Глава 46

Возились они недолго, — не знаю, может минут тридцать или около того, часов у меня не было, телефон давно сел, а когда ждёшь чего-то, время течёт особенно медленно.

Четыре человека, один Иван, два Витька и какой-то Гудок. По голосам самые обычные мужики, говорили в основном по делу, куда бить и чего крутить. Ещё торопили друг друга, мол долго возимся, командир будет недоволен. Потом завели двигатель, и мотолыга поёрзала туда-сюда, — так меняют гусеницы, объяснил Василич. Решив не дожидаться когда они погрузятся и отчалят, мы тихонько выползли из под уаза.

— Ты меня главное не подбей, — уползая вперед, напутствовал я напарника. В принципе ничего сложного, главное дождаться когда вылезет тот что в машине, и всех сразу одной очередью и срезать. Охранение они не выставили, так что проблем не возникнет.

Подобравшись поближе я замер, мотор мотолыги работал на холостых, но водитель пока не появлялся, трое остальных стояли прямо передо мной, и что-то обсуждали.

Не вставая я приподнял автомат, и прицелившись чуть выше люка, — откуда должен был появиться четвертый, застыл. Пять секунд, десять, двадцать. Отсчитав три минуты, и едва не заснув, я едва не прозевал час хэ. Но вовремя спохватился, и первым же выстрелом снёс вылезшую из люка голову. Остальных уложил даже не целясь, — как стояли они кучно, так же и попадали.

— Проверь что в машине — отправил я подбежавшего Василича, а сам поднял выпавший из руки мертвеца фонарик, и посветил в люк. Провалившийся водитель лежал головой вниз, видать когда падал, перевесило. Свесившись внутрь я попытался достать его, но сил не хватило, тучный оказался дядька. Василича ждать не стал, а кое как протиснувшись туда сам, приподнял тело и дрожа коленками, выпихнул его наружу. На кровь внимания уже не обращал, не до того сейчас, сейчас главное уехать отсюда, вероятность того что бандиты слышали выстрелы конечно минимальна, палят сегодня со всех сторон, но всё равно лишний раз судьбу испытывать не стоит.

Усевшись на второе сиденье, я осмотрелся.

Мотор работает, зарядка аккумуляторов идёт, давление масла в норме. В кабине, со стороны водителя, — кроме железной кружки на полу, да промасленной тряпки под сиденьем, ничего нет. Сиденье жёсткое и неудобное, с невысокой спинкой и коротким основанием. Перехожу к башне с пулеметом, она почти над головой командирского места, лента заправлена, в нише сбоку несколько коробов с патронами, пихаю ногой, — полные. Пкт — пулемёт калашникова танковый, 7,62 миллиметра, таким калибром ещё прадеды в гражданскую стреляли, здесь тоже самый распространенный боеприпас. Трогаю рычаги поворота башни — работают, электропривод живой, и это радует. По обзору непонятно, на улице темно и ничего не видно, но должно быть вполне приемлемо.

По кузову кто-то громыхает.

— Я это. — заглядывая в люк, громко шепчет Василич, — на вот, прими.

Протягиваю руки. Небольшая, но тяжелая брезентовая сумка и пара калашей, один даже с подствольником.

Калаши ставлю рядом, заглядываю в сумку, там, перемотанные тряпками, лежат воги, гранаты для подствольного гранатомёта, штук десять по весу.

Спустившись прямо в кресло, Василич морщится, и схватив промасленную тряпку торопливо стирает перепачканные кровью рычаги.

— В кузове смотрел? — кивает он назад.

Переползаю в салон, или как он называется по правильному — десантный отсек.

Перетянутые брезентом лавки с двух сторон и пара больших, литров по пятьдесят пластиковых канистр. Одна полная, во второй чуть меньше половины.

— Соляра только. — отчитываюсь, возвращаясь на место.

Василич берётся за рычаги, и долго тыркает ручкой переключения скоростей.

— Давно не практиковался. — объясняет он, — минуту и поедем...

Я киваю и снова возвращаюсь к пулемёту, надо сразу всё проверить, чтобы потом чего-нибудь не заклинило.

Спуск не трогаю, здесь он электрический, провод на месте, по идее должен работать. Поднимаю лентоприемник, вынимаю ленту и ставлю её обратно. В принципе проверять больше нечего, бывшие хозяева хорошо смотрели за единственным оружием тягача. Настроение улучшается, хотя что ни говори, а это всё же не наступательная техника, — созданная для транспортировки пушек и прочих армейских безмоторных штук, мотолыга была именно тем чем задумывалась, — простым и надёжным тягачом. Да, тягачом бронированным, но если эта броня от чего и защитит, то только от осколков, да может от лёгкого стрелкового оружия. Тот же пкт бронебойными легко прошьёт её, если не в лоб, то в борт точно. Не говоря уже о чём-то серьёзном. На секундочку представив что будет если мы напоремся на подбивший нас уазик с крупнокалиберным пулемётом, я даже поежился, перспективы такой встречи не вдохновляли.

— Ну что, попробуем? — повернулся Василич, и не дожидаясь ответа, взялся за рычаги.

Машина задрожала, заревела, и безо всякого усилия сорвалась с места.

— Смотри на кладбище не заедь! — перекрикивая рёв мотора, я предупредил новоявленного механика-водителя. Он и так ничего не видит толком, а тут мало того что ночь, так ещё и обзор не ахти, хоть смотровые люки и открыты.

— Кричи если что, ни хрена ж не видно... — ухмыльнулся он.

Наверное не самая хорошая идея сажать слепого полковника за «руль», но пулемётчика из него совсем не выйдет.

К кладбищу подъехали со стороны самолета, и оставив Василича в машине, я пошёл к мужикам. Сейчас главное чтобы стрелять не стали, в Леониде я уверен, а вот дядя Саша вполне может и пальнуть не разобравшись. Ну а что, мотолыгу хорошо слыхать, стрельбу тоже наверняка не пропустили, на нервах могут и прибить.

Но переживал я зря, когда я подошел, никто даже не дёрнулся. Леонид спал, профессор ковырялся с рацией, а дед сидел облокотившись о гранитный памятник.

Вкратце обрисовав ситуацию, я разбудил Леонида, — передохнув, он даже как-то ожил, и собрав барахло мы вернулись к машине.

Грузились через двери десантного отсека, места внутри много, поэтому разместились все с комфортом, Василич поменялся с дедом местами, — тот сказал что гонял на таких гробах когда мы ещё под стол пешком ходили, и когда я залез в люк, уверено направил мотолыгу к селу.

Там, судя по унылой стрельбе, война шла не особо споро, все чего-то ждали, и экономили патроны. Мы тоже не спешили, лезть без координации со своими для нас было бы самоубийством, поэтому сначала связь — профессор уверял что почти закончил, а потом уже какие-то действия.

Чуть левее поста имелась хорошая промоина, как раз по башню, вот её и искал дядя Саша. Не знаю как, но на видимость он не жаловался, и вообще действовал очень уверено. Наверное это талант такой; что самолет, что тяжелая машина, в его руках просто «парили».

— Патроны какие? — загнав мотолыгу в промоину, кивнул он на короба.

Я сразу собирался посмотреть, но всё как-то откладывал. В ленте заправлены обычные, а вот один из коробов оказался с трассерами, они отличались покрашенными в зеленый кончиками.

— Есть связь! — снова отвлекая меня, радостно сообщил профессор, и тут же, вызывая штаб, забубнил Василич.

Говорил он в наушниках, поэтому вторую сторону мы не слышали, но из сказанного им было понятно главное, — нужно приготовиться и ждать команды.

— Восточную группу окружили, и почти добили — сообщил он когда закончил переговоры, здесь же пока паритет, никто никуда не рыпается, наши заняли все дома по нечётной, а эти растеклись по чётной.

— Сколько у них бойцов? — Леонид сосредоточено чистил калаш с подствольником, сумка с вогами стояла рядом.

— По идее до сотни, вряд ли больше. Кто их считал?

Судя по количеству оставленных за кладбищем тел и машин, бармалеев, как выразился Леонид, здесь должно быть человек восемьдесят — сто, плюс ещё около полусотни в третьей группе, если они конечно не свалили обратно в город. По сути, изначально их план был стопроцентно выигрышным, поэтому они и ждать ничего не стали, а сразу ломанулись на станицу. Одна группа отвлекает, защитники оттягиваются, потом минометы и внезапная атака второй группы. Не «подсмотри» мы за ними, так бы оно и получилось, безо всякого сопротивления они бы въехали в село, и уже изнутри добили оставшиеся очаги сопротивления. Оно и сейчас непонятно как выйдет, а тогда вообще был бы швах.

— Непонятно тогда, чего они ждут? — отставляя калаш с подствольником в сторону, Леонид взял второй, укороченный со складным прикладом.

— Нас наверное. — предположил дядя Саша, и видя общее недоумение, уточнил, — в смысле мотолыгу.

Ну да, если собрались штурмовать, пулемет под броней очень даже не помешает, плюс ещё и третья группа где-то бродит, связь то мы не глушим, значит по-любому задумали что-то.

— Может так, а может просто утра ждут. — Не согласился Василич, — утром оно всё как-то сподручнее...

— Это вряд ли. Если только знают что у нас с боеприпасами не очень, тогда может быть, тянут время, ждут пока подрасстреляемся.

— Откуда им знать?

— Ну знаешь, тут не надо семи пядей быть, достаточно два плюс два сложить, и подумать немного.

— Тихо! — профессор снял наушники и передал их Василичу.

И тот, коротко переговорив со штабом, сообщил,

— Через пятнадцать минут начнется, наша задача поддержать по команде.

— Это всё? удивился профессор, вновь одевая наушники.

— А чего ты хотел? Подробной инструкции? — отмахнулся Василич, — так это она и есть, коротко и ёмко, — поддержать. Всего одно слово, и задача поставлена.

Профессор спорить не стал, то ли не услышал, то ли проникся. Да и вообще до самого начала никто не произнёс ни слова. Наверное получи мы указание прорваться к своим, настроение не было бы столь мрачным, но приказ есть приказ, — Василич тут прав, надо исполнять. Да и как бы там ни было, мы же не голышом, пусть мотолыга и не танк, но всяко лучше чем на том же уазе.

Время коротали по-разному. Я занялся пулемётом, разложил короба, приготовил ленты, Леонид так и нянчил автоматы, Василич задумчиво сидел уставившись в одну точку, а дядя Саша протирал запылённые приборы и что-то тихонько бормотал. Говорить не хотелось, да и не о чем было, впереди бой, все понимали что шансов не пережить эту ночь достаточно много. Причём не конкретно у нас, а у всех кто сидел сейчас с автоматами и ружьми, по ямам да окнам.

За минуту до назначенного часа всё стихло, и наступила такая тишина, что я даже стрекот кузнечиков услышал.

Вот только продолжалось это недолго. Сначала пара автоматных очередей с одной стороны, в ответ ещё пара, потом опять тишина на несколько секунд, и вдруг ночь будто взорвалась. Стреляли по всей длине до самого перекрестка, а внизу что-то уже горело. Судя по всему наши обошли по реке, и зайдя с фланга пытались оттеснить бандитов в конец улицы. Развернув туда башню, я пытался понять что же там происходит, но издали всё сливалось в какую-то кашу: вспышки выстрелов, взрывы и огненные блики.

Мы стояли метрах в трехстах позади чужих позиций и пока не двигались, ждали приказа.

Вот правильно говорят; хуже нет, — ждать и догонять. Я даже цели уже наметил, пулеметную точку и невысокий сарайчик откуда особенно интенсивно вёлся огонь по нашим позициям, руки прям чесались жахнуть окаянным в спину, но нельзя, надо терпеть. Откроем огонь и сразу станем приоритетной целью, а у них по любому есть что-то серьёзнее автомата, я сам видел как тип с трубой пытался пулемет на чердаке снять. Тут если и действовать, то как монголы, набегами. Подкатился, дал пару очередей, и снова в ночь. Сторонкой объехал, пострелял, и по новой.

— Заводи! — скомандовал Василич, — поехали!

Ну вот, дождались. Деду дважды повторять не нужно, мотор взревел, машину тряхнуло, и вырвавшись из ямы мы уже катим в сторону пылающих стогов сена и покосившихся сараев.

Получается что наши пытаются зайти от реки, а бандерлоги окопались выше, и между ними как раз и горит кострище.

Один пулемёт бьет из небольшого деревянного сруба, возможно это не сарайчик, а баня, второй спрятался в какой-то куче, то ли кирпичей, то ли просто строительного мусора. Плюс по всему периметру распределились автоматчики.

— Баню завалю и сразу назад сдам, раньше времени не пали! — определив принадлежность строения, кричит дед, и разворачивая машину на одной гусенице, начинает разгоняться.

Мотор ревёт, впереди силуэт сруба, ствол пулемета и частые вспышки выстрелов.

Удар, нос машины задирается, но сразу уходит вниз, дядя Саша врубил заднюю и отползает. Пора.

Ловлю в прицел второго пулеметчика, и дважды нажимаю на спуск. Ничем не защищенное тело подпрыгивает, и замирает, раскидав руки и ноги. А я уже переключаюсь на рассыпанных по линии обороны автоматчиков, они настолько увлечены стрельбой, что не обращают внимания ни на мотолыгу, ни на бешено рычащий пкт, — или не слышат, или думают что свои на подмогу приехали. Высаживаю почти всю ленту и останавливаюсь только когда целей не остаётся, а мы отъезжаем на приличное расстояние и скрываемся в темноте. Последнее что успеваю заметить — снующие на фоне пожара силуэты.

— Минус два пулемета и до десяти человек пехоты. — отвечаю Василичу, точнее сказать не могу, как-то смазано всё получилось. Меня потряхивает, я понимаю что это удача и второй раз так уже не прокатит, но пока перезаряжаю ленту желание повторить буквально срывает башню, азарт охоты давит на мозг с такой силой, что приходится постучаться головой о крепление пулемёта.

— Спокойнее Васёк, спокойнее... — видя моё состояние, успокаивает дед, со стороны кажется что он единственный из нас ничуть не переживает, словно происходящее для него обычное дело. — Сейчас можно издали пострелять, подальше только откачусь...

— Так не видно же ни хрена? — сами цели я вижу, но о результатах стрельбы не узнать, более того, таким макаром вполне можно и своих подстрелить.

— А ты трассеры заряди, хорошая штука. — посоветовал Леонид, — только часто не лупи, дал пару очередей, дождись пока позицию сменим, и ещё разок. Только целься тщательней, а то не туда пальнешь ненароком.

Честно говоря я с трудом понимал что происходит, дома и сараи горели уже повсеместно, всё перемешалось, наши обходили с двух сторон, бандерлоги сдвигались ближе к центру чётной стороны, но особо позиций пока не сдавали.

— Давай две коротких сразу, потом перееду немного, и ещё две! — останавливая машину, хрипло выкрикнул дядя Саша.

Я кивнул, и чуть повернув башню, нашёл место откуда бил пулемёт, — при стрельбе самих вспышек не видно, но их отблески отчетливо выдавали позицию пулемётчика. Зачем-то выдохнув, — хотя здесь это не имело никакого смысла, я плавно потянул спуск. Стрельба трассерами напоминала детскую брызгалку; ты видишь «струю» и направляешь куда тебе надо. Так и сейчас, когда огненные росчерки ткнулись мимо намеченной цели, я просто немного повёл стволом и ещё дважды нажал на кнопку электроспуска. Результатов стрельбы я не видел, но пулемёт умолк.

Машина дёрнулась, натужно заревела, и сколько то ещё проехав, снова остановилась.

Следующей целью я выбрал небольшой саманный домик, оттуда с короткими паузами работала пара автоматчиков, но едва успел прицелиться, как по броне громко защёлкали пули, и совсем рядом что-то взорвалось.

Резко запахло гарью, дед выматерился, в салоне кто-то заорал, а я долбанулся головой о железный поручень — непонятно за каким хреном торчащий прямо напротив моего затылка. Мотор заглох, но тут же завёлся, и набирая обороты, мотолыга шустро покатилась назад.

По броне снова защелкали пули, стреляли из автоматов, а я лихорадочно соображал, пытаясь понять откуда стреляют.

— Со стороны кладбища бьют! Со стороны кладбища! — прошипел дядя Саша, — вот суки!

С трудом сориентировавшись, я развернул башню в указанном направлении, но выстрелить не успел; удар, жуткий треск, машина дернулась, и всё заволокло едким дымом

Сперва мне показалось что пробит затылок, — так было больно, но нащупав лишь здоровенную шишку, — я обрадовался что ещё поживу, и стараясь не дышать, вновь взялся за пулемет. Электропривод башни не работал, поэтому пришлось поворачивать вручную, и когда я уже отчаялся найти цель, в прицеле появился силуэт уаза коротышки. Не сразу сообразив что электроспуск тоже не работает, я несколько раз вхолостую пощелкал кнопкой, и с трудом отведя предохранительный рычажок ручного спуска, с силой нажал на гашетку. Ещё секунда и чужой уаз ушёл бы с линии огня, но в этот раз бог войны оказался на моей стороне, позволив плотненько нашпиговать врага свинцом.

Стрелял до щелчка — закончилась лента, перезаряжать не стал, просто не смог бы, кабина всё сильнее наполнялась дымом, и подхватив автомат, выполз наружу через люк над местом механика-водителя.

— Цел? Не зацепило? — пока я судорожно хватал воздух, откуда-то появился дядя Саша; весь в саже, со светящимися в темноте белками глаз, он поймал мой взгляд, удовлетворенно кивнул, и чуть приподнявшись, дал длинную очередь поверх носа мотолыги.

— Вроде... — снова закашлялся я; голова раскалывалась, першило в горле и хотелось блевать. Хоть и старался не дышать этой гадостью, но видать не очень получилось, хорошо что выползти успел.

— Вот суки, вторую машину за день угробили... Уроды!.. — зло выругался дядя Саша.

Возле кормы кто-то закопошился, но дёрнувшись за автоматом, я тут же расслабился, — это был Леонид.

— Живые? — негромко спросил он, судя по голосу с ним всё в порядке, — там Василича с профессором зацепило, я их вытащил, надо бы их в больничку как-то...

— Да куда там... тут носа не высунуть! — втыкая новый рожок, дядя Саша зло сплюнул, и противореча сам себе, быстро выглянул из-за машины. По броне тут же защелкали пули, — стреляли прямо оттуда где стоял разбитый уазик.

Поднявшись во весь рост, и выставив автомат поверх корпуса мотолыги, я дважды коротко нажал на курок. Попасть не попаду, но хоть обозначусь, пусть тоже прячутся.

Леонид тем временем отполз немного назад, и уперев приклад калаша в землю, зарядил гранатомёт.

— Выше бери, — посоветовал дядя Саша, — они метрах в пятидесяти, за машиной засели.

Гранатомёт гулко хлопнул, и через пару секунд где-то впереди разорвалась первая граната.

— Перелёт! Выше!

Следующая легла уже лучше, третья совсем точно, но Леонид не останавливался, заряжая гранаты одну за другой.

Понимая что более подходящего момента не будет, я прижал к себе автомат, и пригибаясь, побежал в обход. Быть обнаруженным я не боялся, вокруг грохотало так сильно, что самого себя не слышно, — конечно могли заметить визуально, но скорее всего противник вжимается мордой в землю, и ему не до осмотра окрестностей.

Прокатившись на пузе последние метры, я замер, и дождавшись когда обстрел закончится, привстал, всматриваясь в едва освещенное разгорающейся травой пространство.

Уаз стоял ко мне боком, возле переднего колеса лежал один из стрелков и чего-то копошился, ещё один выползал из под машины. Больше шевелений я не заметил.

Уперев приклад в плечо, я поймал на мушку выползающего, и коротко нажав на курок, перевёл прицел на второго.

Откатившись в сторону, на случай если кто-то остался в живых и захочет отомстить, я снова замер. Вроде тихо. Походить с проверкой не стоило, в любой момент могла прилететь граната, так что постояв и убедившись что никого кроме трупов там нет, так же пригнувшись, я побежал обратно.

— Что там? -

— Чисто вроде. — Я с удовольствием опустился на землю и облокотился о железный каток. Вроде бы все произошло довольно быстро, а обстановка в селе резко изменилась: огонь усилился, наши напирали уже с трёх сторон, а остатки банды забились в двухэтажный кирпичный дом у перекрестка, ожесточенно отстреливаясь из превращенных в бойницы окон. Не знаю сколько их еще осталось, но это явно была агония.

Прямо на моих глазах в ход пошли бутылки с бензином, и буквально за минуту кирпичный дом превратился в одну большую огненную свечу. Полыхало внутри и снаружи, отстреливаться оттуда почти перестали, а из окон стали выпрыгивать горящие люди. Из-за дыма и расстояния я не видел что с ними происходит дальше, но очень сомневался что кто-нибудь кинется их спасать.

— Ну вот и всё... — утирая рукавом черный от копоти нос, произнёс дядя Саша. Этот тщедушный старикан на поверку оказался калачом тёртым, чем нимало удивил, — я автомат то ему отдавал с опаской, думал пользоваться не умеет. — Похоже отбились...

— Профессор совсем плох. — устало сгорбившись, подошёл Леонид, и уселся рядом, положив калаш на колени.

Из чего по нам стреляли я так и не понял, били в борт, металл там совсем тонюсенький, так что могло быть всё что угодно. Рацию разметало в лоскуты, задело мотор, Василичу повредило ноги, но он держится молодцом, даже сам себя перевязал, а вот профессору повезло меньше; два осколка в живот и голову, всё очень серьёзно, непонятно как он жив то ещё. До села не дотащим, тяжелый очень — кишки наружу торчат, да и опасно сейчас идти, рация умерла окончательно, нас просто пристрелят на подходе.

*****

Стреляли ещё долго, и успокоились лишь к утру, когда солнечный диск показался из-за горизонта.

Профессор умер почти сразу, Василич пока держался, Леонид дремал облокотившись на каток, а мы с дедом смастерили носилки из найденного в салоне чужого уаза куска брезента.

Ждать дальше не было смысла, поэтому уложив раненого на брезент, его подняли, и нагрузив Леонида оружием, потихоньку двинулись к своим.

Шли молча, говорить было не о чем. Да, мы победили, мы смогли отбиться. Но той победы на какую рассчитывали, — простой и красивой, не получилось, план; выглядевший со всех сторон логичным — не сработал, самолет угробили, профессор, а вместе с ним и надежда на развитие связи — погибли. Так что потихоньку переставляя ноги, молчали мы каждый о своём.

Я переживал за семью, — бандиты не продвинулись дальше первой улицы, но всё равно как-то не по себе было, Василич то стонал, то матерился, дед плевался, а Леонид что-то насвистывал, побрякивая навешанным оружием.

Вот только долго молчать не пришлось, метров через двести нас заметили и выслали буханку.

Водила, — хмурый и грязный мужик лет пятидесяти, тормознул аккурат перед нашей пешей «колонной». Не глуша мотор вышел из машины, что-то буркнул себе под нос, и открыл заднюю дверь.

Заглянув внутрь, я невольно сморщился; с одной стороны, прямо на полу, вповалку, лежали два трупа.

— Это кто? — подошёл Леонид. Тела лежали головами вперёд, и лиц не было видно.

— Размещайтесь уже... — не пошел на контакт водила. Я попытался сообразить как же его зовут, но не смог, — видеть точно видел, но лично общаться не приходилось.

— А Леха где? — спросил Леонид, и я вспомнил что на этой буханке катался молодой парнишка, сын нашего агронома.

— Размещайтесь. — проигнорировав вопрос, повторил мужик, и добавил, — дел по горло.

Допытываться не стали, Василича уложили на лавку, рядом посадили Леонида, я захлопнул дверь, и дал отмашку водиле. Заскрипев всеми своими железками, буханка вздрогнула и раскачиваясь на кочках, медленно покатилась по полю. Мы же пошли дальше, ориентируясь на сгоревший дом, кроме стен от которого практически ничего не осталось. Крыша, окна, забор, — сгорело всё, поплавился даже профлист на коротком навесе. Чем ближе приближались, тем сильнее воняло гарью, вблизи же запах стал совсем нестерпимым.

— Мда... — скривился дед, недалеко от пожарища, прямо на земле лежали несколько обгоревших до неузнаваемости тел. Зрелище точно не для слабонервных.

Не останавливаясь, мы обошли остатки забора, и прямо перед железными воротами наткнулись на ещё одну кучу. Семь трупов, посчитал я по головам, — не горелые, но ни одного знакомого лица, значит не наши.

Наши же обнаружились немного дальше. Выложенные так же на земле, — только накрытые какими-то тряпками, они ждали своей очереди на погрузку, буханка что увезла Василича с Леонидом похоже этим и занималась. Там двое, здесь человек двадцать. И это явно не все.

— Вот так сюрприз! — из зияющего чернотой дверного проёма прямо на нас выскочил Мишаня, и с ходу кинулся обниматься. — Вы же разбились вместе с кукурузником? — округлил он глаза, — как так то?

— Ну извини. — хмуро буркнул дед, — повезло...

Мишаня смутился, и отступив на два шага, напустил на лицо серьёзности.

— Это все? — отвлёк его я, кивая на уложенных в рядок мертвецов.

— Не... — вздохнул он, и машинально коснулся перевязанной головы, — тут только часть, сколько то уже увезли, многих ещё не собрали. Да и раненых до хрена...

— А сколько всего у нас? — я догадывался что потери должны быть немаленькими, но надеялся что ошибаюсь.

— Да кто ж знает то? — снова потрогав голову, сморщился Мишаня, — пока наверное и не считали... Вон, выковыривают...

В самом начале улицы, — там где мы снесли сруб с пулемётом, копошились четверо мужиков, они поднимали короткие брёвна и отбрасывали их в сторону, извлекая кого-то из под завала.

Поговорив еще пару минут с Мишаней, мы с дедом двинулись дальше, мне нужно было дойти до дома, а ему попасть в штаб. Перейдя напрямик на вторую, с неё так же дворами на третью, и уже обойдя сплошной ряд заборов, мы вышли на четвертую. Там и распрощались.

С виду всё тихо, никаких следов войны. Ворота заперты, ставни закрыты, собаки молчат, — наверное ещё издали почуяли.

Махнув прямо через забор я сразу пошел к погребу, Аня скорее всего в больничке, а дети должны быть здесь.

Сдвинув наваленную для маскировки кучу досок я открыл крышку и воспользовавшись реквизированным фонариком, посветил внутрь — дети спали. У меня прямо гора с плеч спала, теперь можно и можно выдохнуть.

Скользнув лучом по лицам я посветил на сына, тот заерзал, открыл глаза и тут же прикрылся рукой.

— Кто здесь? — хрипло, спросонок, спросил он, и медленно потянулся к лежащему тут же ружью.

— Свои, не дрейфь. — я выключил фонарь.

— Фух... — с явным облегчением выдохнул сын, — всё что ли? Можно выползать отсюда?

— Нет, придется ещё посидеть. — огорчил я его, — предосторожность лишней не бывает. — Девочки как? Не сильно успугались?

— Не очень. Уснули только вот под утро, когда стрельба прекратилась. Мы же победили? Они больше не вернутся? — сын с надеждой посмотрел на меня.

— Конечно. Кто-то сомневался? — без запинки ответил я, хотя сам совсем не был в этом уверен. Нет, сам факт налицо, — станица отбита, бармалеи побеждены, но кто может поручиться что завтра не придёт такая же банда, и не завершит начатое?

В общем, убедившись что с детьми всё в порядке, я снова прикрыл погреб досками, и не заходя в дом пошел к больничке.

Возле которой — увидел когда подошёл, всё было заставлено машинами и толпились люди.

Грязные, побитые, уставшие. Кто-то заходил внутрь, кто-то выходил, кого-то несли на носилках.

Быстро миновав охрану на входе, я зашел внутрь «предбанника» — бывшего школьного тамбура из которого можно было пройти на второй этаж и спуститься в подвал. Тускло горевшая под потолком лампочка едва освещала перевязанных какими-то тряпками, с посеревшими от усталости лицами и потухшими глазами людей. Они молча ждали своей очереди. Почти все знакомые, многих я знал лично. Стараясь никого не зацепить, я проталкивался к перевязочной, по пути мне кивали, я отвечал. Пахло гарью, немытыми телами и лекарствами.

— Аню не видели? — остановил я идущую навстречу девушку санитарку, имени ее я не знал, но не раз сталкивался когда приходил сюда раньше.

— Она в операционной. — узнав меня, ответила девушка. — Ей что то передать?

— Не надо, я сам. Спасибо.

— Вам туда нельзя, идёт операция. — остановила она меня.

— Понятно. Надолго? — спорить я не собирался, или подожду, или позже зайду.

— Не знаю, но раненых очень много, так что думаю не скоро... — виновато пожав плечами, ответила девушка.

— Хорошо, тогда передайте что я заходил, и дома всё хорошо. — попросил я её, и развернулся на выход.

Вообще, убедившись что с семьей всё в порядке, я как-то сдулся, только что готовый куда-то бежать и что-то делать, сейчас поостыл, всеобщее уныние овладело моими мыслями и выйдя из душного тамбура на улицу, я отошел в сторонку и присел на торчащую из раздолбанных плит толстую трубу.

Часть вторая: https://author.today/reader/170264/1391224