила, — Или поближе подъехать?

От ангара до кукурузника метров семьдесят, тащить такую тяжесть не хочется, поэтому противников её предложение не встретило.

Заехав почти под брюхо кукурузнику, она перевела ручку коробки в парковочное положение, и заглушила двигатель.

— Теперь точно приехали.

Погрузка много времени не заняла. Мы быстро покидали всё в самолетное чрево, и отпустив машину, а с ней и Аню, я дал команду на старт.