54 глава. Коварное коварство
Соиледиаль с отвращением прополоскав тряпку, швырнул на котелок горсть песка и начал с остервенением его тереть. Гадская бабка! Она просто издевается над ним! Кому расскажешь не поверят, что за последние три дня сын владыки Западных лесов собственноручно убирал навоз, стирал в ручье шкуры, и предметы женского гардероба, хорошо хоть только вещи вождя, свои платья бабка ему не доверила. Сердце вновь застучало, как бешеное, стоило вспомнить, как он дрожащими руками тер короткие кожаные юбки, жилетки и нечто из ткани, напоминающее очень короткую рубашечку без рукавов, этих волнующих штучек было всего три, и пока он их перестирал, представляя Ыркхе облаченную в них, два раза чуть не опозорился, потому что его пояс не мог скрыть дикого возбуждения, стоило ему подумать о вожде.
Ещё и старуха постоянно его третировала, то это ей не так, то то ей не эдак. Он регулярно от нее отхватывал мокрой тряпкой по заднице за любую оплошность. За три дня она его так настращала, что он уворачивался от тряпки даже не видя ее. Вот и сейчас, он скорее почувствовал, чем услышал и сиганул в бок, тряпка просвистела совсем рядом и Соиледиаль резко развернулся, настороженно глядя на вредную старушенцию.
— Вот паразит, — довольно скалясь сказала Ыдре. Она держала в руках большую плетёную миску полную крупных оранжевых ягод, — Давай скреби усердней, мне котел понадобится, потом переберешь и промоешь ягоды, не забудь про ужин и порядок наведи, сегодня вождь вернётся, а ты тут свинарник развел.
Соиледиаль поджал губы. Да благодаря ему шатер вождя самый чистый и нарядный во всем становище! Он никогда ещё не был настолько чист и свеж. Соиледиаль собственноручно собирал и сушил душистые травы, потом раскладывал их толстым слоем под шкурами, чтобы вернувшись Ыркхе было приятно находиться здесь. Сплел несколько гирлянд из степных цветов и развесил их над топчаном вождя. Эльф никогда ещё ни о ком так не заботился! И делал он это не потому что бабка его лупила, а потому что сам хотел сделать приятное женщине, которая занимала все его мысли и сны.
— Ну чего смотришь? Скреби давай, а я отдохну пойду, — заворчала Ыдре и поставила корзинку с ягодами у входа в шатер.
Ругаясь про себя, Соиледиаль домыл котел, навёл порядок перед шатром, сходил к озеру помылся и сел перебирать ягоды. Ыдре постоянно заставляла его что-нибудь перебирать. То корешки, то травы, то теперь ещё и ягоды. Это занятие было очень нудным, но Соиледиаль не жаловался, он считал ниже своего достоинства жаловаться на самоуправство бабки, да и некому было. С другими орками он не общался. Не хотел привлекать к себе лишнее внимание, орчанки и так смотрели на него голодными глазами, хорошо хоть к Ыдре не обращались с просьбой «потискать» его. Соиледиаль передёрнул плечами и чуть сильнее сжал ягодку, так что тонкая кожица лопнула и густой оранжевый сок испачкал пальцы. Эльф принюхался и слизал сладковатую мякоть. М-м-м. Воровато оглянувшись и убедившись, что бабка дрыхнет на своём топчане, занавешенным шкурой, Соиледиаль закинул несколько ягод в рот, с удовольствием смакуя их на языке. Вкуснятина.
Закончив перебирать, он промыл ягоды и оставил у очага, Ыдре собиралась же из них что-то готовить. Помешивая булькающую похлёбку в котелке Соиледиаль предвкушал скорую встречу с вождём, он весь трепетал только от мысли, что совсем скоро увидит ее, заглянет в черные как ночь глаза, вздохнет ни с чем не сравнимый запах ее волос. Замечтавшись, эльф чуть не утопил ложку в похлёбке, так как пальцы дрожали от нервного возбуждения, а в паху потяжелело. И чем сильнее он старался подавить вспыхнувшее вожделение, тем сильнее оно его терзало. Он старался не думать об Ыркхе, но это не помогало. К заходу солнца его уже трясло от возбуждения, член стоял колом и Соиледиаль наконец понял, что что-то не то, такого долгого и навязчивого желания у него никогда раньше не было. Закончив с готовкой, эльф прилёг на топчан вождя подтянув ноги к груди, в теле бушевал пожар, дышал Соиледиаль часто и хрипло, поминутно облизывая губы.
Ыркхе вернулась в становище, когда последние солнечные лучи догорали за горизонтом и сразу направила своего ярка к озеру, чтобы помыться. Женщина не хотела предстать перед своим рабом, потной, вонючей и пропыленной, но даже сама себе в этом признаться не могла. Потому что, если она признается, что хочет быть для этого мальчика красивой, то удержаться будет совершенно невозможно и она как пить дать потеряет выдержку и лишит его невинности, а этого делать категорически нельзя. Женщина за последние три дня и так вся извелась от ревности, он был здесь, один, беспомощный, невинный, а в становище много женщин, которых назвать слепыми никак нельзя и наверняка они все смотрели на ее мальчика и хотели его. Ыркхе боялась до ужаса, что одна из них все же решится и... Нет об этом лучше не думать.
Переговоры с вождем клана Горга, как она и думала, были посвящены ночи выбора, Оргор настаивал на присутствии его шамана и сыновей, но Ыркхе отказала ему, как он ни уговаривал. И дело было даже не в том, что они чужаки для ее племени, а в том, что присутствие шамана может разозлить духов. Духи всегда сами выбирают себе служителя, это и в других племенах так, но только в ее племени шаман так же становится мужем вождя и вмешиваться в выбор никто не может, а чужой шаман вмешаться может. Ей и так не сладко, каждый год в ночь выбора она умирает от страха, что придется делить шатер с тем, кого не выбирало ее сердце, но пока духи были к ней милостивы. Поэтому никаких чужих шаманов и сыновей ушлого вождя ей не надо.
Освежившись и наведя красоту Ыркхе вернулась к шатру, сама распрягла ярка, оттягивая неизбежную встречу. Сердце билось в груди пойманной птицей и от волнения ладони стали влажными. Ыркхе разозлилась, она вождь, а ведёт себя как сопливая девчонка. Подышав немного, чтобы успокоиться женщина решительно откинула полог шатра.
Первое, что бросилось ей в глаза, была миска с ягодами у кострища.
— А, ты вернулась, — расплылась в улыбке Ыдре, — ну как прошло? Уломал тебя этот хитрый жук?
— Не уломал, ты знаешь, что шаману нечего делать на празднике ночи выбора, — говорила Ыркхе, не спуская глаз со скрючившегося на топчане раба, — Соиледиаль?
Но мальчишка никак не отреагировал, он дрожал, свернувшись в клубок, вождь отчётливо видела испарину, покрывающую его нежную белую кожу. Ыркхе перевела тяжёлый взгляд на родственницу.
— Что? — состроила та невинное лицо.
— Что здесь делают ягоды пупырышника? — сквозь зубы процедила Ыркхе.
— Какие ягоды? Ничего не знаю, — с довольной рожей пропела бабка и поднялась на ноги, повесив на плечо большой мешок, — И вообще, я не нанималась нянчить твоего раба, все мне некогда, меня Ырсып на свидание пригласил.
— Ты понимаешь, что ты натворила? — заорала Ыркхе, — Он же умереть может!
— Да чего ему будет с пары ягод, — махнула рукой Ыдре и уже откинув полог, повернувшись к внучке, ехидно сказала, — Ты же здесь, это твой раб, значит твоя и ответственность, — с этими словами бабка вышла из шатра, оставив Ыркхе наедине с эльфом.